Вкратце рассказав Марии Ильиничне о наших, если можно так сказать, приключениях, я крепко задумалась, что писать в отчете.
— Александра, понимаю, что прошу о невозможном, но можно как-то про Астафьева не говорить, ведь умер же человек, судить все равно некого. А Нине здесь жить.
— Значит, в поселке уже знают о причастности Астафьева к убийствам?
— Напрямую не знают, но когда помощник твой, Иван, прилетел, то сразу стал всех расспрашивать сначала про вас, потом про Астафьева и Садыкова, — старушка смотрела на меня с тоской. — Я же с ними бок о бок всю жизнь прожила, сыновей его учила, с Ниной мы как родные... Скажи мне, Александра, как такое может быть?
— Может, Мария Ильинична, еще как может, — тяжело роняя слова, проговорила я, — мне приходилось с таким сталкиваться. И не раз. И это были не маньяки. Психиатрическая экспертиза признала их вменяемыми. У меня было дело, когда мужчина убил женщину, чтобы подарить жене золотую цепочку. Денег у него не было, а подарок сделать любимой жене хотелось. Потом сережки таким же образом подарил. Отличный работник, любящий отец и муж... Приговорен в 1989 году к смертной казни. Приговор приведен в исполнение в 1993 году.
— Ох и работа у тебя, детка, — покачала головой старушка.
Запах сушеных яблок и печного тепла действовал успокаивающе, и вообще, в доме у Марии Ильиничны мне было уютно и хорошо.
— Мне надо подумать, — проговорила я, поблагодарила старушку за ужин и ушла в свою комнатку.
Перина показалась мне райским облаком, и вместо того, чтобы думать, как вывернуть отчет, я уснула.
Утром меня ждала манная каша с голубичным вареньем, чай со свежеиспеченным хлебом и какое-то твердое чувство, что теперь всё будет хорошо.
Позавтракав, я в первую очередь направилась в фельдшерский пункт. Сашу уже готовили к транспортировке. Выглядел он бледно, но улыбался и заверял врачей, что в состоянии сам дойти до вертолета. Но хирурги, оба как на подбор высокие и крепкие мужчины, заявили, что если он не ляжет на носилки, то его усыпят сейчас, как крупного зверя при перевозке.
Я обняла Сашку, прошептала ему на ухо, что люблю и никуда он теперь от меня не денется. Он попытался тоже меня обнять, но бдительные хирурги прикрикнули, и я поцеловав его в щеку, отошла.
Вертолет санавиации улетел.
- Все с ним будет хорошо, - заверил меня стоявший рядом Виктор Натэнович, - на удивление крепкий организм. И тем удивительный после стольких ранений.
Теперь пришло время удивляться мне, ведь Сашка рассказывал только об одном ранении. Ладно, потом у него спрошу, а сейчас пора за работу.
Я пошла в правление, где уже ждали Федечкин и оперативники. И несколько мужчин разного возраста.
- Вот, Александра Ивановна, нашли того, кто с Астафьевым в совхозе работал, - бодро доложил Федечкин.
- Да я тот мерзлотник как свои пять пальцев знаю, - сказал невысокий щуплый старичок с седыми редкими волосами и светлыми, как небо, глазами. - Я ж за приемку мяса отвечал, лично на хранение укладывал. Все ходы-выходы знаю.
- Очень хорошо, - кивнула я, - как вас зовут?
- Николай Иванович Зверев, — представился старик по полной форме.
-Проходите в кабинет, Николай Иванович. А вы, граждане? - спросила я мужчин-ненцев.
-Охотники мы, - выступил вперед один из них. - Сказали, надо Василия и Хадко из тундры забрать.
-Да, надо, - вздохнула я. - Вот только я могу указать общее направление, где находится изба.
-Так снега не было, след остался, однако, - сказал другой мужчина, помоложе, - найдем.
-Хадко Каюмова похороните по ненецким традициям, он так хотел. Насчет Садыкова, решите сами.
-Все сделаем, начальник, - заверили они меня и ушли.
А я вошла в кабинет Астафьева, где уже сидели оперативники, Федечкин и старик.
-Не помните ли вы, Николай Иванович, такого случая в мерзлотнике, когда обрушилась пещера и Астафьев приказал ее запечатать?
—А то как же. Пещерку я ту помню. Удивился еще тогда, отродясь у нас тут обрушений не было, но спорить с директором — дураков нет. Сказал — запечатать, мое дело маленькое, знай — выполняй, - сыпал словами мужчина, как горох рассыпал. - Пришел я туда с ним, а оно и правда все льдом завалено. Решетку поставили крепкую тогда.
— Ну что ж, Николай Иванович, покажете нашим сотрудникам, где эта пещера? — попросила я.
- Так отчего не показать, да только к чему это все? Что-то я в толк не возьму. В чем Степан Егорович виноват? У нас никогда хищений не было, сколько проверок не приезжало — всё чин чинарем! Да Степан Егорович за совхоз душой болел, мы ж при нем знаете как жили?
- Как? - автоматически спросила я.
- Да как у Христа за пазухой, - выдал Николай Иванович, - да и потом, он сколько всего для поселка сделал, эх, а вы...
- А что мы? - вмешался Федечкин. - Мы свою работу делаем, расследуем преступление, а ваш Астафьев...
- Пока ни в чем не обвиняется, - повысив голос, закончила я за капитана, при этом посмотрев на него так, что Иван выпрямил спину, весь как-то подтянулся, разве что честь не отдал.
Отправив оперативников с Николаем Ивановичем, я сказала Федечкину, что еще ничего не доказано и не надо смущать народ.
-Да как же не доказано-то? - возмутился капитан. - Вы такую работу проделали и что?
-И ничего, капитан, собирайтесь, полетим к староверам. А там будем посмотреть.
Я вернулась в дом к Марии Ильиничне, утеплилась - полушубок, валенки, ушанки, варежки. Лицо смазала мазью, которую мне дала Дарья. Красавица, каких поискать, одним словом.
Вертолет был прост и некрасив, как топор: компактный фюзеляж, покрашенный белой краской, внизу – оранжевые полосы. На кабине надпись «МЧС РОССИИ». Под дверью торчала узкая складная лесенка из рифленого металла. Ее ступени были не шире ладони, а поручень, вмерзший в обшивку, не внушал никакого доверия.
Я взялась за поручень и, балансируя на обледеневших ступенях, стала подниматься в салон. Федечкин пытался мне помочь, да сам чуть не соскользнул вниз, и ухватился за низ моего полушубка. Я тихо выругалась.
Пилот прокричал из глубины вертолета:
– Держитесь за раму, там скользко!
- А то мы не знаем, - пробухтел капитан.
Внутри салона пахло металлом, бензиновой печкой и почему-то лекарствами. На сиденье из потертого черного нейлона валялась забытая кем-то варежка, а на полу перекатывалась пустая жестяная банка.
С сухим жужжанием электропривода вертолет втянул в себя лесенку, ступени исчезли в пазе, будто их никогда и не было.
– Капитан, дверь закрой! – пилот, не отрывая рук от штурвала, кивнул на массивную ручку-защелку. – Дергай на себя, пока не замерзла!
Дверь захлопнулась со звуком «чвяк», надежно отделив нас от внешнего мира. Пилот запустил двигатель, машина вздрогнула и лопасти закрутились, набирая обороты.
Я прижалась лбом к ледяному стеклу и увидела, как дети, прибежавшие на площадку машут нам на прощание. Вертолет резко накренился, совершил вираж и устремился в ясное небо.
Пилот обернулся к нам:
– Как вы там?
– Вполне. Нормально, – ответила я.
Вертолет летел очень низко, я могла разглядеть отдельные деревья и даже чьи-то следы. День был морозный и ясный. Тундра выглядела величественной и одновременно пугающей.
Мы летели минут двадцать, когда я увидела внизу, на белом снегу, черный квадрат избы. "Медвежья Лапа", - подумала я и тут же Федечкин сказал мне.
-Медвежья Лапа, скоро прилетим.
Тундра под нами стремительно менялась - появились высокие деревья, а потом я увидела Енисей и дома на высоком берегу. Вертолет еще не приземлился, а люди уже вышли из домов и стояли плотной толпой на небольшой расчищенной площади.
У меня было полное ощущение, что я попала на 200 лет назад. Когда мы с Сашкой были в "Таежном" в 1976 году, нас возили на экскурсию в Шушенское, где Ленин отбывал ссылку. Так вот там деревню сохранили в первозданном, так сказать, виде. Точно такие же дома были сейчас передо мной. Ни тебе линий электропередач, ни тебе вышек связи. Да и сами люди выглядели как ... староверы. Все как описывал директор школы - бороды у мужчин по пояс, женщины в юбках до земли (до снега) и платках.
Первым из вертолета вышел Федечкин, следом по скользким ступеням скатилась и я.
От толпы отделился высокий мужчина с русой бородой в малахае, тулупе и валенках.
- Опять вы к нам? - поздоровавшись, спросил он, недобро глядя на Ивана. - Сказано же было, не знаем мы ничего. Не видели. Али еще что у вас приключилось? - последняя фраза прозвучала слегка насмешливо.
-Случилось, - я вышла из-за спины капитана. - Мы точно знаем, что у вас находятся люди, пропавшие на Медвежьей Лапе. И я понимаю причины, по которым вы об этом умалчиваете, но...
Договорить я не успела.
-Тетя Саша! - от третьего по улице дома бежала девушка, путаясь в длинной юбке. - Господи! Тетя Саша!