Она представила кухню, где надо будет мыть кружки, ставить чайник, искать полотенца, объяснять, почему вещи мокрые, почему лекарства не там, почему она не сразу сняла обувь. Представила чужие глаза, которые заметят грязь на джинсах раньше, чем её лицо.
Не успела войти — уже виновата.
Андрей хлопнул багажником.
— Телефон взяла? — спросил он.
— Да.
— Связи всё равно нет. Тут как в яме.
Она достала телефон, чтобы проверить, и экран тут же показал пустые деления.
Нет сети.
Надпись была маленькая, но от неё стало теснее. Будто кто-то снаружи закрыл ещё одну дверь.
— Стоишь, как ребёнок. Мать там лежит, а она крем ищет.
Анастасия спрятала грязную руку в рукав.
Горло сжалось.
Она не должна была здесь оказываться.
— Настя, быстрее, — сказал он уже громче.
Она подняла сумку и пошла к калитке.
Земля под ногами пружинила. Мокрые листья липли к подошвам. В тумане дом казался ближе с каждым шагом, но не становился яснее. Он просто рос. Серые стены. Тёмные окна. Старый сад, где ветки цеплялись друг за друга, как пальцы.
Калитка скрипнула.
Этот звук она помнила.
Андрей прошёл первым. Не придержал калитку. Доска качнулась обратно, и Анастасии пришлось подставить плечо, чтобы не получить удар. Сумка съехала вниз. Лямка впилась в кожу.
— Ты можешь не толкаться? — вырвалось у неё.
Он остановился.
Туман стоял между ними, но лицо его было видно. Губы сжаты. Ноздри раздулись. Взгляд тяжёлый.
— Что?
Она сразу пожалела.
— Ничего.
— Вот именно.
Он отвернулся и пошёл дальше.
Двор был заросший. По краям стояли мокрые кусты смородины. Между ними валялись доски. У сарая висела сорванная петля. На старой бочке собралась вода. В ней отражалось жёлтое окно, дрожащее от мелкой ряби.
В этом дворе не было жизни.
Только ожидание.
В этом дворе не было жизни. Только ожидание.
Анастасия шагнула в сторону, чтобы обойти лужу, но каблук всё равно провалился в мягкую землю. Она дёрнула ногу. Ботинок вышел с чавканьем. Грязь осталась на носке толстым комом.
Андрей уже был у крыльца.
— Ну?
Она ускорилась.
Ступени были скользкие от мха. На первой доске темнело пятно — то ли вода, то ли дерево прогнило насквозь. Анастасия поставила ногу осторожно. Доска скрипнула.
Она замерла.
Сумка тянула плечо. Грязная рука пряталась в рукаве. Лицо стянуло от холода. Туман оседал на волосах и ресницах.
— Давай, — сказал Андрей. — Не развалится.
Он поднялся на крыльцо и достал ключи.
Связка звякнула. Резко. Металлически. Этот звук вошёл в неё, как чужой приказ.
Она поднялась следом.
На крыльце пахло мокрым деревом. Под навесом висела паутина, тяжёлая от воды. В углу стояло старое ведро. В нём плавали листья. Рядом лежала щётка для обуви с растрёпанной щетиной.
Анастасия посмотрела на свои ботинки и поняла, что чистыми они уже не станут.
Сзади скрипнула калитка. Она обернулась. Туман сомкнулся за ними. Машины почти не было видно. Только тёмный бок и слабый блеск стекла.
До неё было несколько шагов.
И всё равно она казалась далеко.
— Не стой на краю, — сказал Андрей. — Свалишься ещё.
Он не заботился. Он предупреждал заранее, чтобы потом не отвечать.
Она сделала шаг ближе к двери.
В кармане завибрировал телефон. Один короткий толчок. Анастасия быстро достала его, но экран был пуст. Ни звонка, ни сообщения. Просто сбой. Или ей показалось.
Андрей заметил.
— Кому пишешь?
— Никому.
— Дай сюда.
Она подняла глаза.
— Зачем?
— Проверю связь.
— Связи нет.
— Тогда чего достала?
Пальцы сжали телефон. Мокрая грязь с рукава оставила след на стекле.
— Показалось, что завибрировал.
Он смотрел ещё секунду. Потом отвернулся.
— Здесь всем всё кажется.
Крыльцо было узкое. Места хватало только стоять боком. Андрей возился с замком, а она смотрела на дверь. Старая краска облупилась. Под ней проступало серое дерево. У ручки остались следы от многих рук — тёмные, затёртые, как синяки.
Дом молчал.
Но это молчание не было пустым.
За ним были голоса. Старые правила. Чужие шаги по коридору. Скрип половиц ночью. Шёпот на кухне. Резкие слова, сказанные так, будто они никогда не ранят.
Анастасия сглотнула.
— Чего дышишь так? — спросил Андрей, не оборачиваясь.
— Холодно.
— В доме согреешься.
Он наконец провернул ключ. Замок щёлкнул. Дверь поддалась не сразу. Андрей толкнул сильнее. Петли заскрипели.
Изнутри пахнуло старым деревом.
Потом лекарствами.
Потом пылью.
Запах был густой. Он не вышел из дома — он будто выполз и обвил её лицо. В нём было всё: закрытые окна, мокрые половицы, старые тряпки, кипячёная вода, чьи-то таблетки на блюдце.
Анастасия невольно отступила на полшага.
Позади была грязь. Туман. Машина у калитки.
Впереди — тёмная прихожая.
— Заходи, — сказал Андрей.
Он вошёл первым и сразу исчез в полумраке. Его шаги гулко ударили по полу. Где-то в глубине дома скрипнула доска.
Анастасия осталась на пороге.
Снаружи туман лежал во дворе, закрывая дорогу. Фонарь у въезда уже не был виден. Только белая стена и жёлтое пятно окна за спиной.
Она посмотрела на свои ботинки. Грязь налипла на подошвы. На джинсах темнели брызги. Рука в рукаве была холодная, мокрая, чужая.
Она сделала вдох.
Не дом.
Старая несвобода.
— Настя! — голос Андрея ударил из коридора. — Ты оглохла?
Она переступила порог.
Пол под ногой скрипнул.
За спиной дверь медленно качнулась. Потом закрылась с глухим звуком.
Туман остался снаружи.
Но легче не стало.
Читай далее
Книга целиком
📌 Чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь на канал