Ирина вернулась из Таиланда счастливая, загорелая ровно настолько, насколько позволяла её совесть и крем с защитой пятьдесят, и с таким выражением лица, будто у неё внутри всё ещё шумело море.
Отпуск был первый нормальный за восемь лет.
Не «три дня у тёти на даче, зато воздух». Не «санаторий по скидке, где вместо моря процедурный кабинет». Не «съездила с ребёнком к свекрови, называется, отдохнула». Настоящий отпуск. С самолётом, отелем у воды, завтраками с ананасом, тёплыми вечерами, массажем ног, солёной кожей и полной свободой ничего не делать.
Ирина работала администратором в стоматологической клинике. Работа была нервная: пациенты боялись, врачи опаздывали, поставщики косячили, начальство хотело невозможного, а она должна была улыбаться так, будто всё это не адский карнавал, а приятный рабочий процесс. Поэтому, когда она наконец накопила, купила тур и улетела, казалось, что самолёт отрывает не только колёса от земли, но и её от всей московской усталости.
Вернулась с чемоданом сувениров, пачкой магнитов, кокосовым маслом, двумя платьями, которые в Москве будут казаться чересчур яркими, и сотней фотографий.
Конечно, ей хотелось показать их сестре.
Света была младше на три года и всю жизнь умела смотреть на чужую радость так, будто у той немного кривой шов. Не в открытую гадить — нет. Зачем так грубо. Света работала тоньше: с улыбочкой, с «я же любя», с «ну главное, тебе нравится», с маленькими шпильками, которые по одной вроде ерунда, а через час хочется вымыть душу с мылом.
Но Ирина была в таком прекрасном настроении, что решила: нет, в этот раз всё будет хорошо.
В конце концов, она не просто хотела похвастаться. У неё был сюрприз.
Света давно мечтала куда-нибудь съездить, всё вздыхала, что жизнь проходит, муж у неё прижимистый, дети уже большие, а она так нигде и не была «по-настоящему». В Таиланде Ирина поймала себя на мысли: ей бы понравилось. Солнце, море, фрукты, массаж, красивые завтраки, нормальный отель, бассейн. И на третий день отпуска написала своему турагенту.
К Светиному дню рождения она оплатила путёвку в тот же отель. На одного человека, неделя, с завтраками. Туроператор разрешал поменять имя туриста в течение месяца, так что билет ещё можно было переоформить, но Ирина была уверена: Света будет сиять от счастья.
Она даже купила красивый конверт с пальмами.
Положила туда распечатку брони.
И пошла к сестре в воскресенье пить чай.
* * *
Света встретила её в домашнем костюме, с заколкой на макушке и лицом женщины, которая уже заранее готова оценивать.
— Ну что, путешественница, показывай свой рай, — сказала она, ставя на стол чашки.
— Сама напросилась, — улыбнулась Ирина. — У меня фотографий много.
— Давай-давай. Посмотрим, за что ты такие деньги отдала.
Сначала показала отель. Белые стены, зелень, бассейн, балкон, с которого было видно кусочек моря.
Света наклонилась к телефону.
— Угу. А номер маленький, да?
— Нормальный. Мне одной было отлично.
— Ну одной-то да. Хотя ремонт какой-то простенький. Я думала, там всё прям люкс.
— Это не люкс, Свет. Хорошая четвёрка.
— А-а. Ну тогда понятно.
Ирина внутренне чуть напряглась, но пролистнула дальше.
— Вот пляж утром.
На фото был песок, длинные лодки, прозрачная вода, мягкий рассвет.
Света прищурилась.
— Пляж какой-то грязненький.
— Где?
— Ну вот там что-то лежит.
— Это водоросли. Утром прибило, потом убрали.
— А-а. Ну, может быть. Просто я думала, в Таиланде прям белый песок, бирюзовая вода, всё как на открытках. А тут как Анапа, только пальмы.
Ирина посмотрела на неё.
— Свет, это хороший пляж.
— Да я же не спорю. Тебе понравилось — это главное.
Вот это «тебе понравилось» было сказано таким тоном, будто Ирина нашла счастье в подъездной луже, и семья решила её не расстраивать.
Она пролистнула дальше.
— Вот завтрак.
На тарелке были фрукты, омлет, рисовая лапша, кофе, свежий сок. Ирина помнила этот завтрак особенно: она сидела одна на террасе, тёплый ветер шевелил салфетку, и впервые за год ей никуда не надо было бежать.
Света засмеялась.
— Ой, это весь завтрак?
— В смысле весь? Там шведский стол. Я просто столько взяла.
— А, ну ты скромно. Я бы за такие деньги, наверное, ела как человек. Хотя фрукты хорошие, да. Я такой ананас в «Пятёрочке» вчера видела.
Ирина медленно отпила чай.
— А это ты? — Света ткнула пальцем в фото у моря. — Ой, какая-то ты бледненькая. Погода плохая была?
— Погода была отличная. Я просто не жарилась до состояния курицы гриль.
— И не загорела совсем. Ты вообще в Тае была или где? — Света хихикнула.
Ирина улыбнулась. Уже не весело.
— Была. Паспорт могу показать.
— Ой, ну что ты сразу. Я же шучу.
Дальше пошли фотографии вечернего рынка.
— Фу, как-то тесно. Это они еду прям на улице готовят? Смело. А пахло как? Наверное, рыбой. Смотри, какие провода страшные. Ой, а это храм? Маленький какой. Я думала, они там грандиозные. А море вечером мутное, да? Массаж на улице? Я бы побоялась. Такси у них странное. Этот твой отель далековато от центра, наверное? А дождь был? Нет? Ну влажность всё равно, наверно, кошмар.
Ирина слушала, слушала и всё яснее понимала: Света сейчас потихоньку откусывает от её радости кусочки. Чтобы, видимо, не торчала так ярко посреди кухни.
Особенно прекрасно было то, что сама Света за границей была один раз — в Турции десять лет назад, да и то три дня жаловалась, что в отеле слишком много детей, а море мокрое. Но экспертом по Таиланду стала немедленно.
— Я бы, конечно, в Тай не поехала, — сказала она наконец, возвращая телефон. — Дорого, лететь долго, а судя по твоим фото, там не так уж сказочно. Главное, что тебе понравилось, конечно. Но я бы выбрала что-нибудь другое. Вот, например, подруга моя была на Мальдивах...
И тут началось.
Подруга Светы, как выяснилось, была на Мальдивах. Другая — в Дубае. Третья — «в нормальном отеле, где завтраки прям нормальные, щедрые». Света не была ни с той, ни с другой, ни с третьей, но рассказывала так, будто стала гуру мирового туризма и теперь вынуждена мягко объяснить Ирине, что та купила счастье на распродаже.
Ирина сидела, смотрела на сестру и думала о конверте с пальмами у себя в сумке.
Света всё говорила:
— Я просто не понимаю, за что там такие деньги. Пляж обычный, еда обычная, номер обычный. Ну пальмы, да. Но пальмы и в Сочи кое-где есть. Ты, конечно, молодец, что съездила, я не спорю. Отдохнула — уже хорошо. Но я бы за эти деньги...
Ирина вдруг тихо сказала:
— М-м. Жаль, конечно.
Света остановилась.
— Что?
— Жаль, говорю. Выходит, я прогадала с подарком.
— С каким подарком?
Ирина поставила чашку на блюдце.
— С твоим.
Света моргнула.
— В смысле?
— В прямом. Мне же всё очень понравилось. И я подумала, что тебе тоже понравится. Ты давно хотела отдохнуть, всё жаловалась, что никуда не ездишь. Я оплатила тебе путёвку в тот же отель. На неделю. На твой день рождения.
Кухня вдруг стала удивительно тихой.
Даже холодильник, кажется, перестал гудеть, чтобы послушать.
Света смотрела на неё с открытым ртом.
— Ты... что?
— Путёвку, — повторила Ирина. — В этот отель. Но раз он не соответствует твоим высоким стандартам, то…
Света хлопнула глазами. Один раз. Второй.
— Ира...
— Да ничего страшного, не переживай! Туроператор разрешает поменять туриста. Я либо съезжу ещё раз сама, либо отправлю кого-нибудь… кому сойдёт «Анапа, но с пальмами».
У Светы лицо прошло сразу несколько стадий.
Сначала неверие. Потом жадная надежда. Потом ужас. Потом попытка срочно вернуть всё назад, желательно так, чтобы не потерять достоинство, которого в комнате уже почти не осталось.
— Ну ты чего, — сказала она быстро. — Я же не говорила, что плохо. Я просто делилась своим мнением, что ты так сразу… Сказать ничего нельзя?
Ира решила назвать вещи своими именами.
— Света, ты сорок минут объясняла мне, что я была бледная, пляж грязный, завтрак жалкий, отель простенький, рынок вонючий, море мутное, а деньги потрачены странно. Я тебя услышала. Не хочу мучить родную сестру плохим подарком.
— Ира, ну ты всё переворачиваешь!
— Да? А по-моему, очень даже все буквально услышала. Извини, но я, пожалуй, пойду.
Потому что нечего тут час топтаться по чужой радости.
* * *
Домой Ирина шла медленно.
Было обидно. Всё-таки сестра. Всё-таки хотелось сделать ей праздник. Хотелось представить, как Света откроет конверт, вскрикнет, обнимет её, может быть, даже расплачется. Хотелось подарить ей то самое чувство: утром открываешь глаза, а тебе никуда не надо, только к морю.
Вместо этого получился урок. Неприятный, но полезный.
Дома она достала из сумки конверт с пальмами и положила на стол. Села напротив. Посмотрела.
Потом позвонила турагенту.
— Марина, добрый вечер. Скажите, а имя туриста ещё можно поменять?
— Конечно, Ирина. Времени еще достаточно.
— Отлично, спасибо. Но пока ничего не меняем. Я подумаю.
На следующий день она рассказала историю подруге Наташе.
Наташа слушала, сначала возмущалась, потом хохотала так, что чуть не пролила кофе.
— Подожди, — сказала она, вытирая глаза. — То есть она обгадила отель, а потом узнала, что могла туда бесплатно поехать?
— Именно.
— Господи, это прекрасно. Это не месть, это самосервис. Человек сам себе яму выкопал, сам туда лёг и сам сверху песочком присыпался.
Ирина рассмеялась впервые без горечи.
— Поедешь со мной? — спросила она вдруг.
Наташа замерла.
— Куда?
— В тот самый плохой Таиланд. У меня оплачена путёвка на одного, но я могу докупить вторую. Не сейчас, конечно, через три месяца. Мы с мужем решили, что хватит мне работать годами без отпуска, надо отдыхать чаще. Мне там правда понравилось. А с тобой будет ещё веселее.
Наташа смотрела на неё, как на святую, явившуюся с кокосом.
— Ира, я буду хвалить каждую пальму. Даже кривую.
— Вот это подход.
— Завтрак сфотографирую с уважением. Водоросли назову природной эстетикой. Если пляж будет грязненький — сама уберу.
— Не перестарайся.
— Нет уж. Я хочу в Таиланд и готова быть благодарным человеком.
Они обе засмеялись.
Через три месяца они с Наташей улетели.
На первом же завтраке Наташа торжественно подняла кусок ананаса на вилке и сказала:
— Передаю привет всем экспертам по грязненьким пляжам. Завтрак великолепен.
Ирина расхохоталась.
Потом они пошли к морю. Песок был тёплый, вода прозрачная, солнце мягко ложилось на плечи. Да, где-то у края прибило водоросли. Да, лодки шумели. Да, в мире не существовало идеальных открыток.
Зато существовал этот день.
Море. Солнце. Подруга рядом. И ощущение, что иногда самый лучший подарок — это оставить себе то, что кто-то не сумел оценить.
Автор: Анна Измайлова
---
Летняя дочка
Назвать Любу Григорьеву хорошенькой язык не поворачивался. Никак. При разных раскладах и ракурсах. Можно было на телефон фильтры наложить. Но красавица, которую создали фильтры, уже не была бы Любой. И это считалось бы типичным враньем и очковтирательством. А Люба никогда (ну почти никогда) никого не обманывала. В общем, Люба предпочитала быть самой собой. И во внешности, и в характере. Не нравится – проходите мимо. Вот и все!
Что она имела в арсенале? Если соблазнить кого-нибудь, так и ничего. Ростику Люба от роду небольшого. Ножки коротки, попа тяжеловата. Шее не хватало изящности, плечам – хрупкости. Ну а что ей делать – типичной селянке? Хрупкие лани в деревне не живут. Куда им со своими тоненькими ножонками и ручонками? Они и ведра не поднимут! Да что там ведро – с лопатой в огороде и минуты не продержатся!
Конечно, в Любином Каськове жили всякие женщины, и худышки в том числе. Но до телевизионных див дамам, взращенным на молоке и всю жизнь занимавшимся физическим трудом, ой, как далеко. Всякие «авокадо» и «шпинаты» деревенские есть не могут – им мясо физически необходимо! И работают совсем другие группы мышц, отнюдь «не попочные». Потому Каськовчанки были жилистыми или плотными. Ну а их приземистость диктовали гены, формировавшие облик поселянок много веков подряд.
В юности Люба частенько плакала, взглянув в зеркало: не лицо, а поросячья мордочка. Никакая косметика не помогала. Неопытной рукой Люба пыталась рисовать на веках стрелки и красить губы. Получалась мордочка неумело накрашенного поросенка. Она пробовала модно одеваться, покупая шмотки на стихийном рынке около магазина. Получалось смешно. Все эти топы и джинсы с низкой посадкой, сногсшибательно смотревшиеся на прозрачных моделях, на Любе сидели… как одежка на мопсе Фунтике, собачке главы местной администрации.
В общем, плюнула Люба на себя еще тогда, во времена стихийных рынков. Безразмерные кофты и легинсы – повседневная Любина одежда до сих пор. Слава богу, люрекса нет. И леопардовых принтов.
Типичная тетка. Ну и что? Люба жила себе в Каськово и нисколько не переживала по поводу внешности. Замуж ее взяли в двадцатилетнем возрасте. Муж Тимофей свою Любашу любил и такую, даже ревновал. Обыкновенный парень, коренастый и невысокий, похожий на супругу, как брат-близнец. Красавцев в Каськово тоже не водилось. А он и не заморачивался – ему не в кино сниматься. У него работа тяжелая. А Любка, жена, хорошая и добрая. И готовит, как богиня.
Потому и любил Тимофей, находясь по праздничному случаю в легком подпитии, называть благоверную «Богиней». Кстати, совершенно искренне, и других баб ему даром не нать! Вот так!
Жизнь у Григорьевых сложилась замечательно. Их день подчинялся привычному распорядку: ранний подъем, возня со скотиной, сытный завтрак. Пока Люба мыла посуду, Тимофей заводил свой тарантас, а потом оба уезжали на работу, в соседнее село, где процветал агрокомплекс, возведённый десять лет назад по государственной программе. Для брошенного в девяностые захудалого поселка – манна небесная. Огромному областному городу требовалась свежая, экологически чистая продукция. И город ее получал своевременно и в необходимых количествах.
После смены супруги возвращались домой, снова кормили скотину, чистили хлев и сарай, копались в собственном огороде.
Тимофей возился с тарантасом, ругая его и российский автопром: ракеты в космос отправляют, а машины делать так и не научились! Люба доила коз. В последнее время она увлеклась сырами. Народ сыры Любиного производства оценил за изысканный островатый вкус и свежесть. Уж очень хорош такой сыр с домашним вином и помидорами «черри».
Ну а что? Деревенские тоже вкус имеют. Современные люди, знающие толк в эстетике. А вы думали: живут в лесу, да молятся колесу? . . .
. . . дочитать >>