В 1508 году Томмазо Ингирами (1470–1516), ученый клирик, служивший при папском дворе, едучи верхом сквозь арку Тита на Римский форум, столкнулся с тяжелой повозкой, которая перевозила зерно. Он не удержался в седле и чуть не погиб, попав под колеса. Чтобы возблагодарить небеса за спасение, он заказал вотивную табличку с изображением случившегося и двумя надписями. Внизу на развернутом свитке, надорванном в двух местах (художники Возрождения любили такие игры в trompe-l’oeil), выведено: «T[оммазо] Федр, от такой опасности спасшийся» («T. Phaedrus tanto periculo ereptus»). А на табличке в золотой раме, будто свисающей с небес, золотом начертано: «Иисусу Христу Спасителю».
Ингирами был ученым-гуманистом и оратором. Время от времени он выполнял дипломатические поручения римских понтификов. Еще в 1486 году он сыграл критскую принцессу Федру в одноименной трагедии Сенеки, которую ставили во дворце кардинала Рафаэля Риарио, и приобрел прозвище Федра (или, на мужской манер, Федр, Phaedrus).
В отличие от большинства вотивных свидетельств такого рода, эта табличка, предназначавшаяся для базилики Сан-Джованни-ин-Латерано, была выполнена умелым мастером: считается, что он принадлежал к кругу Рафаэля. На картинках, которые заказывали простые верующие, их черты обычно обобщены. Здесь же перед нами узнаваемый портрет. Мы видим под колесами повозки тучного мужчину с лысой головой и правым глазом, скошенным кверху. Те же черты запечатлены на известном портрете Ингирами, который около 1510 года написал сам Рафаэль (кроме того, внешность Ингирами известна по знаменитой фреске «Афинская школа», в которой Рафаэль придал его облик греческому философу Эпикуру).
На первом плане запечатлено само событие. Ингирами лежит под колесами, зажав в руке молитвенник или Библию, а друзья помогают ему выбраться. Слева погонщики стараются усмирить быков, а за ними стоит испуганный мул, с которого потерпевший упал на землю. В облачном ореоле с ликами ангелов-путти мастер изобразил Христа и двух апостолов — Петра и Павла. Петр указывает правой рукой вниз, на Ингирами, ходатайствуя за него перед Богом.
Помимо ключевой сцены, мастер изобразил предшествовавшие ей события. Вдали за воротами Ингирами едет в сторону арки. Стремясь реалистично передать на плоскости трехмерное пространство, художники Возрождения порвали со многими условностями, принятыми в средневековой иконографии. Однако один прием они не отвергли, а, наоборот, усовершенствовали. Несколько эпизодов одной истории, несколько временных пластов часто соединены в одном пространстве. Средневековые художники помещали их бок о бок, мало заботясь о композиционном правдоподобии, или отделяли условными барьерами — деревьями или стенами. Ренессансные мастера стали вписывать такие сцены в трехмерный пейзаж, улицы или здания. На переднем плане — основное событие, на заднем — прошлое или будущее, события-дополнения и комментарии. Забота о перспективе, пропорциях и реалистичности изображаемых героев, предметов и пейзажей не всегда требовала единства времени, привычного для живописи последних столетий.
В этом плане вотивная табличка, заказанная Томмазо Ингирами, больше похожа на образцы высокого искусства его времени, чем на тысячи аналогичных картинок, которые в XV–XVI веках несли в церкви римляне, флорентийцы или венецианцы попроще. Там таких визуальных изысков обычно не было: внизу изображали человека на земле с молитвенно сложенными руками, больного на кровати или сцену какого-то бедствия, а в вышине — Деву Марию или кто-то из святых.