первая часть
Папа этого тоже не сделал. Вместо разговора он отчаянно, яростно, без всякой жалости к себе начал пить, будто пытался залить чем‑то ту боль, которую не мог выдержать. Пару лет он всё‑таки продержался, но в честь выпускного единственной дочери напился так, что, заснув, уже не проснулся — даже тогда, когда дом наполнился едким дымом из-за неисправной печки.
Маша похоронила отца рядом с мамой и вдруг ясно поняла: жить здесь, в родной деревне, она больше не может. Собрав весь свой скромный гардероб — вещей набралось от силы с десяток — Мария Петрова уехала в ненавистный, непонятный, чужой город, где люди стремятся забраться как можно выше по вертикали, а деревья, наоборот, будто прижимаются к земле.
К собственному удивлению, Маша поступила в институт, толком не задумываясь, хочет ли она на самом деле быть юристом. Более того, какое‑то время она и сама себе не могла объяснить, почему подала документы именно на юрфак, и принялась пытать этим вопросом однокурсников.
— Почему, почему? — недоумевала она.
— А что тут думать, — пожал плечами один из парней. — Отец у меня адвокат, мать пятнадцать лет секретарём в суде просидела. Куда мне ещё?
Вскоре выяснилось: большинство её однокурсников — наследники юридических династий, которые сами от этой участи не в восторге и тянут учёбу, как ненужную, да ещё и без колеса, телегу.
— Слушай, а зачем ты тогда учишься, если тебе не нравится? — искренне удивилась Маша тому же парню.
— Петрова, отстань, а! — вспыхнул тот. — Потому что где‑то надо учиться, получить этот чёртов диплом. Предки всё равно не отстанут. Только работать «юриком» я всё равно не собираюсь.
— Светка, а ты зачем учишься? — спросила она как‑то у первой красавицы курса.
— Как зачем? — Светлана даже растерялась. — Замуж хочу удачно выйти.
Увидев, что Петрова — деревенская простушка — явно не улавливает связи между юриспруденцией и удачным браком, Светка терпеливо пояснила свою стратегию, а Маша в итоге сделала поразительный вывод: кажется, на курсе она почти единственная, кто учится ради того, чтобы стать специалистом в своей области.
После этого неожиданного открытия она всерьёз увлеклась профессией и закончила институт с красным дипломом. Правда, за этот диплом ей пришлось побороться, несмотря на отличные оценки почти по всем предметам.
На защите дипломов было душно, шумно, людно и нервно.
— Ребята… — куратор курса судорожно вытирал пот со лба и умоляюще смотрел на выпускников. — Вы уж постарайтесь сегодня, а? Видели людей, которые заходили в аудиторию? Это ваши потенциальные работодатели. Это наш общий шанс, ребятушки, не ударьте в грязь лицом!
Почему‑то при этих словах он посмотрел прямо на Машу. Она пожала плечами, поправила воротничок строгой белой рубашки и отошла в сторону.
Темой её диплома были риски, которые несут в коммерческих сделках поставщики и покупатели в случае ошибок в договорах. Тема была крайне актуальна для любого бизнеса, и когда её озвучили, слушатели заметно оживились. Да и сама Маша произвела на почти исключительно мужскую аудиторию благоприятное впечатление.
За последние пару лет в большом городе Мария сильно изменилась. Деревенская простота и излишняя яркость в ней притушились. Лицо стало более бледным, и на этом фоне эффектно выделялись большие голубые глаза, подчеркнутые лёгким макияжем. Светлые, почти льняные волосы мягкой блестящей волной спадали на плечи.
Фигура у Маши Петровой, по общему мнению, всегда была что надо: узкая талия, длинные ноги, изящная шея — оставалось лишь подобрать одежду, которая позволила бы всё это рассмотреть.
— Риски поставщиков и покупателей по договорам поставки и купли‑продажи при осуществлении международных транзакций… — уверенно начала Мария, эффектно отбрасывая с лица прядь волос.
— Ну всё, готово, защитилась, — подмигнул один её однокурсник другому, подглядывая через щёлку в двери.
— Подожди, это же Петрова, — хмыкнул тот. — Она ещё успеет чего‑нибудь отчебучить напоследок.
Маша спокойно, без запинок вела защиту. Тема не была чем‑то революционным: ключевые положения договоров уже многократно изучены, разложены по полочкам и ежедневно применяются тысячами компаний. Но Маше хотелось хоть чуть‑чуть привнести что‑то своё.
— Как показывает изученная мной судебная практика, поставщик не может требовать от покупателя уплаты НДС сверх согласованной цены, — чётко сформулировала она свою «еретическую» мысль.
— Чушь какая, — фыркнул гладко одетый мужчина в тонких золотых очках.
У Маши мелькнула мысль, что, возможно, именно из‑за этих очков его лицо кажется хищным.
— С чего вы это взяли?
— Из судебной практики арбитражных судов, — упрямо повторила Маша. — Суды, как правило, исходят из того, что цена товара уже включает налог, если иное прямо не оговорено.
— Суды… — протянул мужчина. — Знаете, милейшая, я десять лет занимаюсь поставками и ни разу не слышал, чтобы покупатель отказался платить налог сверх оговорённой цены.
— Всё когда‑нибудь случается в первый раз, уважаемый Иван Алексеевич, — негромко заметил сидевший рядом пожилой седовласый мужчина в безупречном классическом костюме.
Он посмотрел на Машу с явной симпатией и незаметно подмигнул.
— Я изучила более пятидесяти исковых заявлений в арбитраж, — Маша выдержала прямой взгляд оппонента, — и могу с уверенностью сказать…
— Мне кажется, вы неверно поняли эти дела, — перебил её мужчина в очках.
Он раздражённо скосил глаза на соседа, но промолчал — и снова накинулся на Машу:
— По вашей логике я по каждому договору должен недополучать серьёзные суммы. Значит, мои покупатели просто невнимательно читают договоры и не используют возможности, которые даёт 168‑я статья Налогового кодекса.
— Если бы я была юристом вашей фирмы, — спокойно ответила Маша, чувствуя, как дрожат пальцы, но стараясь не показать этого, — я бы рекомендовала включать в договор поставки обязательное условие о том, что цена товара не включает НДС. Тогда вы могли бы…
— Если бы вы были юристом моей фирмы, я бы уже по миру с протянутой рукой пошёл, — насмешливо перебил её мужчина.
— Иван Алексеевич, притормози, — мягко, но довольно твёрдо вмешался седовласый. — Уважаемая Мария Сергеевна говорит любопытные вещи. По крайней мере для меня — как для покупателя.
Он перевёл взгляд на собеседника, и тот почему‑то слегка поёжился.
— Петрова, ты что, с ума сошла? — куратор, снова промокнув вспотевшее лицо, смотрел на неё уже после защиты. — Обязательно было доводить до скандала?
— Во‑первых, Олег Викторович, я никого не поучала, я защищала своё видение вопроса, — упрямо тряхнула головой Маша. — А во‑вторых, по‑моему, я общалась с человеком, который не любит критику и не готов принимать новое.
— Вот это да… — куратор всплеснул руками. — Это же Васильев, директор крупной фирмы! Ты его учишь, как вести поставки.
Он раздражённо вздохнул.
— Скажи спасибо, что Германов за тебя словечко замолвил. А не то красного диплома тебе точно бы не видать.
— Германов? — переспросила Маша.
— Вообще‑то, если собираешься работать по специальности, таких людей знать надо, Петрова. Это один из владельцев нашего пивзавода «Витязь». Эх ты…
Он достал из кармана визитку.
— Кстати, вот. Он оставил телефон службы персонала. Сказал, если работа нужна — звони. Похоже, ты произвела впечатление.
Мужчина как‑то неприятно ухмыльнулся. Маша выдернула визитку из его влажных пальцев и, высоко подняв голову, вышла.
Уже на следующий день, дрожа и едва попадая по кнопкам, она набрала этот номер. Работа была нужна отчаянно: жить было почти не на что. Всё время учёбы она, конечно, подрабатывала, но тогда у неё было общежитие, а теперь, после выпуска, она рисковала очень скоро оказаться на улице.
Ей назначили собеседование на место юрисконсульта в отделе продаж. Звучало пугающе заманчиво. Неужели и правда есть шанс?
В кабинет стремительно вошёл молодой мужчина. Маша невольно задержала на нём взгляд, и по лёгкой усмешке, быстро скрытой, поняла, что он это заметил и давно к такому привык.
Внешность его была броской. Тёмные, гладко зачёсанные назад волосы открывали высокий лоб, серые чуть прищуренные глаза, прямой тонкий нос и чёткий изгиб губ складывались в красивое, запоминающееся лицо, которое подчёркивала едва намеченная щетина. Он был в отличной форме: широкие плечи, крепкая грудь, пружинистая походка и упругое движение, которым он пододвинул стул и сел напротив, говорили о силе и энергии.
Светлая классическая рубашка и не слишком туго завязанный галстук завершали образ уверенного в себе успешного коммерсанта, настоящего хозяина жизни. На вид ему было не больше тридцати, возможно, даже меньше, но Маша почему‑то сразу решила, что самоуверенности в нём — «на все сто тридцать». Может, дело было в закрытом, холодном выражении лица.
Глаза смотрели внимательно и цепко, а лёгкий прищур только усиливал это ощущение.
— Здравствуйте, Мария Сергеевна, — произнёс он. — Меня зовут Антон Владимирович Ларин. Я начальник отдела продаж, и мне нужен юрисконсульт по договорной работе.
Он быстро пробежал глазами её резюме — там, по правде сказать, кроме записи об окончании института почти ничего не было — усмехнулся и довольно пренебрежительно отложил листок.
— Ну и что вы умеете? — просто спросил он.
— Пока ещё ничего, — честно ответила Маша.
Маша почти не сомневалась, что эта встреча не принесёт результата, и зря она вообще пришла на своё первое собеседование. Тем не менее, раз уж она здесь, нужно постараться сохранить самообладание.
— Тогда для чего нам вас нанимать? — он поднял бровь.
Этот жест выглядел эффектно, а вопрос был явно нацелен на то, чтобы окончательно выбить соискательницу из колеи. Однако вместо того, чтобы смутиться, Маша неожиданно почувствовала злость.
— Возможно, затем, чтобы я, к примеру, исправила вам слово «поставщик» в этом договоре, — спокойно сказала она. — Оно у вас через «о» напечатано.
Она кивнула на документы, лежавшие у него на столе. Когда Ларин вошёл, в руках у него была небольшая стопка договоров, а сев, он положил их рядом.
Он удивлённо посмотрел на Машу, схватил верхний договор и впился в текст глазами. Затем неуверенно улыбнулся — и вдруг расхохотался.
Смеялся он совсем иначе, чем вёл себя до этого: открыто, по‑настоящему. Лицо сразу перестало быть застывшим и равнодушным, и вместе с этим куда‑то исчезло и то самое пренебрежение, которое так раздражало Машу с первых секунд.
продолжение