Октябрь 1917 года. Только что отгремели выстрелы Авроры, и пятнадцать человек уселись за стол делить портфели в правительстве, которого ещё несколько часов назад не существовало.
Никто из них тогда не думал о том, чем это закончится. Впрочем, история редко предупреждает заранее.
Первый советский Совнарком собрался через два дня после революции. Эсеры отказались войти в состав правительства — принципиально, демонстративно. Так что все пятнадцать наркомов оказались большевиками. Один народ, одна партия, одна идея. Казалось бы — монолит.
Через двадцать лет большинства из них не было в живых.
Председателем правительства стал Владимир Ульянов. Сорок семь лет, дворянского происхождения, с примесью калмыцкой крови, юридическое образование. За годы председательства он провёл 375 заседаний Совнаркома, параллельно руководил партией и Советом рабоче-крестьянской обороны. Трудоспособность — нечеловеческая.
В январе 1924 года он скончался, не дожив до пятидесяти четырёх лет. По настоянию «трудящихся» тело забальзамировали и поместили в мавзолей на Красной площади, где оно находится по сей день. Ленин стал единственным членом первого правительства, чья судьба после смерти приобрела такой масштаб официального культа.
Наркомом иностранных дел назначили Льва Бронштейна — того самого, которого знал весь мир под именем Троцкий. Именно он, по некоторым сведениям, придумал само слово «нарком». Символично: человек, придумавший название должности, занимал её лишь до марта 1918 года и сам признавался, что наркомат почти не посещал — сидел в Смольном.
Дальнейшая биография Троцкого напоминает карту изгнания. Сначала Алма-Ата. Потом — за пределы страны. Турция, Франция (те терпели его полгода), затем несколько лет мытарств: ни одно государство не хотело принимать создателя Красной армии. Только в 1935 году Норвегия согласилась дать ему убежище — и то ненадолго. В декабре 1936-го он пересёк океан и осел в Мексике.
В августе 1940 года агент НКВД нанёс ему удар ледорубом. Троцкому был шестьдесят один год. Похоронен в Койоакане — в городе, где провёл последние годы как почётный изгнанник мировой революции.
Нарком по внутренним делам Алексей Рыков продержался на посту девять дней. Успел учредить рабочую милицию — и подал в отставку, требуя коалиционного правительства. Потом долго шёл вверх: заместитель председателя Совнаркома, затем сам председатель — с 1924 по 1930 год. Казалось, карьера сложилась.
В 1937 году его арестовали. Обвинили в шпионаже в пользу Германии и «правом уклоне». Расстреляли в марте 1938-го, в пятьдесят семь лет. Реабилитирован лишь в 1988 году — позже всех остальных.
Нарком земледелия Иван Теодорович пробыл в должности до декабря 1917 года. Тоже ушёл ради коалиции. Потом — партизанщина в Сибири, работа в наркомате земледелия, шесть лет редактором журнала «Каторга и ссылка». Арестован в июне 1937-го, расстрелян в сентябре. Шестьдесят два года.
Нарком просвещения Анатолий Луначарский оказался одним из немногих, кто вышел из первого правительства живым и собственной смертью. С 1922 года он представлял СССР в Лиге Наций в Швейцарии. В 1933-м получил назначение послом в Испанию — но до Мадрида не доехал. Скончался в дороге. Ему было пятьдесят семь.
Нарком по военным и морским делам — это коллегиальная должность, которую занимали трое, включая Павла Дыбенко. Краснофлотец, крестьянин, человек с тремя классами городского училища. Наркомом проработал до середины марта 1918 года. В январе 1938-го уволен из армии, в феврале арестован. Обвинение — шпионаж в пользу США и военно-фашистский заговор. Расстрелян в июне того же года. Сорок девять лет.
Нарком труда Александр Шляпников держался до осени 1918 года, потом работал торговым представителем во Франции, руководил «Металлоимпортом». В 1933-м его исключили из партии за «антиленинские клеветнические измышления», выслали на Кольский полуостров, потом осудили, потом сослали в Астрахань. Расстреляли в сентябре 1937 года. Пятьдесят два года. Место захоронения неизвестно.
Нарком по делам торговли и промышленности Виктор Ногин пробыл в должности чуть больше недели — тоже из-за несогласия с однопартийным составом правительства. Умер в мае 1924 года, сорока пяти лет. Один из немногих, кого репрессии не настигли — просто не успели.
Нарком юстиции Георгий Оппоков подал в отставку через несколько дней — протестовал против мирного договора с Германией. Потом руководил трестом «Донуголь», занимал пост заместителя председателя Госплана. В 1937-м арестован, в декабре 1938-го расстрелян. Пятьдесят лет.
Нарком по делам национальностей — Иосиф Джугашвили. Грузин, сын ремесленника, недоучившийся семинарист из Тифлиса. В первом правительстве — один из многих. В 1922 году стал генеральным секретарём партии и никогда этот пост не оставлял.
Скончался в марте 1953 года, на семьдесят третьем году жизни. По официальным данным — инсульт. Обстоятельства его смерти до сих пор вызывают споры среди историков: слишком много странностей в том, как медицинская помощь запоздала на несколько часов.
Из пятнадцати человек, севших за тот стол в октябре 1917 года, до семидесяти лет дожил один. Тот самый, который имел привычку решать, кому жить, а кому нет.
Восемь из пятнадцати наркомов первого состава были расстреляны. В основном в 1937–1938 годах. Все они — реабилитированы посмертно, большинство в 1956-м, один в 1963-м, один в 1988-м. Реабилитация пришла, когда помнить было уже почти некому.
Незадолго до смерти Ленин написал о собственном правительстве: он признал, что пять лет «суетни» вокруг государственного аппарата доказали только его непригодность, и что вся эта работа лишь засоряла учреждения и головы.
Это не оговорка и не кризис. Это диагноз, поставленный системе её же создателем.
История первого советского правительства — не про революцию. Она про то, что происходит, когда люди, строившие машину власти, забывают: машина не знает, кто её строил.