Я заинтересовалась китайской системой образования и писала о ней статью. В процессе изучения меня увлекла и ментальность, которая лежит в её основе. Среди прочего мне посоветовали прочитать книгу Эми Чуа «Боевой гимн матери-тигрицы». Я читала её в оригинале, поэтому мои цитаты могут не совпадать с русским переводом.
Книга меня поразила, как, впрочем, и сама модель китайского образования. Не восхитила, а именно поразила. Это не то, что мне хотелось бы воспроизвести со своими детьми. Скорее, это как эффект монстра: он кажется ужасным, но отвести взгляд невозможно.
И вообще, чем старше я становлюсь и чем больше вижу вокруг сложных и пугающих вещей, тем сильнее стараюсь приучить себя смотреть на разные нормы и модели спокойно — не ужасаться и не осуждать однозначно, а фиксировать: «Так тоже бывает. Значит, не факт, что мои правила — единственно верные».
Если вы не читали книгу, поделюсь тем, что меня особенно зацепило.
Эми Чуа — американка китайского происхождения. Её родители переехали из Филиппин в США, когда она была маленькой. Её отца, профессора, пригласили работать в американский университет. Ещё раньше её бабушки и дедушки уехали из Китая на Филиппины после прихода к власти коммунистов. Новую идеологию они не приняли; к тому же одна из бабушек была крупной предпринимательницей, и в Китае её ничего хорошего не ждало. Но ценности конфуцианства они, наоборот, сохранили.
Эми Чуа пишет, что сама была воспитана в китайской модели и поэтому решила воспитывать так же своих детей. Она вышла замуж за американского еврея — Джед Рубенфельд, — что поначалу стало шоком для её семьи.
Во-первых, они ожидали, что она выйдет замуж за правильного китайца.
Во-вторых, её будущий муж до юридической карьеры учился в Принстонском университете, где занимался киноведением и вращался в среде будущих актёров (например, упоминается Кевин Спейси). Для её родителей это выглядело крайне сомнительно: актёр — не может быть «серьёзным человеком». Позже он окончил Йельскую школу права, стал профессором права и преподавал в Йеле (признан нежелательным в РФ).
В-третьих, его воспитывали в гораздо более либеральной, свободной системе. Тем не менее, родители Чуа приняли его, и у пары родились две дочери — София и Лулу. Именно они и стали объектом её воспитательных изысканий.
Эми Чуа утверждает, что её подход — это норма для типичной китайской семьи. И если кто-то воспитывает иначе, то либо из-за нехватки ресурсов, либо под влиянием Запада.
Чтобы понять, что это значит на практике, вот 10 правил, чего детям в её семье было нельзя:
- Ходить в гости с ночёвкой (sleepovers)
- Устраивать игровые встречи (playdates)
- Участвовать в школьных спектаклях (это потеря времени)
- Жаловаться, что не участвуют в школьных спектаклях
- Смотреть телевизор или играть в компьютерные игры
- Самостоятельно выбирать внеклассные занятия
- Получать оценку ниже «A» (кроме физкультуры и драмы), в идеале «A+»
- Не быть учеником №1 по всем предметам (кроме физкультуры и драмы) и во внеклассных занятиях
- Играть на любом инструменте, кроме фортепиано или скрипки
- Не играть на фортепиано или скрипке
Однажды одна из дочерей заняла второе место в классе — дети писали диктант. Первым оказался южнокорейский мальчик. Эми встретила дочь словами: «В смысле — вторая?» После этого они несколько недель занимались диктантами по много часов. В итоге девочка больше никогда не была второй.
Отдельная проблема, о которой пишет Чуа, — как создать трудности для детей, растущих в благополучной семье. Мы с мужем тоже постоянно об этой дилемме думаем. Когда дети родились к небедной семье, у них много пар обуви, одежды, их несколько раз в год возят по миру, они не знают, как это, когда нельзя купить какой-то продукт, ходят в частные школы, как ты воспитаешь из них детей, которые умеют справляться с трудностями? Эми приходит к выводу, что единственный способ — это сложный навык, требующий полной отдачи. Она выбрала музыку. Чтобы избежать конкуренции, дочерям дали разные инструменты: София играла на фортепиано, Лулу — на скрипке.
Занятия длились минимум два часа в день, а при любых капризах или непослушании до пяти-шести. Не было выходных, праздников, болезней, высокой температуры, которые могли бы стать поводом пропустить практику. Даже в поездках по миру Чуа брала с собой скрипку, но что делать с фортепиано? Она искала фортепиано в отелях, договаривалась заранее с ресторанами, клубами.
Она всегда находила лучших преподавателей и лично присутствовала на занятиях. Например, для занятий на скрипке в какой-то момент она нашла известнейшего на всю страну преподавателя, который подготовил уже не одного гениального музыканта, и возила Лулу к нему по два часа в одну сторону и по два часа в другую.
Она сама возила везде детей и лично присутствовала на их занятиях как дома, так и с преподавателями. Где она брала время? Ведь она при этом сама учёный, ведёт исследовательскую деятельность и преподает. Про это она как раз и говорит: «Западный родитель считает, что я не люблю своих дочерей. Наоборот, вся моя жизнь, как и жизнь большинства китайских матерей, полностью вокруг них. Кто из западных матерей будет также мчаться со своей работы, чтобы потом два часа ехать с дочкой к преподавателю, чтобы не пропустить ни минуты занятий ни одной из дочерей каждый день, чтобы выстраивать сложную логистику с фортепиано в отелях мира?»
Если вам кажется, что дети спокойно это принимали, то нет. В доме регулярно были крики и конфликты. Чуа пишет, что могла говорить дочерям вещи вроде: «Ты — мусор» или «Прекрати жрать, станешь толстая, как эти американцы». Она утверждает, что в китайской культуре это воспринимается не как оскорбление, а как форма заботы. Она объясняет, что так родитель показывает любовь к детям, потому что после таких слов дети точно перестают есть ерунду и заедать стрессы. Эми отмечает: «Что толку, вы, западные родители, носитесь со своими детьми и подбираете бережные слова? Ваши дети в итоге толстые или у них РПП, и они всё равно идут взрослыми в терапию».
Если дети не соглашались с чем-то, то наказанием могло стать остаться бе еды, без прогулок, без подарков на дни рождения или рождество несколько лет подряд. Да, Эми честно признаёт, что в своих методах нарушает не только любую авторитетную теорию развития ребёнка, но и конвенцию о правах человека и даже законодательство США. Ну, правда, старалась на виду у людей особо не орать на детей.
Кстати, из двух дочерей, с одной у Эми было больше проблем, с Лулу. С самых пелёнок она была бунтаркой. Когда Лулу было три, она однажды закапризничала, отказывалась что-то делать, я уже не помню что. В итоге оказалась выставленной за дверь без тёплой одежды в самый холодный день года. Но ребёнок не сдался. Потом именно с Лулу у Эми были огромные проблемы в подростковый период. Она всячески сопротивлялась скрипке, хотя уже была признана чудо-ребёнком, уже успела съездить за границу с концертами.
Когда Лулу было 13, семья была в России. Кризис случился прямо напротив Красной площади, в кафе перед ГУМом. Мать заказала блины с икрой, чтобы попробовать русскую кухню. Лулу сказала, что не будет есть икру, «Gross!» (отвратительно!) И я её понимаю, без привычки икра и правда выглядит не очень. Эми завелась: «Ты варвар и дикарка, как эти невоспитанные американцы! Ты находишься в другой стране, должна уважать их традиции и пробовать их еду! Сейчас же откуси!» Слово за слово. В итоге Лулу встала и сказала: «Я тебя ненавижу! Ненавижу свою жизнь и себя. Ненавижу скрипку! Ты всю жизнь заставляла меня делать только то, что тебе нужно! Всё всегда только про тебя и о тебе, тебе никогда не была важна я и что мне нужно!» Так как всё кафе уже смотрело на семейство, Эми встала из-за стола и с рыданиями ушла в отель.
Для неё это был позор. Она всю жизнь критиковала западные ценности и американских родителей за то, что их дети могут неуважительно с ними разговаривать. И вот её собственная дочь делает то же самое. Это потому, что она продукт западного мира, решила для себя Эми. То есть даже в этом кризисе она не видела проблем в себе, только во внешнем мире.
Но это стало точкой невозврата. В итоге, Эми пришлось уступить. Она сказала Лулу, что та может бросать срикпку. Лулу не бросила скрипку совсем, но сильно уменьшила количество занятий, ушла от звёздного преподавателя, чтобы не тратить на дорогу по 4 часа в день. Зато занялась теннисом и довольно быстро в нём стала расти и даже достигать побед. Всё же трудовую этику и работоспособность мать смогла в ней сформировать.
Что в итоге? Сейчас обеим дочерям уже за 30. Одна окончила Йель (в РФ нежелательная организация), другая - Гарвард (пока не признана, но в ГД предупредили, что могут признать нежелательной). Обе стали юристами. У Лулу брали интервью, в котором она довольно печально говорит, что жизнь в детстве, конечно, не была совсем уж адом, как представляли сверстники, но очень многое матери стоило бы делать иначе, так как в её детстве не было достаточно радости. Своих детей она не готова воспитывать также.
Если вы спросите про мужа, где он был. Он в книге всё время есть, как человек, который постоянно говорит жене: «Это слишком», «Ты слишком жестка с ними», или «Просто надень спортивную форму и иди побегай. Часа два!» Кстати, родители Эми, которые воспитывали её точно также, тоже постоянно говорили это. Эми пишет, что они совсем стали западными в этой Америке.
Пару лет назад Эми снова появилась в СМИ. Она попала в больницу и чуть не умерла там. Пока лежала, сильно переоценила свою жизнь и то, что в ней действительно ценно. Первым делом, придя в себя она сказала детям такие вещи, которых не говорила никогда: «Я так горжусь тобой и надеюсь, ты понимаешь, что, хотя я склонна больше критиковать и искать недостатки, ты гораздо талантливее и умнее, чем я когда-либо была. Ты превзошла все мои самые смелые ожидания». А дети ответили, что она такая милая и спросили, не могла ли она такой и остаться?
Ну собственно, ещё раньше, на последних страницах книги Эми тоже признаёт , что, скорее всего, лучше какая-то середина, брать что-то лучшее из западной культуры и что-то из китайской. Там есть забавный момент, где она приводит диалог про это с дочками. Она говорит: «Да, лучше микс, например, родители полностью всё решают за ребёнка лет так до 18, а потом он сам может что-то решать». На что дочки отвечают: «До 18??? Мам, это и есть китайская модель воспитания, а не какой не микс».
А что вы думаете о китайской модели воспитания?
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе» и в MAX-канал «Учимся учить иначе»