Глава 6. Шифр мёртвого друга.
Двадцать семь этажей. Триста пятьдесят одна ступень. Лукас считал каждую, чтобы не думать о том, что ждёт впереди. На пятнадцатом этаже у него закружилась голова, и Вейд пришлось поддержать его под локоть.
— Соберитесь, Грей, — бросила она. — Если упадёте здесь, я не потащу вас на себе.
— Я в порядке, — солгал он, хватая ртом спёртый воздух.
На самом деле он был далёк от порядка. Чужое тело предательски слабело с каждой минутой. Лукас чувствовал, как что-то внутри работает неправильно — сердце билось с перебоями, зрение иногда мутнело, словно кто-то крутил ручку фокуса на старой камере. Диагноз Кайла Росса, о котором говорил ИИ, явно не был шуткой.
Наконец они добрались до двадцать седьмого. Вейд приложила ладонь к двери с номером 2714, и та бесшумно скользнула в стену. Квартира оказалась на удивление просторной — три комнаты, панорамное окно во всю стену, минимум мебели. Но главное — здесь было оборудование. Мониторы, серверные стойки, какой-то медицинский модуль в углу. Идеальное логово для охотников за временем.
— Располагайтесь, — Вейд указала на кресло у окна. — Душ в конце коридора, еда в автомате на кухне. У вас пятнадцать минут, потом начнём работать.
— Пятнадцать? Вы же сказали, у нас сорок минут.
— Я соврала, — она даже не обернулась, включая мониторы. — У нас от силы полчаса. Но если бы я сказала правду на лестнице, вы бы начали паниковать, а паника сжигает кислород быстрее бега. Садитесь. Ешьте. Думайте. Вы мне нужны в рабочем состоянии.
Лукас рухнул в кресло и закрыл глаза. За двенадцать лет сна он забыл, каково это — когда на тебя охотятся. Раньше он был тем, кто выстраивает схемы. Теперь он — дичь. И его собственное лицо идёт по его следу.
Через пятнадцать минут, кое-как приведя себя в порядок и проглотив безвкусный белковый батончик из автомата, он сидел перед монитором. Вейд стояла рядом, скрестив руки на груди.
— Вот файл, — она указала на иконку в центре экрана. — Названия нет, расширения нет. Просто поток данных. Мои ребята пытались взломать его трое суток — ничего. Говорят, шифр основан на каком-то личном коде, известном только отправителю и получателю. Вы сказали, у вас с Элиасом был такой код.
— Был, — Лукас разглядывал бегущие строки цифр и символов. — Мы называли его «Диоген». В честь философа, который искал человека с фонарём. Элиас говорил, что настоящие данные всегда спрятаны среди мусора, как честный человек среди толпы лжецов.
— Красиво. Как он работает?
— Ключ — не число. Это фраза. Мы выбирали её каждый раз новую, в зависимости от контекста. Элиас оставил мне подсказку в сообщении. Должен был оставить.
Лукас вытащил из кармана карту — ту самую, что забрал у мертвеца в бункере. Удостоверение личности Лукаса Грея. Он вертел её в пальцах, вспоминая.
— Сообщение было таким: «Лукас, не выходи наружу. Они знают, что ты проснулся. Не доверяй никому, у кого зрачки разного размера. Сожги документы в ящике номер три. Это твой единственный шанс. Если прочтёшь это позже, чем через час после пробуждения... прости. Было приятно работать с тобой. — Э.М.»
Вейд нахмурилась.
— Вы не сожгли документы.
— Не успел. Но я их нашёл. Вот они, — он поднял карту. — И знаете, что странно? Мертвец в бункере держал их в руках. Техник по имени Маркус Финч. Умер восемь или девять лет назад, просто сидя на стуле. И на обороте карты было написано: «Она была права. Прости».
— Кто — «она»?
— Понятия не имею. Но Элиас велел сжечь именно это. Не документы вообще, а именно эту карту. Почему?
Вейд подалась вперёд, разглядывая пластик.
— Может, ответ в самом послании? Вы сказали, фраза-ключ зависит от контекста.
Лукас задумался. Элиас всегда был параноиком, но гениальным параноиком. Каждая деталь в его сообщениях что-то значила. «Не доверяй никому, у кого зрачки разного размера». Он покосился на Вейд. Она перехватила его взгляд.
— У меня не разного размера, а разного цвета, — сказала она. — Это врождённая гетерохромия. Элиас знал обо мне?
— Не знаю. Но он знал, что кто-то с необычными глазами будет участвовать в этой истории.
— Или хотел, чтобы вы не доверяли никому, и использовал мою особенность как универсальный маркер, — Вейд пожала плечами. — Но это неважно. Важна фраза-ключ. Какие были варианты раньше?
— Раньше мы использовали цитаты из книг, которые читали вместе. Или строчки из песен. Или шутки, понятные только нам. Однажды ключом было имя нашей школьной учительницы по математике, миссис Гловер, потому что мы обсуждали её за минуту до того, как Элиас отправил файл.
— А что вы обсуждали в последнем разговоре перед вашим криосном?
— Это было двенадцать лет назад, — Лукас потёр виски. — Я не помню точно. Мы поругались. Сильно. Он говорил, что я слишком рискую, что схема вот-вот рухнет. А я... я не слушал. Я уже знал, что лягу в криосон. Планировал исчезнуть.
— Зачем?
— Потому что чувствовал: петля затягивается. Инвесторы начинали задавать вопросы. Власти — тоже. А Элиас становился... странным. Он пропадал на несколько дней, возвращался измотанный, не отвечал на звонки. Я думал, у него другая женщина. А теперь понимаю: он уже тогда работал с «Гранью».
Вейд прошлась по комнате, остановилась у окна.
— Значит, последний разговор был ссорой. Что конкретно он сказал?
Лукас напряг память. Прошлое всплывало обрывками, как старая киноплёнка. Кабинет. Вечер. Дождь за окном — да, тогда тоже шёл дождь, как сейчас. Элиас стоит у стола, сжимает в руке стакан с виски.
— Он сказал... — Лукас медленно восстанавливал слова. — «Ты думаешь, что время всё спишет. Но время — не ластик, Лукас. Время — это зеркало. Оно показывает правду, даже если ты отворачиваешься».
— «Время — это зеркало», — повторила Вейд. — Попробуйте.
Лукас повернулся к монитору. Открыл поле ввода ключа. Набрал: «Время — это зеркало».
Система задумалась на секунду. Затем экран мигнул, и по нему побежали строки расшифрованного текста.
— Получилось, — выдохнула Вейд. — Чёрт возьми, получилось.
Но Лукас не радовался. Он читал первые строки — и чувствовал, как внутри всё холодеет.
Глава 7. Исповедь из ледяной могилы.
Текст начинался с обращения:
«Лукас, если ты читаешь это, значит, я мёртв, а ты жив. Или наоборот. С нами никогда нельзя сказать наверняка».
Лукас нервно усмехнулся. Даже из могилы Элиас оставался собой.
«Во-первых: прости. Я продал тебя. Я продал всех. "Грань" вышла на меня за полгода до твоего побега. Они знали о "Новых Горизонтах" больше, чем мы сами. У них были компроматы на каждого из инвесторов, досье на каждого клиента. Они предложили сделку: либо я помогаю им, либо нас обоих сажают на пожизненное. Я выбрал сделку.
Я не знал, что они будут делать с людьми. Клянусь, не знал. Думал, речь о трансплантации органов — грязно, но хотя бы понятно. А они загружали сознания. Переписывали личности. Они создавали армию "пустых" тел для своих клиентов — богатых людей, которые хотели жить вечно, меняя оболочки, как перчатки. Кайл Росс был одним из таких клиентов. Он заплатил двадцать миллионов, чтобы его сознание пересадили в здоровое тело, когда наука позволит.
Но наука позволила раньше, чем он думал. И когда его сознание было готово к переносу, здорового тела не нашлось. Зато нашлось твоё — замороженное, ожидающее, без сознания внутри. Понимаешь? Ты лёг в капсулу, думая, что бежишь от проблем, а на самом деле ты освободил место. Твоё тело заняли».
Лукас перестал читать. Он поднял глаза на Вейд.
— Мой двойник — это Кайл Росс. Тот самый, чьё тело я ношу. Мы обменялись.
— Читайте дальше, — тихо сказала Вейд.
Он продолжил:
«Кайл Росс — не просто богатый клиент. Он управленец "Грани" высокого уровня. Когда его сознание загрузили в твоё тело, он получил не только твою внешность. Он получил твою память. Твои привычки. Твой голос. Он знает всё, что знал ты. Он может подписать любую бумагу твоей подписью. Он может убедить любого, что он — это ты.
Но есть одна проблема. Технология несовершенна. При переносе сознания возникает "эхо" — фрагменты оригинальной личности, которые невозможно стереть полностью. Кайл Росс в твоём теле постепенно сходит с ума. Он слышит твои мысли. Видит твои сны. Он не может отличить себя от тебя. И чем дольше он существует, тем сильнее эффект».
— Эхо, — прошептал Лукас. — Он сходит с ума от моего эха.
— Читайте дальше, — повторила Вейд. — Там самое важное.
«План "Грани" был прост: оставить Кайла в твоём теле как можно дольше, чтобы он завершил все дела и уничтожил улики. А потом, когда он станет нестабилен, — ликвидировать его. И тебя. Вы оба должны исчезнуть.
Но я сорвал их план. Я взломал систему "Лазаря" и изменил параметры твоей капсулы. Ты должен был проснуться на тридцать восемь лет раньше срока. Я дал тебе фору. Единственное, чего я не успел — предупредить тебя лично. Меня нашли раньше.
Теперь слушай внимательно: у тебя есть неделя. Может, меньше. Кайл в твоём теле будет искать тебя. Он захочет убить тебя не потому, что он злодей, а потому что твоё присутствие усиливает эхо. Ты — его персональный ад. Ты, живой, сводишь его с ума. Но и ты без него не выживешь. Ваши сознания связаны, как сообщающиеся сосуды. Если он умрёт — умрёшь и ты. Если умрёшь ты — он продержится ещё немного, но тоже сойдёт с ума.
Решение: вы должны встретиться. И один из вас должен добровольно вернуться в криосон. Навсегда. Это единственный способ разорвать связь и сохранить жизнь тому, кто останется.
Прощай, старый друг. Надеюсь, ты примешь правильное решение. Я бы на твоём месте не справился.
Элиас.
P.S. "Она была права" — это не обо мне. Это о женщине, которая помогла мне взломать систему "Лазаря". Её имя — Эвридика. Настоящее. Она работает в "Грани" под прикрытием. Если захочешь найти её — ищи в отделе контроля качества криокапсул. Она твой единственный союзник внутри».
Файл закончился. Лукас откинулся в кресле и долго смотрел в потолок. Вейд молчала.
— Эвридика, — наконец произнёс он. — Это она звонила мне в бункере. Это её голос.
— Подтверждаю, — Вейд смотрела на планшет. — Мои техники только что закончили анализ голоса с вашего звонка. Совпадение с сотрудницей «Грани» по имени Эва Родригес, отдел контроля качества. Девяносто четыре процента.
— Значит, у нас есть союзник внутри.
— Был. Час назад Эва Родригес не вышла на связь. Её терминал отключён. Камеры в её секторе уничтожены. Боюсь, Кайл добрался до неё раньше нас.
Лукас медленно поднялся с кресла.
— Тогда у нас нет времени. Где сейчас мой двойник?
Вейд коснулась браслета на запястье. Над рукой развернулась миниатюрная голограмма — карта города с движущейся красной точкой.
— Он в десяти минутах от башни. Движется сюда. И он не один — с ним отряд корпоративной безопасности «Грани». Восемь человек.
— Они хотят штурмовать?
— Нет, — Вейд мрачно посмотрела на него. — Они хотят, чтобы вы сами вышли к ним. Только что пришло сообщение на мой терминал: «Следователь Вейд, вы укрываете хронологическую аномалию. Выдайте субъекта добровольно, и мы не будем предъявлять обвинений. Отказ будет расценён как соучастие в преступлении против темпоральной целостности».
Лукас подошёл к окну. Внизу, на залитой дождём улице, уже собирались машины. Чёрные, обтекаемые, с пульсирующими синими маячками. Из одной вышел человек. Он поднял голову и посмотрел прямо на двадцать седьмой этаж.
Лукас отшатнулся от окна.
Это было его лицо. Его собственное лицо, двенадцать лет назад. Только глаза — холодные, расчётливые, абсолютно чужие.
— Он здесь, — прошептал Лукас. — И он улыбается.
Продолжение тут 👇