Глава 8. Двойник.
Лукас стоял у окна и смотрел вниз, не в силах оторваться. Человек с его лицом стоял под дождём, задрав голову, и улыбался. Улыбка была спокойной, почти доброжелательной — такая улыбка бывает у врача, который знает диагноз, но пока не говорит пациенту.
— Отойдите от окна, — резко сказала Вейд. — У них могут быть снайперы.
— Если бы они хотели меня застрелить, они бы уже это сделали, — ответил Лукас, но всё же отступил в тень. — Ему нужно что-то другое.
— Ему нужны вы. Точнее, ваша смерть. Чем дольше вы живы, тем сильнее эхо, о котором писал Элиас.
— Но если он убьёт меня, он тоже умрёт. Так?
Вейд задумалась.
— Не сразу. Элиас писал, что если умрёте вы, Кайл продержится «ещё немного». Возможно, ему этого достаточно, чтобы завершить дела и найти способ стабилизироваться. Технологии «Грани» наверняка продвинулись за двенадцать лет. Может, они уже умеют разделять сознания.
Снизу донёсся усиленный динамиками голос. Лукас узнал бы его из тысячи — это был его собственный голос, записанный и транслируемый через мегафон.
— Лукас Грей. Я знаю, что ты меня слышишь. Нам нужно поговорить. Без оружия, без посредников. То, что рассказала тебе следователь Вейд — лишь часть правды. Я хочу предложить тебе сделку.
Лукас переглянулся с Вейд.
— Не отвечайте, — прошептала она. — Это ловушка.
Голос с улицы продолжал:
— Ты, наверное, уже прочитал файл Элиаса. Знаешь про «связь». Но Элиас не знал главного: связь можно разорвать. Без смертей. Без криосна. Я нашёл способ. Но для этого ты должен подойти ко мне добровольно. Одному. Без Бюро. Даю слово: никто не пострадает.
Лукас стоял, сжимая кулаки. Он провёл всю жизнь, оценивая риски и блефуя. Он знал, когда люди лгут. Но этот голос — его собственный — звучал слишком убедительно.
— Он лжёт, — сказала Вейд. — Никаких данных о разрыве связи в архивах «Грани» нет. Я проверила.
— Может, вы не всё проверили, — Лукас повернулся к ней. — Может, есть вещи, к которым у вас нет доступа.
— И вы готовы рискнуть жизнью, чтобы проверить?
Снизу снова донеслось:
— Лукас. Я знаю, что ты меня слышишь. Я чувствую это. Буквально. Прямо сейчас ты стоишь слева от окна, в трёх шагах от следователя. Твоя левая рука сжата в кулак. У тебя болит висок — здесь, — двойник коснулся пальцем правого виска. — Это из-за меня. Когда я волнуюсь, ты чувствуешь боль. Когда ты боишься, я чувствую страх. Мы связаны, и эта связь убивает нас обоих.
Лукас замер. Он действительно стоял слева от окна. Левая рука действительно была сжата в кулак. И правый висок ныл уже несколько минут.
— Он чувствует меня, — прошептал он. — На расстоянии.
— Это ничего не меняет, — отрезала Вейд. — У нас есть протокол на такой случай. Мы эвакуируем вас в безопасный сектор, а тем временем мои люди...
— У вас нет людей, Вейд, — перебил её Лукас. — Вы сказали, бюджет урезан. Вы здесь одна. Я не дурак, я вижу: это ваша личная операция. Может, даже несанкционированная.
Вейд замолчала. Разные зрачки блеснули в тусклом свете.
— Да, — признала она. — Я действую без санкции. Если Бюро узнает, что я укрываю хронологическую аномалию вместо того, чтобы передать её трибуналу, меня посадят. Но я делаю это не ради вас. Я делаю это ради правды о «Грани». Вы — ключевой свидетель. И я не позволю вам сдаться.
Голос с улицы:
— У меня мало времени, Лукас. Через двадцать минут сюда прибудет спецназ Бюро. Следователь Вейд не говорила тебе? Её отстранили от дела сегодня утром. Она действует в одиночку, без ордера, без поддержки. Когда её найдут — а её найдут, — вас обоих арестуют. И тогда уже никто не сможет помочь.
Лукас посмотрел на Вейд.
— Это правда? Вас отстранили?
— Да, — она не отвела взгляда. — Но это не имеет значения. Я знаю, что делаю.
— Вы рискуете карьерой, свободой, жизнью. Ради чего?
Вейд помедлила. Затем достала из нагрудного кармана небольшую голографическую пластинку и включила её. В воздухе появилось изображение — девочка лет десяти, смеющаяся, с тёмными кудрявыми волосами. Глаза у неё были, как у Вейд — один карий, один голубой.
— Моя дочь. Лина. Три года назад ей понадобилась пересадка нейросетевого импланта. «Грань» предложила экспериментальное лечение. Бесплатно. Мы согласились. Через месяц она умерла. А потом я узнала, что её использовали как тестовый образец для технологии переноса сознания. Она была не пациентом. Она была расходным материалом.
Лукас смотрел на голограмму, и в груди у него что-то сжалось.
— Поэтому вы охотитесь на «Грань».
— Я не охочусь. Я собираю доказательства. Чтобы никто больше не прошёл через это. А вы — самое крупное доказательство из всех. Живой человек в чужом теле. Свидетель того, как «Грань» играет с сознаниями людей. Если вы сейчас выйдете и сдадитесь, всё будет напрасно.
С улицы донёсся новый звук — гул приближающихся машин. Не полицейских сирен, а тяжёлый, низкий гул армейских транспортов.
— Спецназ Бюро, — сказала Вейд. — Быстрее, чем я думала.
Лукас стоял между окном и дверью. С одной стороны — человек с его лицом, обещающий сделку и разрыв связи. С другой — женщина, потерявшая дочь, готовая на всё ради справедливости. Выбор, который определит всё.
Но он не выбрал никого.
Он выбрал третье.
— У вас есть оружие? — спросил он Вейд.
— Есть. Но его мало.
— Мне не нужно много. Мне нужен шанс добраться до Кайла и поговорить с ним без свидетелей. Не здесь. Не под дулами снайперов. На нейтральной территории.
— Это самоубийство.
— Возможно. Но я пришёл в этот мир двенадцать лет назад непонятно чьим решением. Если я умру, то хотя бы по своей воле. Дайте мне шанс.
Вейд долго смотрела на него. Затем молча подошла к шкафу и достала небольшой чёрный пистолет.
— Парализатор. Не убьёт, но вырубит на полчаса. И ещё кое-что.
Она бросила ему крошечный цилиндр размером с таблетку.
— Что это?
— Нейро-глушилка. Если поместить её рядом с височным имплантом, она на десять минут блокирует связь между вашими сознаниями. Вы перестанете его чувствовать. Он перестанет чувствовать вас. Этого хватит, чтобы подойти незаметно.
— Откуда у вас такие вещи?
— Конфискат. Работаю в Бюро, забыли?
Лукас сжал цилиндр в кулаке и направился к двери.
— Если я не вернусь через час — уничтожьте файлы. Все, что здесь есть. Не дайте «Грани» замести следы.
— Идите, — Вейд отвернулась к мониторам. — Я прикрою вас, чем смогу. Но если вы меня обманете и перейдёте на их сторону, я найду способ убить вас обоих. Обещаю.
Лукас кивнул и вышел.
Глава 9. Крысы в стенах.
Коридор встретил его темнотой и запахом плесени. Аварийные лампы мигали через одну, создавая стробоскопический эффект. Лукас двинулся не к лифту — к лестнице. Но не вниз, а наверх.
План был рискованным, но простым. На крыше стоял аппарат Вейд. Если завести его вручную, можно улететь. Но перед этим нужно было сделать другое — выманить двойника в такое место, где не будет снайперов «Грани» и спецназа Бюро. Туда, где они смогут поговорить наедине.
Он поднимался по лестнице, чувствуя, как ноет правый висок. Боль становилась сильнее с каждой ступенью. Кайл где-то рядом. Очень близко.
На тридцать втором этаже Лукас остановился. Что-то было не так.
Из-за двери, ведущей в коридор, доносился звук. Тихий, монотонный — словно кто-то водил ногтём по стеклу. Лукас замер. Звук прекратился. Затем раздался шёпот — неразборчивый, быстрый. Словно молитва. Или проклятие.
Он осторожно приоткрыл дверь.
Коридор был пуст. Но в двадцати метрах, у окна, стояла фигура. Человек в рваной одежде, босой, с всклокоченными волосами. Мужчина? Женщина? Сразу не понять. Фигура раскачивалась из стороны в сторону, бормоча что-то на незнакомом языке. Или на смеси языков — Лукас разобрал обрывки английского, испанского, каких-то азиатских слов.
— Эй, — негромко позвал он. — Вы в порядке?
Фигура замерла и медленно обернулась.
Это была женщина. Пожилая, с обветренным лицом и безумными глазами. Она уставилась на Лукаса, склонив голову набок, словно птица.
— Ты пахнешь льдом, — произнесла она хриплым голосом. — Ты из тех, кто спал. Я чую холод.
— Я... да. Я спал в криокапсуле. Кто вы?
— Крыса, — она оскалилась беззубым ртом. — Мы все тут крысы. Беженцы, которых город сожрал и выплюнул. Но ты... ты не просто крыса. Ты — дыра во времени. Я таких видела. От тебя идёт эхо.
Лукас насторожился.
— Вы знаете что-то об этом?
— Я знаю всё об этом, — женщина шагнула ближе, и Лукас заметил, что у неё нет левой руки — только обрубок, замотанный грязными бинтами. — Эхо — это голос того, кто занял твоё место. Ты слышишь его?
— Я чувствую его, — признался Лукас. — Он близко.
— Он внутри тебя, — женщина ткнула пальцем ему в грудь. — Всегда был. Вы — одна душа, разорванная надвое. Пока вы порознь, мир будет ломаться вокруг вас. «Стеклянный купол», нейровирус, всё это — трещины от вашего разрыва.
— Что вы несёте? Нейровирус не имеет ко мне отношения.
— Имеет! — она почти кричала. — Ты думаешь, почему город вымер? Почему люди боятся выходить на улицы? Потому что «Грань» тестировала технологию переноса сознания на целых кварталах. Они искали способ разделить такие пары, как вы. И каждый эксперимент порождал новую волну вируса. Ты — не жертва, Лукас Грей. Ты — нулевой пациент.
Лукас отшатнулся.
— Этого не может быть. Я ничего не делал.
— Ты спал, — женщина ухмыльнулась. — А твой двойник — нет. Он жил твоей жизнью, пользовался твоим именем, подписывал твоей рукой разрешения на эксперименты. Ты ничего не делал, но твоя подпись убила тысячи людей.
Он хотел возразить, но в этот момент правый висок пронзила острейшая боль. Лукас вскрикнул и схватился за голову. Перед глазами всё поплыло, и он увидел...
Кабинет. Белые стены. Голограмма с графиками нейронной активности. Рука — его рука — ставит подпись на документе. «Проект "Тихая гавань". Разрешение на тестирование прототипа в городских условиях». И голос в голове — спокойный, уверенный: «Это необходимо. Это единственный способ разорвать связь».
Лукас моргнул, и видение исчезло. Он стоял на коленях в тёмном коридоре, тяжело дыша. Безумная старуха склонилась над ним.
— Ты увидел? — прошептала она. — Он использует твою память, твои привычки, твою личность. Он — это ты, только без совести. Ты создал его, когда решил сбежать в будущее. А теперь он разрушает мир твоими руками.
Снизу донёсся грохот — спецназ входил в здание. Время истекало.
— Как мне остановить его? — прохрипел Лукас, поднимаясь на ноги. — Вы знаете способ?
Женщина покачала головой.
— Я знаю только то, что говорят тени. А тени говорят: вы должны стать одним целым. Либо он поглотит тебя, либо ты поглотишь его. Третьего не дано. Никакой сделки, никакого разрыва связи. Только слияние.
— Но Элиас сказал, что если один из нас умрёт...
— Элиас врал, — оборвала его старуха. — Или не знал всей правды. Смерть одного — это смерть обоих. Но слияние... слияние — это новое существо. Ни ты, ни он. Кто-то третий. И только третьему решать, что делать с этой чёртовой корпорацией.
В конце коридора загрохотали шаги. Тяжёлые, мерные. Не спецназ Бюро — кто-то другой. Корпоративная охрана «Грани».
— Беги, — сказала женщина. — Найди его. И помни: когда встретитесь лицом к лицу, не верь ни единому его слову. Но и своих мыслей тоже не слушай. Они теперь общие.
Она отступила в тень и исчезла, словно растворилась в стенах. Только шёпот остался в воздухе — или это был сквозняк.
Лукас бросился вверх по лестнице. До крыши оставалось десять этажей. Висок болел так, что хотелось разбить голову о стену.
Но теперь у него была цель. Слияние. Не убить и не умереть. Стать чем-то новым.
Если, конечно, безумная старуха не ошиблась.
Дверь на крышу была приоткрыта. Лукас толкнул её плечом и вышел под дождь.
Там, на краю вертолётной площадки, стоял человек с его лицом и ждал.
— Ты долго, — сказал Кайл Росс голосом Лукаса Грея. — А я уже начал сомневаться, что ты придёшь.
Продолжение тут 👇