— Ей пятьдесят два года. Кому она вообще нужна? Сидит на моей шее больше двадцати лет, ничего в этой жизни не создала. Старая, скучная домашняя клуша. С ней даже обсудить нечего, кроме скидок на коммуналку. А я расту. Мне статус нужен. Завтра меня назначат генеральным директором филиала, и мне перед иностранными партнёрами просто стыдно её за стол сажать. Стоит рядом, молчит, как бесплатное приложение к швабре. Я её давно перерос.
Голос моего мужа, Виктора, раздавался из-за приоткрытой двери ресторанной курилки. Он жаловался своему заместителю. Я замерла в коридоре с пудреницей в руках.
Знаете, что самое обидное? Я ведь сама своими руками сшила ему этот пьедестал. В молодости я бросила институт иностранных языков на третьем курсе. Виктор тогда заявил, что жена мотающаяся по командировкам — это позор для семьи, а его карьере нужен надёжный тыл. Я и стала этим тылом. Штопала, экономила на себе. Сегодня на мне было платье пятилетней давности, купленное на распродаже, а на нём — костюм за восемьдесят тысяч. Я отказывала себе во всём, лишь бы он выглядел солидно перед начальством.
Ещё вчера я бы разрыдалась прямо там, у дверей курилки. Испугалась бы. Ведь мне пятьдесят два, профессии вроде бы нет, стажа в трудовой книжке кот наплакал. Кому я нужна на старости лет? Но сейчас страха не было. Была только ледяная брезгливость к человеку, ради которого я пожертвовала всем.
Я убрала пудреницу в сумочку, поправила подол старого платья и спокойно вернулась в банкетный зал.
Сегодняшний корпоративный ужин был решающим. Руководство холдинга приказало высшему звену прийти с супругами, чтобы показать важным инвесторам из Италии наши традиционные семейные ценности. От этих иностранцев зависело подписание огромного контракта на поставку оборудования. А от контракта зависело кресло генерального директора, о котором Виктор мечтал последние три года.
Я села за наш столик. Муж вскоре тоже вернулся. Он постоянно вытирал лоб бумажной салфеткой и нервно дёргал ногой.
— Что стряслось? — спросила я ровным тоном.
— Переводчик в аварию попал на кольцевой, — процедил он сквозь зубы. — Машина всмятку. А эти итальянцы принципиальные, без перевода на их родной язык даже меню читать отказываются. Если мы сейчас с ними не договоримся, контракт уйдёт к конкурентам, а меня начальник сгноит.
К нам быстрым шагом подошёл руководитель холдинга. Лицо у него было перекошено от ярости. За ним следовали трое иностранцев в дорогих костюмах. Гости вежливо улыбались, но в их взглядах читалось явное раздражение.
— Виктор Николаевич, где ваш специалист? — прорычал босс, не разжимая челюстей. — Синьор Моретти ждёт двадцать минут. У них ранний вылет.
Мой самоуверенный муж, который только что рассуждал о своём высоком статусе, вскочил со стула, едва не опрокинув бокал. Он начал размахивать руками, пытаясь что-то объяснить итальянцам.
— Скузи... Пронто... Машина бах... Трафик! Пробки, понимаете? Минуточку! — лепетал он, покрываясь испариной.
Синьор Моретти, седой подтянутый мужчина, недовольно свёл брови и что-то коротко сказал своему помощнику. Тон был категоричным. Стало ясно: они уходят. Босс закрыл лицо руками, мысленно уже увольняя Виктора.
Я неспеша встала из-за стола и шагнула к гостям.
— Буона сэра, синьори, — произнесла я на чистейшем итальянском, глядя прямо на главного инвестора. — Прошу простить нас за эту накладку. Дороги сегодня совершенно непредсказуемы. Разрешите мне взять на себя смелость перевести нашу беседу, чтобы не отнимать ваше драгоценное время.
Виктор уставился на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Его челюсть отвисла. Босс тоже замер.
А синьор Моретти просиял.
— Вы потрясающе говорите, синьора! Для нас огромная радость общаться с такой очаровательной дамой, — ответил он с галантным поклоном.
Мой муж не учёл одной маленькой детали. Пока он годами валялся на диване перед телевизором с банкой пива, жалуясь на тяжелую жизнь, я не просто варила ему супы. Чтобы не отупеть от домашней рутины, я по ночам, надев наушники, брала сложные фриланс-заказы на переводы экономических текстов. Я общалась с носителями языка на специальных форумах, читала итальянскую финансовую аналитику в оригинале. Это был мой тайный мир, моя отдушина, куда Виктору хода не было. Буквально сегодня утром он вырвал у меня из рук итальянский журнал и бросил: «Опять свои романы читаешь? Иди рубашку отгладь».
Мы перешли в тихую зону ресторана. Следующие сорок минут я вела переговоры. Я не просто сухо переводила цифры из контракта. Я использовала нужные экономические термины, сглаживала острые углы, вовремя шутила и поддерживала лёгкую беседу об особенностях архитектуры северной Италии.
Инвесторы были очарованы. Они смеялись, охотно обсуждали детали и одобрительно кивали руководителю нашего холдинга.
Виктор сидел рядом на самом краешке стула. Он нервно комкал салфетку, не понимая ни единого слова из того, о чём шла речь. Вся его спесь испарилась.
Наконец, синьор Моретти достал ручку и поставил размашистую подпись на последнем листе договора.
— Мы принимаем ваши условия, — сказал он боссу, пока я переводила. Затем он повернулся ко мне и добавил с глубоким уважением: — Но у меня есть одно личное требование. Проектом с вашей стороны должна руководить эта выдающаяся женщина. Её острый ум нас полностью покорил. А вот ваш директор... — итальянец бросил презрительный взгляд на моего мужа, — он не может связать и двух слов. Если мы не сможем работать с синьорой, контракт будет расторгнут.
Лицо босса вытянулось, но затем он широко улыбнулся. Он крепко пожал руки гостям и повернулся ко мне.
— Анна, это просто невероятно! Я прямо завтра оформляю приказ о вашем назначении руководителем отдела международных связей. Оклад будет в три раза выше, чем у вашего мужа. А ты, Виктор, — он холодно посмотрел на моего супруга, — возвращаешься на должность старшего менеджера. До директора ты не дорос. Сделка чуть не сорвалась из-за твоей некомпетентности.
Когда итальянцы ушли, Виктор попытался сохранить лицо. Он натянул свою фальшивую улыбку хозяина жизни, подошёл ко мне и раскинул руки для объятий.
— Анечка, дорогая, ты просто чудо! Я всегда знал, что моя жена самая лучшая! Какая команда!
Я выставила руку вперёд, останавливая его.
— Оставь это, Виктор. Мы больше не команда. Считай этот контракт моим прощальным подарком.
Он криво усмехнулся, затравленно оглядываясь на коллег, которые с интересом наблюдали за нами.
— Ты чего, перепила шампанского? Какое прощание?
Я посмотрела прямо в его бегающие глаза.
— Нам придётся развестись. Понимаешь, ты слишком скучный и совершенно неразвитый для меня. Ты ничего в этой жизни не создаёшь. Мне просто стыдно находиться с тобой в приличном обществе. А работать под моим началом тебе будет не по статусу.
Коллеги за соседними столиками притихли. Босс усмехнулся и отпил минеральной воды. А мой пока ещё законный муж стоял абсолютно раздавленный. Он озирался по сторонам, ища поддержки, но никто не спешил ему на помощь. Вся его фальшивая значимость разлетелась вдребезги.
Я развернулась и пошла к выходу. Мои каблуки чётко отбивали ритм по мраморному полу. Я не оглядывалась назад, оставляя в прошлом двадцать лет обесценивания и глупых упрёков.
На улице меня встретил прохладный вечерний воздух. Я полной грудью вдохнула свежесть ночного города. Мне пятьдесят два года. У меня впереди потрясающая должность, отличная зарплата и абсолютная свобода. Настоящая жизнь только начиналась. И больше ни один мужчина не посмеет назвать меня старой клушей.