— Знаешь, дорогая, женщина, которая кормит своего будущего мужа казёнными макаронами, просто не понимает сути брака. В этом блюде абсолютно нет души.
Нина замерла с половником в руке. Горячий пар от куриного бульона приятно грел уставшее лицо, но слова Стаса окатили её ледяной водой. Ровно тридцать дней. Ровно месяц оставался до того момента, как они должны были стоять под красивой цветочной аркой и говорить друг другу «да». Заявления лежали в ЗАГСе. Ресторан был оплачен авансом. Приглашения цвета пыльной розы с золотым тиснением уже разлетелись по родственникам и друзьям. Казалось бы, всё идеально.
Стас перевёз свои вещи в её уютную двухкомнатную квартиру всего неделю назад. До этого они встречались, проводили вместе выходные, ездили в отпуск. Нина порхала на крыльях любви. Стас казался заботливым, внимательным, носил тяжёлые пакеты из супермаркета и даже пару раз сам мыл полы. Демоверсия идеального мужчины работала без сбоев. Окончательный переезд должен был стать просто формальностью перед законным браком. Жених расслабился. Статус «без пяти минут муж» дал ему железобетонную уверенность в том, что птичка в клетке, никуда не денется, а значит, пора выстраивать быт по единственно верному сценарию.
Сценарий этот писала Маргарита Борисовна.
Мама Стаса всегда незримо присутствовала в их жизни, но раньше это проявлялось в милых пустяках. Переданная баночка варенья. Связанные шерстяные носки. Теперь же призрак свекрови поселился прямо у них на кухне.
Нина медленно опустила половник обратно в кастрюлю. День был тяжёлым. Задержали на работе, потом два часа в пробках, потом встреча с декоратором, который перепутал оттенок скатертей. Она прибежала домой, едва волоча ноги. Быстро сварила куриную грудку, кинула туда горсть мелкой яичной лапши из жёлтой магазинной пачки, покрошила укроп. Нормальный, вкусный, быстрый ужин.
Стас сидел за столом, отодвинув тарелку на край. Он вяло ковырял ложкой золотистую поверхность супа. Выудил одну несчастную макаронину. Посмотрел на неё с такой вселенской скорбью, будто это был дождевой червь.
— Ну, понимаешь, это же без души, — вздохнул он, глядя на Нину глазами обиженного спаниеля. — Мама всегда сама месит тесто. Руками. Катает тонко-тонко, режет домашнюю лапшу. Только в такой еде есть настоящая забота. А это... Ну сварила и сварила. Без любви.
Усталость брала своё. Нине безумно хотелось сказать ему, чтобы он шёл месить тесто сам, если такой гурман. Скандалить перед сном не было сил. Она перевела всё в шутку, сославшись на предсвадебный мандраж и нехватку времени. Стас милостиво кивнул, съел суп без хлеба, всем своим видом показывая, какую великую жертву он приносит во имя их будущей семьи.
Прошло три дня. Тревожный звоночек, прозвеневший над кастрюлей с супом, Нина благополучно заглушила мыслями о рассадке гостей. Дядю Мишу нельзя сажать рядом с тётей Олей, они в ссоре. Подруге Ленке нужно вегетарианское меню. Заботы затягивали.
Вечером в четверг она решила реабилитироваться. Купила парного мяса. Долго стояла у плиты, вылепливая идеальные, пузатые домашние котлеты. Обжарила их до красивой, румяной, хрустящей корочки. На гарнир сделала воздушное пюре на сливочном масле. Разложила по тарелкам. Выглядело как картинка из кулинарной книги.
Стас пришёл с работы, помыл руки, сел за стол. Отрезал кусочек котлеты. Положил в рот. Лицо его медленно вытянулось, челюсти задвигались с явным усилием. Он сглотнул, поморщился и демонстративно отодвинул тарелку.
— Нина. Ты хочешь, чтобы я заработал язву?
— Что не так? — она почувствовала, как начинает дёргаться левое веко. — Мясо свежайшее. Говядина со свининой.
— Корочка, — Стас ткнул вилкой в поджаристый бок котлеты. — Она же жёсткая, как подошва. Это царапает мой желудок. Понимаешь, у меня очень чувствительное пищеварение.
— Обычная жареная котлета, Стас. Миллионы людей едят и не умирают.
— Миллионы едят помои! — голос жениха начал набирать обличительные нотки. — Мама всегда прокручивает фарш через мясорубку ровно три раза! Три, Нина! Чтобы он был как суфле. Обязательно добавляет белый хлебный мякиш, вымоченный строго в тёплом молоке. И она никогда их не жарит. Это же канцерогены! Только на паровой бане. Они получаются беленькие, нежные. Мама бережёт моё здоровье. А ты... Тебе просто лень напрягаться ради меня.
Атмосфера на кухне сгустилась. Нина смотрела на великовозрастного детину, который на полном серьёзе рассказывал ей про трёхразовое прокручивание фарша. В голове всплыло воспоминание с одного из воскресных обедов у Маргариты Борисовны. Будущая свекровь тогда заботливо, пинцетом, вытаскивала мелкие косточки из куска запечённой рыбы на тарелке тридцатилетнего сына. «Стасик может подавиться», — щебетала она. Тогда Нине это показалось забавной материнской гиперопекой. Сейчас это выглядело как приговор.
Она промолчала. Взяла его тарелку и молча поставила перед ним пачку творога. Скандала снова удалось избежать. Нина уговаривала себя, что это просто притирка. Все притираются.
Пятничный вечер принёс новое откровение. Они лежали в кровати, смотрели фильм. Стас вдруг тяжело вздохнул.
— Знаешь, меня очень угнетают наши завтраки.
— Чем? — Нина оторвалась от экрана. Утром она обычно делала гренки с сыром, варила хороший кофе в турке. Быстро, вкусно, сытно.
— Сухомятка. Это неуважение к началу дня. У мамы дома по утрам всегда пахло уютом. Надо создавать настроение. Тебе нужно вставать хотя бы на полчаса пораньше.
— Зачем?
— Печь оладушки. Горячие, с пылу с жару. Со сметаной или мёдом. Это же так здорово, когда муж просыпается от запаха домашней выпечки! Мама всегда так делала. Это задаёт тон всему дню.
Нина моргнула. Работа выматывала её досуха. Каждая минута утреннего сна была на вес золота.
— Стас. Я встаю в семь. Если я буду вставать в шесть тридцать, чтобы месить тесто на оладьи, я к обеду усну прямо на клавиатуре.
— Ну это просто вопрос тайм-менеджмента, — покровительственно похлопал он её по плечу. — Женщина должна уметь организовывать быт. Спокойной ночи, любимая.
Наступило утро субботы. Долгожданный выходной. Вымотанная за неделю, Нина спала без задних ног. Будильник был отключён.
Грохот на кухне вырвал её из сна. Хлопнула дверца кухонного шкафчика. Потом звонко звякнула посуда. Ещё один удар дверцей, на этот раз холодильника.
Нина накинула халат, вышла из спальни. На часах было девять утра.
Стас стоял посреди кухни в спортивных штанах. Лицо красное, губы поджаты в тонкую злую линию. На столе пусто.
— Доброе утро, — хрипло сказала она.
— Доброе?! — взорвался жених. — Время девять! Я проснулся, а дома ничем не пахнет! Стол пустой! Где мой завтрак?
— Там же, где и мой. В холодильнике лежат яйца.
— Ты издеваешься надо мной?! — Стас перешёл на крик. Он размахивал руками, словно на театральной сцене. — Я вчера русским языком попросил! Оладьи! Утренний уют! Моя мама ради меня в пять утра вставала, даже когда болела! Ей было не плевать на сына!
— Я не твоя мама, Стас, — голос Нины был неестественно спокойным.
— Вот именно! Тебе до неё как до луны! Сначала эта дешёвая химическая лапша. Потом котлеты, которыми можно гвозди забивать. Теперь ты просто спишь, пока твой мужчина голодает! В этом доме нет ни грамма заботы!
Он рванул в спальню. Нина осталась стоять в дверях кухни, наблюдая, как её будущий муж сопит, вытаскивая из шкафа свою спортивную сумку. Он демонстративно, с максимальным шумом закидывал туда футболки, джинсы, бритву.
— Я еду к маме. Нормально питаться и восстанавливать желудок. А ты подумай над своим поведением, если хочешь вообще выйти за меня замуж!
Первый день Нина провела в состоянии лёгкой контузии. Она смотрела на стопку не разосланных приглашений и плакала. Ей казалось, что жизнь рухнула. Позор перед родственниками. Как отменять ресторан? Что сказать подругам? Платье, идеальное кружевное платье, уже висит в шкафу.
Второй день начался странно. Она проснулась в одиннадцать. Потянулась на широкой кровати. Никто не гремел кастрюлями, не инспектировал полки холодильника, не вздыхал демонстративно в соседней комнате. Дышать стало как-то удивительно легко.
На третий день пришло прозрение. Нина сидела с чашкой кофе и смотрела в окно. Она мысленно прокрутила плёнку вперёд. Представила себя через пять, десять, двадцать лет.
Вечная кухарка на посту. Подъём в пять тридцати. Протирание фарша через сито. Выслушивание лекций о том, что котлета недостаточно белая, а суп недостаточно душевный. Рядом всегда будет незримо стоять Маргарита Борисовна с контрольным листком качества. А если родится ребёнок? Стас будет ревновать её к младенцу, требуя своих законных оладий по расписанию.
Она собиралась выходить замуж за взрослого, самостоятельного мужчину. А оказалось, что берёт на усыновление капризного мальчика, который ищет себе вторую маму с функцией бесплатного круглосуточного обслуживания.
Решение созрело мгновенно. Спокойное, твёрдое, не терпящее отлагательств.
Вечер понедельника. Ключ в замке повернулся ровно в восемь. Нина сидела в кресле, листая журнал.
Стас вошёл в квартиру с видом победителя. Грудь колесом, на лице снисходительная улыбка великодушного монарха, прощающего нерадивую челядь. В одной руке он держал шикарный букет розовых пионов. В другой — пластиковый контейнер с плотно закрытой крышкой.
Он подошёл поближе, положил букет на журнальный столик. Контейнер торжественно водрузил рядом.
— Ну привет, — протянул он мягким, бархатным голосом. — Я остыл. Подумал тут на досуге.
Нина молчала, глядя на него с лёгким интересом.
— Мама сказала, что я слишком строг к тебе, — продолжил Стас, расхаживая по комнате. — Понимаешь, ты просто неопытная. Тебя не научили правильно вести дом. Но это поправимо. Вот здесь, — он постучал пальцем по пластиковой крышке контейнера, — мамины паровые тефтели. Попробуешь, чтобы понять эталон вкуса. А вот рецепт идеального теста для оладий и пропорции для фарша. Начнёшь готовить по её записям, чётко, грамм в грамм. И всё у нас будет хорошо. Я готов забыть этот инцидент.
Он замолчал, ожидая, видимо, слёз раскаяния и объятий.
Нина медленно встала. Подошла к столику. Взяла букет, вдохнула аромат пионов. Красивые цветы. Дорогие.
Затем она сняла с безымянного пальца правой руки кольцо с небольшим, но изящным бриллиантом. Аккуратно положила блестящий кругляш на крышку контейнера с тефтелями.
Стас непонимающе нахмурился.
— Что ты делаешь?
— Стас. Забери контейнер. Забери рецепты. И кольцо тоже можешь забрать.
— В смысле? — его лицо вытянулось, снисходительность слетела в одну секунду. — Ты чего, обижаешься ещё? Я же сказал, что простил!
— А я не просила меня прощать, — Нина говорила ровно, без крика, без надрыва. — Свадьбы не будет. Завтра я позвоню в ресторан и отменю банкет.
— Какая отмена?! Ты в своём уме?! Месяц остался! Приглашения розданы!
— Вот и обзвонишь своих гостей. Скажешь им правду. Скажешь, что невеста отказалась перекручивать фарш три раза и вставать в шесть утра печь оладьи.
— Ты рушишь нашу семью из-за оладий?! — взвизгнул Стас.
— Я спасаю свою жизнь из-за оладий. Понимаешь, Стас, я не нанималась в личные повара со сменным графиком. Я женщина, которая тоже устаёт, которая хочет спать в выходные, которая может сварить пельмени из пачки и не чувствовать себя за это преступницей. Твой идеальный партнёр уже существует на этой планете. И это Маргарита Борисовна. Лучше неё тебя никто не накормит. Поэтому собирай вещи. Окончательно.
Он стоял с открытым ртом. Глаза бегали по комнате.
— Ты... ты останешься одна! — выплюнул он последний аргумент. — Кому нужна такая эгоистка!
— Разберусь как-нибудь.
Через час за ним захлопнулась дверь.
Нина села на диван. Взяла телефон, нашла номер администратора ресторана и нажала кнопку вызова. Гудки шли долго.
— Ресторан «Шале», слушаю вас, — раздался приятный женский голос.
— Здравствуйте. У нас заказан банкет на двенадцатое число. Я хочу отменить бронь. Да, совершенно верно. Свадьбы не будет.
Она положила трубку. На душе было тихо и очень легко. Завтра утром она обязательно выспится. А на завтрак сделает себе простой бутерброд с сыром. И это будет самый вкусный завтрак в её жизни.