Представьте: большая, очевидно старая, но с любовью собранная библиотека. Стеллажи уходят вдаль, но рядом с вами так тепло манят огоньком камин и уютное кресло, что вы хватаете с полки первый попавшийся том потяжелее, поправляете под спиной подушку, вытягиваете носки к теплу камина, осторожно открываете чуть поскрипывающую от возраста книгу, и... падаете в историю двух очень разных волшебников.
Именно так для меня ощущался этот роман Сюзанны Кларк, пока я не могла отлипнуть от него три дня подряд. Я ела, что-то стирала, даже, кажется, с кем-то разговаривала, но мыслями всегда была в Англии XIX века. В той самой Англии, которую уже знала по увесистой стопке классических романов. Но с одним допущением — магия существует.
Они не желали видеть настоящее волшебство, а хотели лишь читать про него в книгах.
Причем магия в этой Англии — это практически блажь джентльменов, которые еще не изобрели королевское географическое общество (роман начинается в 1806 году, а общество было основано в 1830), а желание собираться, что-то изучать и спорить у них уже появилось. Потому что магия — это уже не практикующаяся наука, она стоит на исключительно теоретических и исторических столпах. По крайней мере, пока в свет не выходит робкий, чопорный, страдающий паранойей, но при этом ужасно доверчивый пожилой джентльмен — мистер Норрелл. Он верит, что магию нужно и можно практиковать. Просто не всем. А какие-то детали волшебной истории, например, эльфов или первых магов, и вовсе нужно предать забвению.
Мистер Норрелл (который слышал, что есть такая вещь, как юмор, иначе о нем не писали бы в книгах, но лично юмору не представленный и руку ему не пожимавший) задумался и ответил наконец, что нет, так далеко его притязания не заходят.
Пока не появляется молодой, амбициозный практикующий волшебник Джонатан Стрендж. Он становится учеником Норрелла, но в корне не согласен с его точкой зрения и его цензурой. Напротив, Стрендж искренне верит, что именно в истории эльфов кроется настоящая магия, и её стоит изучать, а не стирать. Он быстро «перерастает» своего учителя, выбирает другой путь, но...
Магия всегда найдет путь.
– Разве кошки способны сделать хоть что нибудь полезное?
– Ну, например, они могут смотреть на человека высокомерно и надменно, – ответил Стрендж, – заставляя его смутиться и задуматься о собственном несовершенстве – чем не моральная польза.
Это прекрасный, стильный, в меру чопорный, очень смешной, обаятельный и классно рассказанный роман. Он настолько подробный, что даже сноски нельзя пропускать — из них можно собрать настоящую энциклопедию магии. Он настолько плотный, что не дает заскучать: пространные рассуждения о магии в газетных статьях переплетаются с интригами, маленькие драмы, раздутые до масштаба города, закрывают собой настоящие, незамеченные никем трагедии, а за неловкими попытками человеческой магии с ноткой самовлюбленного сарказма наблюдает эльф.
Ни одной юной леди еще не удавалось умереть во вторник, воскреснуть в ночь на среду и выйти замуж в четверг; некоторые даже считали, что для одной недели это многовато...
В противостоянии Норрелла и Стренджа я была на стороне второго, но я не могла всерьез и надолго разозлиться на Норрелла. Потому что такие разные во всем, эти два волшебника олицетворяли собой единую жажду открытий и волшебства, просто стали двумя сторонами одной монеты. И, в конце концов, у них обоих был самый загадочный слуга королевства - Джон Чилдермас, маятник равновесия и тень в одном флаконе.
— Может ли волшебник убить человека с помощью магии? — спросил лорд Веллингтон у Стренджа.
Стрендж нахмурился. Казалось, вопрос ему не понравился.
— Полагаю, волшебник может, — допустил он, — но джентльмен не станет.
На самом деле, об этом романе в почти тысячу страниц, можно написать практически столько же страниц впечатлений. Он цепляется за тебя чуть ли не сотней крючков, и его хочется обсуждать (идеально для книжных клубов, кстати). И он принес мне даже не книжное похмелье, а настоящее чувство сопричастности, и, когда пришлось выныривать из него в реальность, реальность понравилась мне меньше. Но, именно потому, что мне настолько хочется обсуждать и столько хочется сказать, я больше не скажу ничего. Потому что Кларк снова не подвела и мне хочется, чтобы все остальные тоже её читали.
Гости были англичанами, и упадок других народов представлялся им естественным состоянием. Они принадлежали к нации, наделенной столь высоким мнением о собственной одаренности (и столь серьезными сомнениями в талантах других людей), что ничуть не удивились бы, узнав, например, что венецианцы неспособны были оценить красоты родного города, покуда не явились англичане и не рассказали, как он хорош.
Проходите, располагайтесь, Книжный Енот вам всегда будет рада и расскажет о самых уютных, захватывающих и интересных книгах.