Вернувшись домой с прогулки, Омела не нашла дома Ларису. Мурад, видя её тревожность, сказал:
– Ларочку забрал полицейский. У неё есть хорошая тётя, сестра её матери, Марина. Она была вместе с ним. Видно, что была в шоке от произошедшего. Родителей нашли с какими-то диверсантами, которые хотели сделать теракт, у нас тут. Всех арестовали, говорят. Вот такие дела.
– Ну, Слава Богу! – сказала Омела с облегчением.
Попив чаю, без всего, она ушла в свою комнату.
Ночью, совершеннолетняя Омела долго не могла уснуть, мысли кружились в её голове, не давая покоя.
Наконец, в третьем часу, она заснула.
Утром, она разозлилась на будильник и не хотела вставать. Но, несмотря на это, прогуливать уроки она не захотела.
За ней зашла Салихат и они вместе пошли в школу.
С самого захода в класс, к Омеле подошли оба одноклассника, вместе с учительницей. Они поздравили её и подарили ей планшет и букет роз. Она очень обрадовалась и уткнулись носом в цветы. Потом, конечно, попросила учительницу, поставить букет в вазу и оставить в классе. Так и поступили.
Ближе к концу учебного дня, Омеле резко стало плохо. У неё закружилась голова и она потеряла сознание. Салихат быстро помогла ей придти в себя.
Очнувшись, Омела была в бреду и говорила на непонятном языке. Учительница вызвала скорую, прямо к школе.
Спустя полчаса, Омелу уже везли в город.
Салихат позвонила Мураду и сообщила о случившемся. Так как у него были выходные, он быстро среагировал и поехал следом, поблагодарив подругу Омелы.
Врачи не знали, что делать с состоянием Омелы. Пока они решали, к больнице подъехал Мурад и попросил проводить его до новопоступившей. Медсестра сказала, что у врачей консилиум. Зайдя в ординаторскую, он сказал:
– Салам, товарищи! Вы же знаете её! К чему все эти посиделки? Ей надо в Махачкалу, к тем, которые занимаются её лечением! Вертолёт, что ли, вызовите!
– Да, знаем. Но сейчас нет возможности. Звонили туда. Вертолета нет. Везти по серпантину нельзя. Её рвало, пока по нашей дороге ехали. А там её вообще вывернет. – спокойно ответил один из врачей.
– И что вы хотите делать? Если по вашей вине с ней что-то случится, я найду на вас управу! – горячился Мурад.
– Она тебе никто! Чего ты так беспокоишься?! – удивился другой врач.
– Она уже давно моя дочь, если это вам до сих пор непонятно. Чужих детей не бывает! – Мурад нервничал и глядел прямо в глаза доктору.
Отвернувшись к окну, от пристального взгляда, врач сказал:
– Неужели ты не понимаешь, что у неё настолько серьёзный диагноз, что однажды погубит её?! В Махачкале ничего не делают, чтобы вылечить. Они назначили ей препараты, которые снимают боль и воспаление. А у неё была сильная травма головы, там может развиться отёк, или вырасти опухоль. Нужно лечить, а не заглушки на боль ставить.
– Да что вы тут понимаете! Ей и КТ и МРТ делали, брали все возможные анализы! Что вы мне тут заливаете?!!! Где она? Я сам свезу её в Махачкалу! – заорал Мурад и вышел из ординаторской.
Следом за ним вышел третий из врачей и сказал:
– Сейчас она в пятой палате. Как хотите, мы за неё ответственность не несём, уже совершеннолетняя.
– Вот и хорошо! – громко ответил Мурад и пошёл вдоль коридора туда, где пятая палата.
Войдя в неё, он увидел Омелу, лежащую на койке и плачущую.
Подойдя к ней, Мурад коснулся её руки и спросил:
– Лена, как ты?
– Голову сдавливает... – оторвавшись от подушки, ответила Омела.
– Ты опять платок завязывала крепко, да? Тебе же нельзя, почему не слушаешься? – ласково спросил Мурад, сев рядом на стул.
– Да, да, да... Поехали домой, а? Наверное, пройдёт. – тяжело дыша, сказала Омела.
– Нет уж, поехали в Махачкалу. Потихоньку, осторожно, доедем. – сказал ей Мурад.
– Ладно. – согласилась Омела и села, держа голову руками. – Мне кажется, что ты говоришь очень тихо. Что-то на уши давит. Круги перед глазами, не могу приглядеться. Плохо мне, папа Мурад, плохо...
– Пройдёт, доченька, пройдёт! – сказал Мурад громче и обнял её.
Потом, они медленно вышли из палаты, из отделения, из больницы.
Сев в машину, Омела радостно сказала:
– А уже и не болит ничего! Поехали домой?
– Нет. Едем в Махачкалу. Никаких тебе домой. А вдруг что случится? Не надо. – строго ответил Мурад.
Приехали они в республиканскую больницу, поздним вечером. Дежурный врач расспросил Омелу о том, что и как у неё болит. Потом сказал:
– Завтра утром придёт твой лечащий врач. Сейчас мы возьмём анализы, чтобы было яснее.
– Вы её положите? Мне ночевать здесь или можно уехать домой? – спросил Мурад.
– Завтра всё будет ясно. Не могу ничего сказать. – ответил доктор.
– Тогда, я ночую у друга. Ближе к обеду, я приду сюда. – сказал Мурад и ушёл.
Омела оказалась в палате с двумя другими девушками. Одна была с доброкачественной опухолью в виске, её готовили к операции. Её звали Суайбат. Другая была, как и Омела, после черепно-мозговой травмы. У неё тоже были периодические болезненные состояния и потери сознания. Однако, в отличии от Омелы, Саният лишилась зрения. Познакомившись с ними, Омела сказала:
– Последнее время, везёт мне на незрячих. Надо скорее лазерную коррекцию сделать, чтобы со мной ничего не случилось. Боюсь я этого. Не видеть – страшно.
– Я тоже так думала, пока авария не случилась. Когда я очнулась и поняла, что не вижу, я не хотела жить вообще. Потом, когда меня выписали из больницы, родители настояли на реабилитации. Я думала, что меня вылечат, но врачи сказали, что это не лечится. Я не хотела в это верить. В то время, я только закончила школу и хотела поступить в институт, на исторический факультет. У меня была депрессия. Но, в реабилитационном центре меня вывели из этого состояния. Спустя два месяца там, мне захотелось жить и учиться всё делать самостоятельно. Уже пять лет прошло с тех пор, я сейчас учусь там, где хотела, но голова, периодически, сбои даёт. Приходится в больнице полежать немного. – рассказала Саният.
– А я ветеринар. Два года уже работаю. Много породистых кошек и собак вылечила. Хорошо, что эта шишка на виске не злокачественная. Но, приятного мало, мешает. И не красиво. Я должна быть в другом отделении, но там мест нет. Здесь нашли. – сказала Суайбат.
– А меня мачеха толкнула, два года назад. Я головой так треснулась, что по пять раз на году могу в больницу попадать... – вздохнула Омела.
Потом, девушки тихо общались до полуночи, пока не уснули.
Утром, Омелу осмотрел лечащий врач и проверил её анализы. Он ей сказал:
– Не могу сказать, что именно вызвало у тебя потерю сознания. Может быть переволновалась или мало спала? Анализы хорошие. Сейчас МРТ тебе делать незачем. Выглядишь хорошо.
– Да, я не выспалась. Уснула в три, а встала в семь. Но, не могла я не ходить в школу. Мне скоро ЕГЭ сдавать. – сказала Омела.
– Балда ты. Здоровье важнее экзаменов. – улыбнулся доктор. – Я тебе прописал ещё одно лекарство, будешь пить одну таблетку за два часа до сна, успокоительное. Тебе нельзя спать меньше семи часов. Запомни это.
– Хорошо! – улыбнулась Омела.
К этому времени, подъехал и Мурад. Доктор поговорил и с ним.
Выйдя уже из больницы, Омела сказала Мураду:
– Поехали в глазную клинику? Хочу лазерную коррекцию сделать. Хотя бы договориться.
– Поехали! – согласился Мурад.
Приехали они в хорошую, но дорогую, частную клинику. Офтальмолог, осмотрев глаза Омелы, сказала:
– Можно делать коррекцию. Не вижу оснований для запрета. Зрение будет хорошее, очки больше не пригодятся. Только солнцезащитные. Но, у нас уже очередь большая. Пройдите к стойке регистрации, там найдут Вам дату.
Омела обрадовалась.
Записали её на 27 марта. На это время, как раз-таки, приходились весенние каникулы.
Потом, Мурад решил проехать к морю. Омела погуляла по ракушечнику и насобирала немного в карман, с собой.
Видя, что уже заходит солнце, Мурад предложил:
– У моего друга дом большой. Давай, ночуем у него. Тебе врач всё равно в справке указал: "приступить к занятиям 13 марта". Тебе всю неделю гулять можно! Завтра в восемь утра будет Литургия в Успенском соборе. Я узнавал. Ты же хотела, да?
Омела обрадовалась так, что вырвался только визг, и никаких слов. Она кинулась у Мураду и стала обнимать его и целовать. Он же, прижав её к себе, сказал:
– Дочка моя, как же я люблю тебя! Ты роднее родных для меня!
Омела так и не могла произнести ни слова. Она радовалась, а на глазах выступили слёзы.
Как и обещал Мурад, ночевали они у его друга, Шихамира. Вечером, Омела с интересом общалась с его дочерью Марьям, которая училась на сейсмолога.
Утром, Омела рано проснулась и вычитала правило ко Святому Причащению. Потом, Мурад довёз её до храма, а сам уехал, обещав вернуться через два часа.
На службе не было многолюдно, ибо день рабочий. Омела стояла в передней части храма, чтобы всё видеть и понимать то, что пели на клиросе. Она исповедовалась у какого-то молодого священника, который, после благословения на Причастие, зачем-то сказал ей: "Как жаль, что я рукоположен так рано, целибатом. Надо было подождать. Теперь уже и не жениться... Если только не быть священником". Омела смутилась, а он глядел на неё с вожделением. Она скорее отошла и подумала: "Нахал какой! Маньяк! Прости, Господи!".
По завершению Богослужения, она получила большую просфору. Потом, она попросила бутылочку, чтобы набрать святой воды. А ей принесли пятилитровую бутыль. Она обрадовалась и набрала её. Потом, к ней подошла какая-то бабушка, подала ей маленькую иконку Богородицы "Взыскание погибших" и сказала: "Береги себя, Елена!". Омела взяла иконку и поблагодарила бабушку.
Выйдя из храма, она тотчас увидела машину Мурада и пошла скорее в её сторону. Мурад вылез из-за руля и открыл ей заднюю дверцу. Сев в автомобиль, Омела заявила:
– Какая же я счастливая! Какая же радость – быть на Литургии! Так бы и не уходить, а только Богу молиться! Хорошо в храме! Но, домой охота... Поехали быстрее!
– Нет, сначала в одно хорошее кафе. Надо поесть немного. Ты ничего не ела, а тебе лекарства принимать надо. – сказал Мурад, заводя машину.
Покушав, они поехали в горы. Погода стояла хорошая, солнечная. Омела не переставала улыбаться, чувствовала себя "блаженной дурочкой", но это ей даже нравилось.
Приехав домой, Омела была рада обняться с Муниром и Магомедом. Мадины дома не было, как и Резеды.
– Где эти две женщины? – игриво спросил Мурад у Мунира.
– Мама ушла к какой-то подруге, а Мадина с учительницей осталась, заниматься дополнительно. – ответил Мунир.
– Всё ясно. А ты что делал сегодня? – спросил Мурад Магомеда.
– Пока мама дома была, помогал курзе лепить. А потом, когда она ушла, я играл. Помнишь, грузовик с синим кузовом, который я сломал? Мне его Лариса починила! Я по ней скучаю. – ответил Магомед отцу.
– Да, хорошая она девочка. Ладно, всё ясно. А курзе много наварили?
– Целую кастрюлю! – гордо сказал Магомед.
– Пошли, покажи! Я есть хочу! – сказал Мурад сыну и они пошли в кухню.
Омела прошла в свою комнату. Она поставила святую воду на стол, туда же просфору, а иконку поставила рядом с другими, которые имелись в её маленьком Красном Углу. Перекрестившись, она легла на кровать и уткнулась в смартфон, отвечая своим знакомым на сообщения.
Многие хотели, чтобы она вела свои страницы в соцсетях, но ей не хотелось. У неё была железная позиция: сначала надо школу закончить, потом устроиться в жизни, а интернет должен подождать. Там она была простым зрителем и читателем. Даже комментарии она оставляла редко, ибо всегда чувствовала, что её мнение никого не интересует. И ещё, она жила. Она присутствовала в реальной жизни, сместив виртуальную на задний план. Одной из своих знакомых, чью свадьбу фотографировала, которая вела видеоблог, Омела написала: "Я не хочу жить в сети, я не паук. Недостойно это человека. Сидеть перед экраном – это пропустить жизнь. Польза у интернета есть, но вреда больше. Время летит, а ты ещё и тратишь его впустую. Я заметила, что если долго сижу в интернете, чувствую опустошение. Когда я делаю реальные дела, когда вижу природу, движение солнца, звёзды, когда слышу птиц, шелест листвы, когда вдыхаю аромат цветов, когда обнимаю брата или сестру – я живу, я наполняюсь смыслом. Поэтому, я не веду блог, не завожу страниц в соцсетях. Я хочу жить с пониманием, что именно для этого нас Бог и сотворил".
*****
До конца недели, Омела отдыхала и не открывала учебники. Она гуляла и фотографировала пробуждающуюся природу. Она чувствовала потребность в уединении от людей. И её здоровье немного улучшилось.
*****
Когда снова пришла в школу, то была полна сил и стремления. Она схватывала информацию на лету и делала много записей, чтобы уж наверняка хорошо сдать предстоящие экзамены.
В семье было всё спокойно и однообразно. Омела даже не обращала внимание на мелкие ссоры Резеды и Мадины, которую она выбрала мишенью для вымещения своего внутреннего зла.
*****
На каникулах, в назначенный день, Мурад привёз Омелу на лазерную коррекцию зрения. Всё прошло хорошо. Ночевали опять у Шихамира. Омела соблюдала все рекомендации врачей очень чётко и скрупулёзно. На следующий день, врач дала Омеле чёткие рекомендации, прописала капли и велела ходить в солнцезащитных очках, плотно прилегающих к лицу, в течение ближайшей недели, до следующего контрольного приёма и осмотра.
В целом, операция прошла успешно и Омела поняла, что зрение постепенно станет ещё лучше и очки ей больше не понадобятся.
Уже дома, Омела полностью посвятила себя восстановлению зрения и соблюдению всех правил. Она всем сказала, чтобы её никто не трогал и ни о чём не просил.
По мере своих сил и возможностей, она готовилась к ЕГЭ. Помимо обязательных предметов, она выбрала для сдачи географию и английский язык.
На повторном приёме, офтальмолог обрадовала Омелу тем, что всё хорошо заживает, но беречь глаза от ультрафиолета и пыли по прежнему нужно, хотя бы до мая. Но, лучше дольше. Так же, ей было выдано освобождение от физкультуры, до конца учебного года.
*****
В школе, учительница по физкультуре сказала ей:
– Я ставлю тебе четвёрку. Не могу я тебя вообще аттестовать, но не хочу портить общий вид твоих оценок.
Омела упрашивала, чтобы была пятёрка, чтобы получить ей золотую медаль. Но, учительница разозлилась и хотела вообще поставить прочерк. Но, директор школы не разрешил этого сделать.
По итогу, Омела смирилась и стала вплотную готовиться к ЕГЭ.
*****
Быстро прошла последняя четверть последнего учебного года. Омела уже знала, что из-за одной четвёрки, она уже не получит золотую медаль, как ей того хотелось. Она даже не здоровалась с этой учительницей.
ЕГЭ Омела сдавала вместе с другими учениками, коих со всего сельсовета собралось более тридцати. Сдача проходила в школе соседнего села.
После сдачи всех четырёх предметов, она облегчённо вздохнула и стала ждать результатов.
Через неделю, Евгения Павловна пригласила Омелу в школу и сказала:
– Ленка, ты гений! Всё на 100 баллов! Ты это как так смогла?
Услышав результаты, Омела скромно улыбнулась и сказала:
– Я молилась. Жаль только, что медаль будет серебряная...
– Серебро дороже золота. Запомни это и не расстраивайся. Главное, что ты поборола ЕГЭ, тоже физкультура, своего рода. – улыбнулась учительница.
– А Салихат что? Как у неё результаты? – поинтересовалась Омела.
– У неё тоже всё хорошо. Сама расскажет. Жаль, что медали у неё не будет. Были бы две медалистки из нашей школы. Но всё равно вы лучше, чем парни. Они не смогли, как вы. – сказала учительница.
*****
25 июня был последний звонок и выпускной. Гуляли все выпускники всего сельсовета. Им вручили аттестаты. И лишь одна ученица, Омела Сергеевна Панкратова, получила медаль. Тогда-то она и поняла, что серебро дороже золота. Она была единственная медалистка на 34 выпускника. Это сильно радовало её, но из глаз, которые она уже не прятала за солнечными очками, лились слёзы. Ей дали слово, но она ничего не смогла выговорить, кроме: "Слава Богу за всё! Я люблю своих учителей и тех, кто со мной учился!". На этом, она разрыдалась так, что её едва смогли успокоить к моменту общей фотографии.
Салихат сказала ей:
– Ленка, мы теперь вольные птицы! Полетим туда, где нам будет хорошо! Не плачь!
– Какая же ты у меня хорошая, Салихатка! – сказала Омела и обняла подругу.
До позднего вечера, Омела находилась в кругу выпускников, которые поздравляли её и сулили ей светлое будущее.
Продолжение следует...
Прошу простить за возможные ошибки и опечатки. Мне сейчас очень трудно следить за грамотностью.