Пока молодой богач, явно заинтригованный и встревоженный, присел рядом с ней на корточки и принялся вглядываться в показанные ею маслянистые потёки, Лера ловко залезла рукой под капот. Почти сразу же она нашла то, что искала: маленькую, самодельную перемычку из тонкой медной проволоки, которая была воткнута прямо между двумя контактами в фишке, подключённой к пустому бачку главного тормозного цилиндра. Именно эта хитроумная уловка создавала ложный сигнал на приборной панели, имитируя полный порядок в системе, тогда как на самом деле тормозная жидкость оттуда почти полностью вытекла.
Лера аккуратно извлекла проволоку и продемонстрировала владельцу BMW. Лицо Михаила, когда он понял, что именно она держит в руках, стало мрачнее тучи. Он долго, тяжело молчал, переваривая увиденное, а потом поднял на неё пристальный, испытующий взгляд.
— Если это не ваша профессиональная оплошность, которую вы сейчас пытаетесь исправить таким оригинальным способом, то откуда вам вообще известно, что с тормозами моей машины что-то не так? — спросил он тихим, почти шёпотом, но в этом шёпоте чувствовалась скрытая угроза.
Лера на мгновение замялась, вспомнив утреннюю сцену в кабинете Семёна и слова, которые она не должна была слышать. Но сейчас скрывать было нечего и некого.
— Я сегодня случайно, совершенно случайно услышала, как мой начальник, владелец автосервиса Семён, говорил по телефону, — выпалила она, набирая в грудь побольше воздуха. — Он обсуждал с каким-то по имени Иннокентий Всеволодович... как раз ваши тормоза и то, что всё будет выглядеть как несчастный случай.
Услышав это имя, владелец BMW неожиданно резко, будто пружина разжалась, поднялся и выпрямился во весь свой немалый рост, став вдруг визуально выше и шире.
— Сабуров, — медленно, с трудом выдохнул он, и лицо его в один миг побледнело, став почти серым. — Иннокентий Всеволодович — это мой родной дядя. И миноритарный акционер нашей компании.
Он посмотрел куда-то мимо Леры невидящим, застывшим взглядом, будто пытаясь осознать нечто чудовищное. Потом проговорил глухо, с трудом подбирая слова:
— Наши с ним отношения всегда были, мягко говоря, непростыми. Я, конечно, знал, что в прошлом у него случались тёмные, сомнительные делишки, но чтобы он был способен на прямое покушение... на убийство... ради того, чтобы получить полный контроль над моей фирмой... Я даже представить себе такого не мог.
— А вы тогда кто, если не секрет? — уже догадавшись, но всё ещё до конца не веря в услышанное, тихо спросила Лера.
— А я, собственно, её глава, — ответил он машинально, будто подводя итог некоему внутреннему монологу.
Михаил ещё раз посмотрел на стоящую перед ним Леру — растрёпанную, в пыльных джинсах, с покрасневшим от грубого захвата запястьем. В его глазах одновременно боролись холодный, здравый смысл расчётливого бизнесмена и животный ужас от осознания правды о родном человеке. Не говоря больше ни слова, он резко схватил девушку за руку и, развернувшись, решительным, быстрым шагом потянул её обратно к главному входу в бизнес-центр.
Они вдвоём вошли в просторную, светлую приёмную на директорском этаже. Михаил, не глядя на остолбеневшую секретаршу, бросил ей короткое, не терпящее возражений указание:
— Немедленно вызовите ко мне нашего корпоративного юриста. Срочно. И чтобы был здесь в течение двух минут.
Затем, не останавливаясь, они прошли дальше по коридору и толкнули дверь с табличкой «Финансовый директор». В просторном кабинете за широким, заваленным бумагами столом сидел зрелый, начинающий лысеть мужчина в строгих очках — Борис Стрельцов. Увидев входящего главу компании и какую-то незнакомую девушку в неряшливом виде, финдиректор заметно напрягся и вздрогнул всем телом.
— Телефон. Немедленно положите на стол, — скомандовал Михаил тоном, не оставляющим ни малейшего пространства для дискуссий.
Голос его прозвучал настолько резко и пугающе, что сидящий мужчина невольно, практически рефлекторно подчинился, даже не попытавшись ничего спросить или возразить. Он просто молча достал из кармана пиджака свой последний айфон и положил его на край стола, словно боялся дотронуться. В этот момент в дверях кабинета показался тот самый юрист, которого вызвала секретарша, — подтянутый мужчина в идеально выглаженном костюме, и молча застыл в ожидании у дверного косяка.
— Михаил Максимович, что, собственно, происходит? — наконец, преодолев оцепенение, выдавил из себя Стрельцов, пытаясь придать своему бледному лицу выражение искреннего недоумения, но крупные капли пота уже выступили у него на лбу, предательски выдавая панику.
Глава компании быстро, словно хищник перед прыжком, подошёл к столу и навис над перепуганным финансистом, уперевшись в него широкими ладонями. Лера осталась стоять чуть поодаль, возле дверцы, и прекрасно видела, как тяжело заходили желваки на лице Михаила и как нервно дёргалась небольшая венка на его виске. Этот напор и скрытая угроза разительно контрастировали с тем галантным, доброжелательным посетителем автосервиса, которого она запомнила ещё сегодня утром. Сейчас перед ней стоял жёсткий, властный руководитель, и, судя по испуганному, бегающему взгляду поверженного финансового директора, в этих стенах он действительно внушал если не страх, то самое настоящее трепетное уважение.
— Это ты мне аварию собирался подстроить, Борис? — Михаил буквально сверлил мужчину в очках своим ледяным, немигающим взглядом. — Я уже всё знаю, так что даже не пытайся отпираться. Вопрос простой: сам придумал этот гениальный план или был заказчик, кто-то сверху? Говори, время не резиновое.
Стрельцов побледнел до такой степени, что его лицо слилось по цвету с белоснежной накрахмаленной рубашкой. Он несколько раз открывал рот, пытаясь сформировать слова, но губы лишь беззвучно шевелились, не в силах произнести ни единого звука. Тишина в кабинете стала тяжёлой, почти осязаемой.
— Я даю тебе ровно минуту, — голос главы компании зазвучал ещё тише и опаснее, отчего всем присутствующим стало не по себе. — Либо ты сейчас же рассказываешь всё как есть, а потом идёшь под суд за организацию покушения на моё убийство — и я лично сделаю всё возможное, чтобы ты сел на максимально возможный срок, в камеру к самым отъявленным уголовникам. Либо ты сотрудничаешь и даёшь показания против заказчика, и тогда я даю тебе шанс — уйдёшь по-тихому, без лишнего шума, но с пожизненным запретом на работу в финансах. Решай, время пошло.
Полностью сломленный финдиректор мелко затрясся всем телом и стал судорожно, часто кивать головой, давая понять, что он выбирает второй вариант и будет сотрудничать. Михаил, не отводя от него пристального взгляда, коротко подозвал к себе юриста, застывшего у дверцы. А затем снова обратился к Стрельцову, указывая пальцем на его смартфон, который всё так же сиротливо лежал на краю стола.
— Бери в руки телефон и звони Сабурову, — скомандовал Михаил ледяным тоном. — И имей в виду: если он хоть что-то заподозрит из-за твоего дрожащего голоса, вся наша договорённость тут же сгорает. Ты понял меня?
Юрист, мгновенно сориентировавшись в ситуации, молча достал из кармана пиджака свой телефон, включил диктофон и положил его рядом, на край стола. Стрельцов дрожащими, непослушными пальцами взял свой аппарат. Он несколько раз промахивался пальцем мимо нужного контакта в телефонной книге, прежде чем наконец нажал кнопку вызова. В просторном, напряжённо застывшем кабинете разнеслись протяжные, монотонные гудки, которые для пущей убедительности были включены на громкую связь.
— Да, Боренька, слушаю тебя, — раздался наконец из динамика глубокий, бархатистый, даже какой-то елейный голос. В нём чувствовалось приподнятое, почти праздничное настроение.
— Иннокентий Всеволодович... — начал Стрельцов и тут же судорожно сглотнул пересохшим горлом. Его голос заметно подрагивал, выдавая нечеловеческое напряжение, но он из последних сил пытался говорить ровно. — Мне... мне только что позвонили. Очень плохие новости... трагические, я бы даже сказал. Машина Михаила Максимовича... её нашли в кювете на трассе, на сороковом километре. Говорят, он... он не выжил.
В трубке повисла короткая, звенящая тишина, длиной всего в пару секунд. А затем оттуда раздался громкий, совершенно неприкрытый, ликующий возглас, от которого у Леры кровь застыла в жилах.
— О, это прекраснейшая новость, Боренька, просто великолепная! — Иннокентий даже не потрудился скрыть своего восторга и радости. — Этот выскочка, этот щенок со своими дурацкими принципами слишком долго путался у меня под ногами. Теперь, наконец, компания наша, безраздельно и полностью. А знаешь, и Семён, мой старый закадычный друг, не подвёл, не ударил в грязь лицом. Я всегда знал, что он надёжный человек, не то что нынешняя молодёжь. Не зря мы с ним когда-то, ещё в молодости, в одной секции бокса начинали и столько лет дружим. Всё чётко исполнил, как по нотам.
Михаил слушал этот поток откровений, застыв на месте как изваяние, как каменная статуя. Лера видела боковым зрением, как дёрнулся болезненный мускул на его щеке при упоминании о предательстве собственного родного дяди. Ей до жути захотелось подойти и как-то поддержать его, положить руку на плечо, но она понимала всем нутром — сейчас не время и не место для проявления чувств, идёт серьёзная мужская работа.
— Так, сейчас сам позвоню этому молодцу Семёну, лично поблагодарю как следует, — продолжал тем временем захлёбываться от собственной радости Сабуров. — Такой подарок судьбы, такой праздник на моей улице. А ты, Боренька, бросай всё, что делаешь, и дуй ко мне. Отметим нашу победу как следует, по-настоящему. Загородный клуб у озера, то самое место, где мы обычно собираемся, помнишь? Я сейчас же распоряжусь, чтобы накрыли поляну. Не затягивай, жду.
Михаил, не выдержав этого фарса, резко протянул руку и забрал телефон из скрюченных, трясущихся пальцев поверженного финансового директора. Тут же нажал кнопку завершения разговора, обрывая поток ликования на полуслове. В кабинете снова воцарилась гнетущая, мертвенная тишина.
— Записал? — коротко, рубленой фразой спросил Михаил у юриста, даже не поворачивая к нему головы.
— Да, Михаил Максимович, всё записано от и до, — так же коротко и по делу ответил тот, кивнув в сторону диктофона.
Стрельцов тем временем закрыл лицо обеими руками и глухо, безнадёжно застонал, раскачиваясь вперёд-назад.
— Вызывай службу безопасности, — сухо приказал Михаил юристу. — Пусть подойдут прямо сейчас и не выпускают этого гражданина из кабинета до самого приезда полиции. И проследи, чтобы он ни с кем не связывался.
Когда дверь за юристом закрылась и в кабинете остались только они втроём — Михаил, Лера и сломленный финансовый директор, — глава компании медленно, словно под ним подкосились ноги, опустился на край стола, тяжело опёрся руками о столешницу и глубоко, устало выдохнул. Весь его недавний боевой, атакующий настрой куда-то мгновенно испарился. Осталась только безмерная, щемящая усталость от предательства близкого человека и осознания того, что его жизнь чуть не оборвалась по прихоти родного дяди. Лера видела, как он прикрыл глаза, будто пытаясь отгородиться от реальности. В эту секунду, в этом полусогнутом состоянии, он казался ей не сильным главой корпорации, а очень уязвимым, глубоко раненым человеком, которому нужна поддержка. Она тихо, почти на цыпочках подошла ближе, остановилась рядом и, не говоря ни слова, просто положила ему на спину свою тёплую, ещё пахнущую машинным маслом ладонь.
— Спасибо тебе, Лера, — тихо, почти шёпотом произнёс он, так и не открывая глаз. — Огромное, человеческое спасибо. Если бы не твоя смелость и твоя принципиальность, я бы сейчас, наверное, не сидел здесь, а фигурировал в криминальных сводках как очередной погибший в ДТП бизнесмен.
— Но ты жив, и это главное, — тихо, но твёрдо подбодрила его девушка, легонько сжав пальцы. — Сейчас не время раскисать и поддаваться эмоциям, нужно довести дело до конца.
Михаил медленно открыл глаза, поднял голову и пристально, с каким-то новым, незнакомым выражением посмотрел на неё. В его взгляде мелькнула тень глубокой, искренней признательности, которая постепенно смешивалась с чем-то ещё, более тёплым, чего Лера раньше в нём ни разу не замечала. Какая-то искра пробежала между ними в этот миг.
— Ты абсолютно права, — ответил он уже более ровным, собранным голосом, встряхнув головой, словно отгоняя наваждение. — Ничего ещё не кончено, это только начало развязки. Теперь нам нужно навестить моего дорогого дядю. И заодно навестить твоего бывшего босса, этого Семёна, который так любит подстраивать чужие тормоза. Ты ведь поедешь со мной к озеру?
— А как же иначе? — Лера невесело, с жёсткими нотками в голосе улыбнулась. В этой улыбке читалась не радость, а скорее предвкушение справедливого возмездия. — Мне очень хочется посмотреть, как этот толстый плут и жулик поперхнётся своими деликатесами и шампанским, когда мы войдём.
Загородный клуб, куда они прибыли меньше чем через час, встретил их приглушённой, но от того не менее торжественной музыкой, которая лилась из динамиков, скрытых в зелени деревьев. У огромного панорамного окна, выходящего на живописное озеро, за богато уставленным закусками и бутылками шампанского столом сидели двое. Иннокентий Всеволодович, солидный, холёный мужчина в распахнутой светлой рубашке, небрежно откинулся на спинку стула. Рядом с ним восседал Семён, который в своём тесноватом, надушенном парадном пиджаке выглядел несколько нелепо и напыщенно, как индюк на ярмарке. Они о чём-то оживлённо беседовали, громко смеялись, хлопали друг друга по плечам, и Семён, раскрасневшийся от выпитого, вовсю размахивал полупустым бокалом, расплёскивая дорогое вино.