первая часть
Он успокоился через несколько секунд и внимательно посмотрел на Марию.
— Это было хорошо, правда, — сказал он. — Но, понимаете, мне нужен юрист, а не специалист по русской грамматике. Посмотрите ещё раз этот документ, только, прошу вас, сосредоточьтесь на правовой части, а не на орфографических ошибках.
В голосе снова звучала лёгкая ирония: мол, давай, покажи, на что способна, хотя и так ясно, что ничего путного не выйдет.
Маша взяла договор и углубилась в текст. Через несколько минут она положила листы на стол и пожала плечами.
— Обычный договор поставки. Видно, что его много раз копировали и правили, но в итоге никто толком не вычитал. На мой взгляд, в нём есть пробелы.
— То есть? — Ларин чуть подался вперёд.
— Например, вы упоминаете передачу товара третьему лицу, но это лицо нигде в договоре не названо. Прописан процент за просрочку, но не указана база, с какой суммы она считается. Всё это при определённом желании можно обернуть против поставщика, то есть против вас. И ещё: недопоставка регулируется 511‑й статьёй Гражданского кодекса, а не 520‑й. Пока всё.
Маша подняла глаза. Ларин сидел, глядя в окно, и ритмично постукивал пальцами по столешнице.
— То есть, по‑вашему, этот договор никуда не годится? Правильно я понял? — усмехнулся он наконец, переводя взгляд на неё.
— Почему же «в никуда»? — Маша попыталась ответить тем же тоном, но губы её не слушались, и вместо иронии вышла неловкая кривоватая улыбка. — Вы же по этим договорам работаете. Просто, на мой взгляд, они нуждаются в проверке и доработке.
Она немного помолчала и добавила:
— И лучше сделать это заранее.
— Слушайте… — Он смотрел уже откровенно заинтересованно. — Вы вообще откуда такая?
— Из Малиновского, — Маша тряхнула волосами и чуть задрала подбородок.
— Это что ещё за Малиновск?
— Село. Километров восемьдесят отсюда. Кстати, очень хорошее место, — улыбнулась она.
— То есть вы… деревенская? — он был искренне удивлён. — И что, у вас там все такие в Малиновском?
— Какие «такие»? — с вызовом переспросила Маша.
Ей категорически не нравился его тон. В этом спокойном, чуть насмешливом голосе явственно слышалось лёгкое пренебрежение — то ли к её «негородскому» происхождению, то ли к молодости, то ли сразу ко всему.
И вообще, сам Антон Ларин ей не нравился. Он казался самовлюблённым, самоуверенным снобом, занятым исключительно собой. «Наверняка с детства балованный, золотой мальчик. Всё само в руки падало, учился кое‑как, лишь бы диплом, а потом сразу в начальники вывернулся — вот и важничает», — раздражённо думала она.
Даже его эффектная внешность почему‑то отталкивала. «Слащавый красавчик, лицо как у девочки. Наверняка на массаж и на маникюр ходит. Тоже мне мужчина…»
— У вас в Малиновском все такие решительные? — переформулировал он вопрос.
— Нет, не все. Я у нас единственная такая, — отрезала Маша.
Внутренне она уже махнула рукой на результат собеседования и решила больше не сдерживаться. Она прекрасно понимала, что ведёт себя как вспыльчивый подросток, которого «несёт», но ей хотелось поскорее разобраться с этим самоуверенным типом и уйти.
— Жаль, — неожиданно сказал Ларин. — Я бы с удовольствием съездил в вашу деревню и набрал бы себе там ребят в отдел продаж. Мне нужны такие люди.
Он слегка улыбнулся.
— Ну что ж, мне было интересно с вами пообщаться, Мария Сергеевна. Мы сообщим вам о нашем решении.
Серые глаза внимательно смотрели на неё, но лицо снова застыло в маске ледяного спокойствия и безусловной уверенности в себе. Маша кивнула и вышла. На секунду задержавшись в дверях, она заметила, что Антон снова уткнулся в договор, который они только что обсуждали.
— Ещё скажите, что «сообщите», — ворчала она уже на лестнице. — Сдалась я вам, деревенская, вашей блестящей конторе. Лидеры рынка… А в документах грамматические ошибки исправить некому.
Мария была убеждена, что провалила собеседование. И дело было не столько в её профессиональном уровне — она и не пыталась казаться «звездой», и работодатели прекрасно видели, что за плечами только институт. Всё упиралось в разговор с этим самоуверенным типом.
Она была уверена, что чисто по‑человечески не понравилась Ларину так же сильно, как он не понравился ей.
— Мария Сергеевна? — голос в трубке звучал официально. — Я представляю завод «Витязь». Мне поручено сделать вам предложение о трудоустройстве в нашей компании. Вы готовы выйти на работу со следующего понедельника?
— Готова, — ответила Маша каким‑то чужим голосом.
— А условия вас не интересуют? — с лёгкой издёвкой уточнил собеседник.
— Нет, — совершенно искренне брякнула она, а потом одёрнула себя: — То есть… конечно, интересуют.
Ей предложили должность юриста по договорной работе с вполне достойной зарплатой — такой, которая позволяла снимать жильё, не голодать и не считать каждую копейку. Но главное даже не в этом: она получала шанс стать профессионалом, набрать реальный опыт — а там, когда‑нибудь, можно будет развернуться по‑настоящему.
И вдруг радость наткнулась на тревожную мысль.
«Как так? Меня берут, хотя я уверена была, что после разговора с Лариным меня и близко к заводу не подпустят. Значит, это он всё равно решил взять меня, несмотря на моё, мягко говоря, не самое корректное поведение? Странно. Очень странно. А вдруг он просто хочет отыграться — выставить меня дурой?»
Она уже почти набрала номер, чтобы извиниться и отказаться, но вовремя остановилась.
«Во‑первых, кто я такая, чтобы он со мной вот так хитро мстил? Ну ткнула я его носом в ошибку в договоре — и что? Кто он и кто я? Плюнул бы и забыл. А во‑вторых, не в моём характере трусливо сворачивать из‑за надуманных страхов. Такой шанс, и я его сама же упущу? Вот тогда я точно буду дурой».
В офис «Витязя» Маша пришла после почти бессонной ночи, потраченной на подбор одежды и причёски. В итоге, к восьми утра, в коридоре перед кабинетом начальника службы персонала стояла всё та же Маша в обычных джинсах и с волосами, стянутыми в хвост.
— Здравствуйте, — попыталась она улыбнуться.
— Ну и что вы стоите, Мария Сергеевна? — по коридору быстрым шагом шёл Ларин, всё такой же элегантный, как в их первую встречу. — Давайте‑давайте, включайтесь в работу. У нас огромная отгрузка, договор должен лежать у меня на столе через час.
— А оформиться?.. — жалобно пискнула Маша. — Мне же надо сначала бумаги…
— Успеете, — отмахнулся Антон. — Сначала дело, Петрова. Дело! Пойдёмте, покажу ваш кабинет.
Полумёртвая от страха, Мария пыталась не отстать от его широкого шага и одновременно давала себе слово: раз уж пришла, попробует — но, судя по всему, работать здесь у неё всё равно не получится. По крайней мере под началом этого человека.
Казалось, он с первых минут решил нагрузить её по максимуму, чтобы она испугалась, запуталась и сбежала.
«Ну что ж, — мысленно сказала себе Маша. — Принимается. Раз пошла такая игра — я тоже не отступлю».
Через пару лет Мария Сергеевна Петрова, ведущий юрисконсульт производственного холдинга «Витязь», с улыбкой вспоминала свои первые рабочие дни. Было страшно и тяжело: груз ответственности, страх ошибки, ночные пробуждения, когда она вскакивала, летела к компьютеру и в панике проверяла подготовленные днём договоры, убеждаясь, что «ужасная ошибка», из‑за которой предприятию вот‑вот грозит крах, приснилась ей во сне.
Не раз она срывалась с рабочего места, мчалась к Ларину и буквально выдёргивала у него из рук уже подписанные бумаги, чтобы ещё раз убедиться, что ничего не пропустила.
— Петрова, не позорь меня ради Бога перед партнёрами, — натянуто улыбаясь, просил Антон, успокаивающе кивая удивлённым людям. — Вот, разрешите представить, наш юрисконсульт Мария Петрова. Беспокоится, так сказать.
Он аккуратно выпроваживал её из кабинета.
Отношения с Антоном складывались непросто. Сначала они часто спорили, иногда всерьёз ругались, но почти всегда стычки заканчивались миром.
— Чёрт меня дёрнул вообще тебя терпеть, Петрова! — раздражённо бросал Антон. — Надо было после того собеседования, когда ты мне нахамила, отправить тебя куда подальше. Жил бы сейчас спокойно.
— Может, и надо было, но ты же не отправил, — вспыхивала Маша. — Теперь поздно. Можешь уволить, пожалуйста, но напоследок я скажу вот что: в это соглашение нужно добавить условие о возврате тары. Иначе влетим на приличную сумму.
— Да ты с ума сошла? Это всё заново читать, согласовывать, вести новые переговоры!
— Да ничего страшного, проведёшь, — хитро щурилась Маша и кивая на папку, добавляла: — Там у них, насколько помню, коммерческий директор — дама средних лет. Тебе и карты в руки. С твоим обаянием ты точно «отобьёшь» наши ящики.
Она ловко уклонялась от летящей ручки и выскакивала из кабинета, а Антон ещё какое‑то время сидел, уткнувшись в бумаги и едва заметно подрагивая, словно от тихого смеха.
Со временем Мария Петрова с некоторым испугом осознала: она любит Антона Ларина. Только рядом с ним она чувствовала себя по‑настоящему живой и счастливой. Оставалось только понять, что делать с этой неожиданной любовью.
…Они сидели в небольшом ресторане и отмечали удачную сделку. Антон был на редкость весёл, хотя в его смехе изредка проскальзывало напряжение — как будто он изо всех сил собирается на что‑то решиться, но никак не может сделать шаг.
— Машка, я так рад! Да что там рад — я счастлив, что ты появилась в нашей компании, — говорил он. — И это я тебе говорю не как начальник отдела, поверь.
— Слушай, скажи честно… — перебила его Маша. — Почему ты всё‑таки взял меня на работу? Я же была уверена, что после того собеседования мне никто не позвонит.
— Ну как почему, Маш? — Антон вдруг смутился и даже покраснел, что было для него необычно. — Я же не идиот, в самом деле. Я сразу увидел, что ты отличный юрист… да ещё и с красным дипломом.
Он отвёл взгляд, сделал глоток вина и, кажется, хотел добавить ещё что‑то, но пока не решался.
заключительная