Часть вторая.
В последний день она пришла на работу раньше всех.
Не специально – просто не спалось, и в половине седьмого она уже стояла у подъезда конторы с ключами в руке. Охранник Вася удивился, но промолчал – за двадцать два года он научился не задавать Нине Павловне лишних вопросов.
НАЧАЛО - Часть 1
Она прошла в отдел, включила свет. Стол был чистый – она разобрала его ещё вчера – аккуратно, папка за папкой, не оставляя ничего лишнего. На мониторе синела заставка. Стакан с ручками стоял там же, где стоял всегда.
Она взяла стакан и переставила на край стола. Потом вернула на место. Потом всё-таки взяла и убрала в сумку – три ручки и карандаш, которому было лет пять, она им мало пользовалась, но всё время затачивала и не выбрасывала. Не потому что жалко. Просто привычка.
К девяти подтянулись остальные. Маша из приёмной принесла торт – магазинный, в коробке, с розочками из крема. Люда достала из сумки бутылку шампанского и поставила на стол с видом человека, который знает, что делает.
– Рано, – сказала Нина Павловна.
– В самый раз, – сказала Люда.
Они собрались в отделе – человек восемь, кто-то принёс одноразовые стаканчики, кто-то говорил что-то тёплое, Нина Павловна кивала и улыбалась и думала: вот как это выглядит со стороны. Двадцать два года, торт с розочками, шампанское в стаканчиках.
Молодая Оксана, которая пришла полгода назад и уже знала все программы лучше неё, сказала: «Нина Павловна, вы столько всего знаете, мне так не хватало кому-то задавать вопросы». И это было честно сказано, без лести, и Нина Павловна подумала: значит, всё-таки было что-то, что она умела передать.
Артём Вячеславович зашёл на пять минут, сказал правильные слова про опыт и вклад, пожал руку. Кроссовки на этот раз были серые. Нина Павловна отметила это автоматически и тут же подумала: зачем?
Шампанское она выпила. Торт съела маленький кусок – розочка досталась ей, она отложила её на край тарелки. Обнялась с Машей, которая вдруг прослезилась, и это было неожиданно – они никогда не были близки, просто здоровались каждое утро двенадцать лет. ... просто здороваться каждое утро двенадцать лет.
– Вы приходите, – сказала Маша. – Просто так.
– Приду, – сказала Нина Павловна.
Оба знали, что не придёт. Не потому, что не захочет – просто незачем будет, и это другое.
В час она взяла сумку, сказала «до свидания» и вышла.
Дверь закрылась за спиной.
Она постояла секунду на крыльце. Ноябрь был серым и холодным, дул ветер, с дерева сорвалось несколько последних листьев и полетело куда-то в сторону. Нина Павловна смотрела на них и думала о том, что в следующий раз придёт сюда уже как чужая. Зайдёт, если зайдёт, скажет «здравствуйте» – и будет видно, что она здесь больше не своя. Это неплохо и не хорошо. Это просто так.
И пошла домой.
---
Первое утро было странным.
Будильник она не ставила – впервые за двадцать два года – и проснулась в семь сама, по привычке. Полежала. За окном было темно, ноябрь светал поздно. Она закрыла глаза и попробовала снова уснуть.
Не получилось.
Встала. Поставила чайник. Пока он грелся, стояла у окна и смотрела на двор. Пусто. Одна машина под фонарём, мокрый асфальт, голые ветки. Где-то внизу хлопнула дверь, прошли чьи-то шаги, стихли. Люди шли на работу.
Она заварила чай, села, выпила, помыла чашку.
Было восемь утра.
Она прошла в комнату. Взяла книгу – Улицкую, заложенную чеком. Прочитала страницу. Отложила. Поправила полотенце в ванной – оно и так висело ровно. Открыла холодильник, закрыла. Прошлась по квартире: комната, кухня, прихожая, снова комната. Сорок два шага по кругу, она посчитала автоматически – привычка считать.
В девять включила телевизор. Посмотрела три минуты, выключила.
Тишина в пустой квартире – она знала эту тишину, жила в ней двенадцать лет. Но раньше она приходила домой к этой тишине вечером, уставшая, и тишина была отдыхом. Сейчас было утро, впереди весь день, и тишина была просто тишиной, без смысла.
В половине десятого позвонила Люда.
– Ты как?
– Нормально, – сказала Нина Павловна.
– Не ври.
Пауза.
– Скучно, – сказала Нина Павловна. – Не знаю, куда себя деть.
– Я так и думала, – сказала Люда без тени злорадства. – Одевайся. Я заеду в двенадцать.
– Куда?
– Узнаешь. Тёплое пальто.
– Люда, я не хочу никуда.
– Знаю. Всё равно одевайся.
И повесила трубку.
Нина Павловна стояла с телефоном в руке. Потом позвонила Кате.
– Мам? – Катя удивилась. – Ты чего?
– Просто так. Первый день.
– Ну и как?
– Не знаю ещё, – сказала Нина Павловна. – Скучно. Странно. Не знаю.
Катя помолчала секунду. Потом сказала:
– Мам, я в субботу могу приехать. Если хочешь.
– Ты же занята.
– Ну и что. Могу.
Нина Павловна хотела сказать «не надо, всё нормально» – это был её стандартный ответ на любое предложение помощи. Не надо, всё нормально, не беспокойся, справлюсь. Двадцать лет так говорила.
– Приедь, – сказала она.
Катя снова помолчала – на этот раз по-другому, удивлённо.
– Хорошо, – сказала она. – В субботу.
---
Люда приехала в двенадцать ровно на машине своего нового знакомого – так она объяснила, не уточняя деталей. Машина была старая, но чистая, пахла хвоей от ёлочки на зеркале.
– Куда мы едем? – спросила Нина Павловна, когда они выехали на шоссе.
– В питомник.
– Какой питомник.
– Собачий. – Люда смотрела на дорогу. – Там моя знакомая волонтёрит. Я иногда езжу помогать.
Нина Павловна посмотрела на неё.
– Ты волонтёришь в собачьем питомнике?
– Иногда. С января. – Люда пожала плечами. – Когда освободилось время.
– Ты мне не говорила.
– Ты не спрашивала, – сказала Люда. Это была уже их с Ниной шутка, хотя шуткой стала только сейчас.
Нина Павловна смотрела в окно. За стеклом мелькали поля, потом лес, потом снова поля. Небо было низким, белёсым, того цвета, который обещает снег, но пока не выполняет.
– Я не умею с собаками, – сказала она.
– Никто не умеет сразу.
– Люда, я правда не хотела ехать.
– Знаю, – сказала Люда спокойно. – Поэтому и не спросила, хочешь ли.
Питомник был за городом, в бывшем совхозном здании – длинное приземистое строение, вольеры вдоль стены, запах сена и чего-то ещё, животного, живого. Знакомая Люды – Ира, оказалась невысокой женщиной лет пятидесяти с хвостом из крашеных волос и голосом, привыкшим перекрикивать лай.
– Новенькая? – спросила она у Нины Павловны.
– Я просто так, – сказала та.
– По-началу все так говорят, – сказала Ира и протянула ей метлу. – Начнём с чистки вольеров. Я покажу.
Нина Павловна хотела сказать, что она не за этим приехала и вообще не собиралась приезжать. Взяла метлу.
Вольеры были большие, шумные. Собаки лаяли, крутились, прыгали на сетку. Нина Павловна мела, старалась не смотреть на них слишком пристально – боялась, что если посмотрит, то потом не сможет уйти. Это было странное, незнакомое чувство – заранее защищаться от того, что ещё не случилось.
В третьем вольере была тихая собака. Рыжая, среднего размера, лежала в углу и смотрела на Нину Павловну без лая, без прыжков – просто смотрела. Большие спокойные глаза.
– Это Муха, – сказала Ира, появившись за спиной. – Она у нас давно. Полтора года. Тихая очень, люди хотят активных, а она вот такая – просто рядом.
– Почему Муха?
– Предыдущие хозяева назвали. – Ира помолчала. – Сдали, когда переезжали. Сказали, на новом месте негде держать.
Нина Павловна смотрела на собаку. Муха не двигалась. Просто лежала и смотрела – терпеливо, без претензий, как будто давно привыкла ждать и не очень рассчитывала.
– Можно зайти? – спросила Нина Павловна.
Ира посмотрела на неё – внимательно, быстро.
– Можно.
Муха не вскочила, когда она вошла. Приподняла голову, понюхала воздух, снова опустила. Нина Павловна присела на корточки рядом – неловко, колени давно не любили такого. Протянула руку. Муха потянулась навстречу, ткнулась носом в ладонь. Нос был холодный и мокрый.
Они сидели так минуту, может две. Нина Павловна не гладила – просто держала руку, Муха держала нос в ладони. Из соседних вольеров лаяли, кто-то визжал, Ира кричала что-то Люде через весь питомник. А здесь было тихо.
– Сколько ей лет? – спросила Нина Павловна, не поднимая глаз.
– Пять, – сказала Ира. – Средний возраст. Ещё долго.
– Она болеет?
– Здорова. Прививки все, стерилизована. Просто тихая. – Ира помолчала. – Люди смотрят, говорят «какая спокойная» – и берут другую. Хотят, чтоб встречала у двери, прыгала.
– А она не прыгает?
– Нет. Она просто рядом.
Нина Павловна снова посмотрела на Муху. Та смотрела на неё – без требований, без ожиданий, просто смотрела. Большие рыжеватые глаза, чуть грустные, как у всех собак, которые долго ждут.
– Полтора года, – сказала Нина Павловна.
– Да.
– Это долго.
– Долго, – согласилась Ира.
Нина Павловна выпрямилась – медленно, колени хрустнули. Муха проводила её взглядом, но не встала, не пошла следом. Просто смотрела.
– Она вас выбрала, – сказала Ира от двери.
– Это она со всеми так.
– Нет, – сказала Ира. – Так не со всеми.
Домой Люда привезла её в шесть. Они не разговаривали в машине – Люда слушала радио, Нина Павловна смотрела в окно. Город зажигал огни, было то время суток, когда темно снаружи и светло в окнах, и каждое окно – это чья-то жизнь, своя история, свой вечер.
– Спасибо, – сказала Нина Павловна, когда Люда остановила машину у её подъезда.
– Не за что.
– За то, что не спросила.
Люда усмехнулась.
– Ты думаешь о ней?
– О ком?
– О Мухе.
Пауза была короткой.
– Да, – сказала Нина Павловна.
– Я так и думала, – сказала Люда.
---
Дома она сняла пальто, повесила. Прошла на кухню. Поставила чайник.
Квартира была та же – чистая, тихая, всё на своих местах. Одна чашка, одно пальто, холодильник ровно на одного. Всё то же.
Но что-то было не то же. Или то же – только она смотрела на это иначе.
Она прошла в комнату, села на диван. За окном горели окна в доме напротив – там жили люди, ужинали, смотрели телевизор, ссорились, мирились, просто жили. Нина Павловна смотрела на эти окна и думала о Мухе. О том, как та лежала в углу и ждала – без претензий, без требований, просто ждала. Полтора года.
Она и сама умела ждать. Всю жизнь ждала чего-то – когда Катя вырастет, когда станет полегче, когда появится время на себя. Время появилось. И оказалось, что она не знает, что с ним делать.
Может, Муха тоже не знала, что делать с питомником. Просто лежала и ждала, пока кто-нибудь не войдёт и не протянет руку.
Она достала телефон, нашла номер Иры – Люда скинула в машине, «на всякий случай».
Подержала телефон в руках.
Подумала о Мухе – как та лежала в углу и смотрела без претензий, просто рядом. Полтора года ждала. Тихая, неудобная для тех, кто хочет активных.
Нина Павловна и сама была неудобная. Не громкая, не лёгкая, не умела быть в компании без усилий. Всю жизнь компенсировала это работой – там было понятно, там были правила, там она знала, кто она.
Теперь правил не было. И она сидела на кухне и смотрела на телефон с номером Иры.
Набрала.
– Ира, это Нина Павловна. Я была сегодня с Людой.
– Помню вас.
– Я хотела спросить про Муху. Что нужно, чтобы взять её.
Пауза на той стороне – не удивлённая, скорее спокойная. Как будто Ира ждала этого звонка.
– Приезжайте в субботу, – сказала она. – Поговорим, я покажу, как это устроено. И познакомитесь ещё раз, уже без спешки.
– Хорошо, – сказала Нина Павловна. – В субботу.
Она положила трубку. Посмотрела на чашку на столе. Потом встала и поставила рядом миску – не потому что Муха уже была здесь, а просто чтобы посмотреть, как это выглядит.
Выглядело нормально.
Потом позвонила Кате – сама, второй раз за день. Такого не было никогда.
– Мам, ты звонишь уже дважды, – сказала Катя. В голосе не было упрёка, только удивление. – Случилось что-то?
– Я звонила Ире. Насчёт Мухи.
– Кто такая Муха?
– Собака. Рыжая, пять лет, тихая. Я была в питомнике сегодня с Людой. – Нина Павловна помолчала. – Я думаю её взять.
Тишина на той стороне была долгой.
– Мам, – сказала Катя наконец. – Ты серьёзно?
– Не знаю ещё. В субботу поеду ещё раз. – Она посмотрела на миску рядом с чашкой. – Ты же приедешь в субботу?
– Да, – сказала Катя. Голос у неё стал другой – не удивлённый, а какой-то мягкий, осторожный, как будто она боялась спугнуть что-то. – Приеду. И в питомник тоже поеду с тобой, если хочешь.
– Хочу, – сказала Нина Павловна.
Она не помнила, когда последний раз говорила это слово так просто. Без оговорок, без «но», без «если получится». Просто: хочу.
Она не знала ещё, правильно ли это – брать собаку в пятьдесят два, одной, в однокомнатную квартиру. Не знала, справится ли. Не знала многого.
Но вопрос «чего ты хочешь для себя» – тот, который задала Катя и на который она не нашла ответа, – сейчас имел что-то похожее на ответ.
Пока не точный. Но уже не пустой.
КОНЕЦ
Спасибо, что дочитали до конца!
Буду рада вашим лайкам 👍, комментариям ✍️ и размышлениям.
Рекомендую рассказы и ПОДБОРКИ: