Когда Михаил и Лера неожиданно, без стука, вошли в зал, весёлый, пьяный смех мгновенно оборвался, словно кто-то нажал на кнопку «пауза». Сидящие за столом застыли в полной неподвижности, превратившись в соляные столбы. Их раскрасневшиеся, разгорячённые алкоголем лица стремительно меняли оттенки: от пунцово-красного они перешли к багровому, затем к серому, а затем и к мертвенно-бледному.
— Мишенька, дорогой мой, какими такими нежданными судьбами? — Иннокентий первым сумел взять себя в руки и кое-как совладать с голосом. Его лицо исказилось в попытке изобразить радостную, естественную улыбку, но получилось это натужно и неестественно, как у дешёвого актёра в плохом фильме. — А мы тут как раз приятную компанию собрали, молодость нашу славную вспоминаем. Присоединишься к нам, отпрыск?
Михаил не ответил на это лицемерное приглашение. Он медленно, чеканя каждый шаг, подошёл вплотную к столу и остановился напротив дяди.
— Хватит придуриваться, дядя, — произнёс он ледяным, не терпящим возражений тоном. — Я знаю всё. Я знаю, что это ты организовал на меня покушение. Эта смелая девушка, — он кивнул головой в сторону Леры, — механик из автосервиса, вовремя заметила, что тормозную систему моего автомобиля преднамеренно вывели из строя.
— Эта? — Иннокентий вскинул бровь и попытался изобразить ироничный смех, но смех этот вышел фальшивым, дребезжащим. — Эта девчонка-автомеханик, Миша? Ты меня решил разыграть? Ты серьёзно?
Семён, чьё лицо тем временем приобрело устойчивый багровый оттенок, подскочил с места и, тряся жирным пальцем в сторону Леры, прорычал, брызгая слюной:
— Ты, дрянь такая, слушать её больше! Эта лгунья ещё утром у меня подписала заявление по собственному желанию! Я её выгнал, понял? Выгнал за полное разгильдяйство и кривые руки! Вот она теперь от злости и плетёт что попало! Не может успокоиться, мстит, карьеристка! Да она в жизни двух гаек нормально закрутить не в состоянии! Какая из неё экспертка? Она и ключ-то гаечный от другой не отличит!
Михаил выслушал эту грязную тираду с непроницаемым лицом, затем коротко, зло усмехнулся и посмотрел на бывшего владельца сервиса с таким откровенным, неприкрытым презрением, что тот, казалось, должен был провалиться сквозь землю.
— Ох, Семён Михайлович, — процедил он сквозь зубы, чеканя каждое слово. — Вам бы сейчас лучше было промолчать. Честное слово, для вашей же пользы.
Затем молодой мужчина медленно, словно смакуя каждое движение, достал из внутреннего кармана пиджака свой телефон, нашёл нужную аудиозапись и нажал кнопку воспроизведения. Тихий, наполненный напряжением зал наполнился до боли знакомым, хорошо узнаваемым, бархатистым голосом Иннокентия Сабурова. Каждое слово падало как камень в воду, расходясь кругами по безмолвному пространству: «Теперь, наконец, компания наша, безраздельно и полностью. И Семён, мой старый закадычный друг, не подвёл, всё чётко исполнил, как по нотам».
Лицо владельца автосервиса вытянулось моментально. Краска отхлынула от его щёк, оставив лишь сероватую, землистую бледность. Он медленно, будто с трудом соображая, перевёл свой бешеный, налитый кровью взгляд на сообщника и, опомнившись от шока, буквально набросился на него с кулаками:
— Ты что же это, старый дурак, такие вещи по телефону обсуждал?! Ты совсем головой тронулся на старости лет? Ты не только себя, но и меня за собой на дно тянешь! Я из-за твоей дурочки всё потеряю! Всё, понимаешь?!
Он попытался вскочить, намереваясь рвануть к выходу, но от резкого движения пошатнулся — сказалось количество выпитого алкоголя и нахлынувшая волна паники. Толстяк всё-таки поднялся, но Лера, не раздумывая ни секунды, решительным, резким движением толкнула его в плечо. От неожиданности и удара Семён, потеряв равновесие, с глухим грохотом повалился обратно на мягкий диванчик, даже не успев выставить руки для защиты.
— Мы с тобой ещё не закончили разговор, — сухо, с ледяным спокойствием проговорила она, глядя на бывшего начальника сверху вниз с нескрываемым отвращением. — Так что сиди смирно и не рыпайся.
Семён открыл рот, намереваясь разразиться очередной порцией брани и оскорблений, в которых он был несомненным мастером. Но в этот самый момент в зал стали один за другим заходить сотрудники полиции в сопровождении того самого юриста компании Михаила, который предусмотрительно вызвал их по дороге. Лера, не теряя времени, обернулась к вошедшим и, указывая рукой на бывшего босса, громко и чётко произнесла, чтобы все слышали:
— Прошу вас, товарищи полицейские, занести в протокол моё заявление. Я требую провести полную и тщательную проверку деятельности автосервиса этого человека, Семёна. У него там организована целая преступная схема мошенничества. Они берут с доверчивых клиентов огромные деньги за ремонт, которого на самом деле не проводят, и при этом ставят под угрозу жизни людей, как в случае с автомобилем Михаила Городецкого.
Семён дёрнулся было в сторону, пытаясь вырваться, но крепкий полицейский, одетый в бронежилет, надёжно удерживал его за руки. Раздался характерный металлический щелчок — на запястьях бывшего владельца автосервиса защёлкнулись наручники. Когда обоих негодяев, понурив головы, вели к выходу, Михаил проводил их долгим, ледяным взглядом, а затем перевёл его на Леру. В его глазах читалось неподдельное, искреннее восхищение этой хрупкой, но невероятно смелой и принципиальной девушкой. В её действиях сквозила не просто жажда мести или обида за увольнение, а настоящее мужество и желание восстановить справедливость. Он медленно подошёл к ней, бережно взял её за руку, и Лера отчётливо ощутила, как его тёплые пальцы слегка дрожат — от пережитого напряжения, от злости на предательство, от благодарности. Она в ответ крепко, с чувством сжала его ладонь, давая понять, что он не один.
Впоследствии, когда все юридические процедуры остались позади, суд вынес свой справедливый приговор. Иннокентий Сабуров получил внушительный тюремный срок за организацию покушения на убийство — суд оценил все собранные доказательства и не нашёл смягчающих обстоятельств. Семён отправился в места не столь отдалённые следом за своим подельником. В дополнение к покушению следствие предъявило ему не только махинации с ремонтом и систематические обманы доверчивых заказчиков, но и вскрыло целую сеть отмывочных финансовых схем, которые он проворачивал через свой автосервис. Всё это в совокупности гарантировало дельцу долгие, долгие годы жизни в тюремной робе, вдали от привычной роскоши и сытой жизни. Борис Стрельцов, финансовый директор, написавший чистосердечное признание и активно сотрудничавший со следствием, отделался условным сроком, однако получил пожизненный, безусловный запрет занимать любые руководящие должности в финансовой сфере. Для профессионального финансиста это было страшнее, чем реальный срок.
Через некоторое время, когда всё имущество разорившегося Семёна было выставлено на публичные торги в рамках конфискации, Михаил без лишнего шума и ненужной огласки выкупил тот самый автосервис — целиком, со всем оборудованием, инструментами и наработанной клиентской базой.
Однажды вечером он пригласил Леру в пустую автомастерскую, где совсем недавно кипела работа. Теперь здесь было тихо, лишь тускло горели дежурные лампы, отбрасывая длинные тени на подъёмники.
— Это теперь твоё, Лера, — сказал молодой мужчина, протягивая девушке увесистую папку, туго набитую документами и бланками. — Юридически, по всем документам, ты являешься полноправной владелицей. Но есть одно важное условие. Я уже договорился с профильным институтом — ты идёшь учиться на менеджмент параллельно с работой. Тебе нужно не только гайки крутить, но и бизнесом управлять грамотно. А пока что тебе будет помогать мой человек, очень опытный и толковый администратор. Он возьмёт на себя всю бухгалтерию и составление графиков, а ты будешь отвечать за главное — за мастерство и качество работы, за честность перед клиентами.
Лера медленно обвела взглядом пустые, сиротливо стоящие подъёмники, ещё до конца не осознавая масштаб происходящего, не веря своим ушам. Её самая смелая, почти недостижимая мечта — создать место, где мастера работают честно, с душой и за совесть, а не за длинный рубль, — вдруг неожиданно стала реальностью, воплотилась в жизнь. Она не выдержала, слёзы благодарности и счастья хлынули из её глаз. Лера бросилась Михаилу на шею, смеясь и плача одновременно, прижимая к себе драгоценную папку. Она никогда не была сильна в красивых, правильных словах, предпочитая им дело, но сейчас, уткнувшись лицом ему в плечо, чувствуя его надёжное, сильное тепло, она просто тихо и искренне сказала:
— Спасибо тебе огромное. Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал. Это... это всё, о чём я могла только мечтать.
Михаил обнял её крепче, чувствуя, что эта минута, этот миг для него сейчас важнее любого подписанного контракта и любой бизнес-победы.
— Отчего же не представляю? — так же тихо ответил он, поглаживая её по спине. — Я очень хорошо это понимаю. Более того, я хочу быть рядом, чтобы видеть собственными глазами, как ты станешь лучшей в этом деле, которую будут знать и уважать во всём городе.
Их отношения развивались неспешно, неторопливо, как качественная, сделанная с умом переборка сложного двигателя, — с огромным вниманием к мельчайшим деталям и совершенно без лишней суеты и фальши. Михаил стал для Леры не просто щедрым инвестором, подарившим ей дело жизни. Он превратился для неё в человека, с которым можно было обсуждать абсолютно всё на свете: от того, на какой курорт они вместе отправятся в долгожданный отпуск, до сложных деловых стратегий и кадровых вопросов в автосервисе. Они вместе подобрали отличного управляющего — человека старой, советской закалки, дотошного, честного до мозга костей и требовательного, который стал для Леры мудрым наставником в непростом мире реального бизнеса. Теперь она приходила в свою мастерскую как полноправная любящая хозяйка, а по вечерам на парковке у входа неизменно ждал знакомый чёрный силуэт BMW. И это было самым счастливым завершением каждого её трудового дня, о котором она когда-либо могла только мечтать.