Охая и всхлипывая, Светлана Николаевна помчалась в квартиру Дмитрия к детям. Елена поехала в больницу узнать, что с Вероникой. Дмитрий был до того взвинчен, что от него ничего невозможно было добиться. Да он и в нормальном состоянии не стал бы ничего объяснять, считая всякие пояснения ниже своего достоинства — тем более с сестрёнкой.
Нагоняй от врача Дмитрий получил как раз в присутствии Елены. Девушка подошла к палате Вероники, когда в коридоре шла его беседа с доктором. Она подошла поближе и поздоровалась:
— Здравствуйте, я его сестра, — кивнула она в сторону Дмитрия.
— Здравствуйте, очень хорошо, — отозвался доктор в очках и медицинской маске, сдвинутой на подбородок. — Как раз всё выскажу вам обоим. — Он повернулся к Дмитрию, и в голосе его зазвучал неподдельный гнев: — У вашей жены диагностировали тяжёлое истощение. Как вы в наше время, с нашей медициной, смогли довести свою жену до такого состояния? Это просто немыслимо! Если бы вы были необразованным человеком, неграмотным деревенским дураком — тогда ещё хоть как-то можно было бы понять, почему ваша жена выглядит как ходячий скелет.
— Не учите меня жить, — осадил его Дмитрий. — Я сам врач и прекрасно всё понимаю.
— Ах, вот как! — разозлился доктор окончательно. — Вы сами врач? Тогда где же ваш профессионализм? Где ваша гуманность? Или она касается только больных? Жену свою вы не считаете больной?
Дмитрий молчал — перед коллегой ему было неудобно показывать свой характер, ещё и разговоры пойдут в профессиональной среде. А там авторитет зависит от отзывов. К тому же возразить доктору было нечего — всё правильно говорил.
— Вы правы, доктор, — горячо подхватила Елена. — Мне так жаль, что мы живём далеко и редко можем помочь с малышами. Веронике обязательно нужна была поддержка. Что мы можем сделать, чтобы она быстрее поправилась?
— Заботиться надо о вашей мамаше, — резко ответил врач. — Сил у неё не осталось совсем. Помогать ей, дать отдых, хорошее питание и длительный сон — это необходимо. А в таком режиме, как она жила, — это скорая смерть. Госпитализация обязательна. Минимум неделю, а лучше две.
Посетить Веронику разрешили, но от Дмитрия больная не услышала ни слов одобрения, ни извинений. Наоборот, при взгляде мужа на неё Вероника почувствовала бесконечную вину и тоску. Дмитрий ничего не стал говорить, положил на тумбочку пакет с яблоками и вышел.
Елена побыла с Вероникой, которая расплакалась после ухода мужа.
— Поплачь, поплачь, потом легче станет, — успокоила её свояченица. — Это ты от слабости плачешь. Завтра тебе уже будет лучше, потому что выспишься.
— А дети? — заливалась слезами невестка. — Как же они без меня?
— С детьми мама, не переживай, — твёрдо сказала Елена. — Ей дали отпуск. Мама же их всех любит. Если что — подружек позовёт, помогут. Так что ты ешь и спи. Тогда быстро силы восстановятся. Вот увидишь.
У Вероники уже сами собой закрывались глаза — ей вкололи успокоительное, чтобы не расстраивалась и быстрее шла на поправку. Обычная практика в таких случаях. Елена спокойно оставила больную — с ней будет всё в порядке, медики позаботятся. Другое дело — мама с тремя малышами. Вот кому теперь придётся туго. Дмитрию нужно было работать, и первое время с детьми действительно сидела Светлана Николаевна.
Женщина продержалась около недели, а потом её начало подводить здоровье. Несмотря на весь свой житейский опыт, она только теперь поняла, насколько велика была ноша невестки. Ведь матери Дмитрия никто не предъявлял таких требований, как жене. В доме сына Светлана Николаевна тщательно не убирала — только за одеждой детей успевала следить и вовремя их кормить. О мытье посуды, полов, стирке вспоминала лишь в редкие минуты, когда дети играли или спали. У неё поднялось давление, нянчиться стало невмоготу. Тогда семья Громовых приняла весьма неожиданное для Елены решение. К счастью, девушка об этом не подозревала и спокойно шла домой после занятий — иначе впору было бы ей просить убежище у подруг или у родных.
В тот день она возвращалась домой в приподнятом настроении. Дела шли прекрасно: после окончания института Елена сразу же нашла работу и как раз собиралась заступить на пост буквально на днях. Она никак не ожидала, что дома ждёт семейный совет. Войдя в прихожую, девушка увидела всю семью в полном составе. Даже старшие дети были временно предоставлены сами себе и с криками носились по комнате. За столом сидели родители и Дмитрий. Светлана Николаевна держала на руках младшего внука.
— Елена, садись, — объявила Светлана Николаевна. — Нам надо с тобой поговорить.
Дочь удивлённо посмотрела на неё, потом оглядела остальных. Дмитрий насупился и смотрел в сторону. Отец прервал молчание многозначительным покряхтыванием — это была его обычная практика в тех случаях, когда он хотел отмолчаться и самоустраниться. Светлана Николаевна решительно начала:
— Дочка, ты знаешь, я человек нездоровый. Мне уже много лет, и я уже не могу следить за детьми. Здоровье не то. Дмитрий и работает, и тоже не может сидеть дома. Поэтому мы тут все посовещались и решили, что с детьми брата должна пока пожить ты.
— Я не поняла, — растерянно сказала Елена, действительно не понимая, к чему клонит мать.
— Что значит — пожить с детьми? — Дмитрий, как обычно, взял объяснение на себя и говорил слегка брезгливо и раздражённо. — Ты переезжаешь в мою квартиру и живёшь там постоянно. А я пока вернусь к родителям. Мне после работы нужен отдых — я не смогу работать, если останусь там. У себя дома дети мне будут мешать. А когда Вероника выйдет из больницы, ты сможешь уйти.
Елена смотрела на брата и не знала, что сказать. Потом по очереди оглядела родителей, которые прятали глаза.
— Вы что, здесь все с ума посходили? — наконец выговорила она. — Ничего, что я тоже выхожу на работу?
— Ни к чему тебе эта работа, — отрезал Дмитрий. — Никакая работа тебе и не нужна. Деньги на содержание детей я буду привозить, а работать женщине вообще ни к чему. Её предназначение — воспитывать детей.
— Чужих детей воспитывать? — Елена буквально кипела от возмущения. — То есть я должна забыть про свою личную жизнь, про работу, чтобы растить твоих детей? Я не знаю, с чего вы все здесь решили, что я должна жертвовать собой из-за тупости и твердолобости своего брата. Я не собираюсь это делать!
— Выбирай выражения! — повысил голос старший брат. — Ты что хочешь сказать, что отказываешься? Не хочешь помочь своей семье?
— Глупо было даже надеяться, что я на это пойду, — девушка вспыхнула как спичка и не могла даже сосредоточиться, чтобы привести какие-то аргументы против такого бессовестного предложения.
Вмешалась Светлана Николаевна:
— Елена, ты не имеешь права так поступать. Мы твои родители, мы тебя вырастили. Ты тоже должна чем-то жертвовать ради своей семьи.
— Даже не мечтайте, — выкрикнула Лена в лицо Дмитрию. — Я ни в коем случае не перееду в твою квартиру и не буду нянчить твоих детей!
— Ах так! — зашипел брат. — Значит, ты никого не любишь? Ты, может быть, рада, что мы все оказались в такой ситуации?
— Нет, — твёрдо ответила Елена, стараясь говорить спокойно, хотя внутри у неё всё кипело. — Я чужому несчастью никогда не рада, и племянников я очень люблю. Они, в отличие от своего отца, ещё не успели стать законченными эгоистами. Им нужна няня и счастливая, здоровая мать — вот что им нужно. А не отец, который им ни одной пелёнки не поменял, зато только и знает, что упрекать всех. «Работает он, видите ли».
Малыш, которого держала на руках Светлана Николаевна, вдруг заплакал. Бабушка понесла его в другую комнату, подальше от шума. На резкие голоса прибежали старшие дети и тоже закапризничали. Дмитрий сидел, не обращая на сына и дочь никакого внимания. Елена посадила малышей за стол, дала им поесть и при этом не переставала говорить:
— Ты, Дмитрий, довёл Веронику до такого состояния, что хуже поступали, наверное, только фашисты в концлагерях, — голос её дрожал от гнева. — Её же на ветру качает! Неужели ты не видишь? У бедной девушки за эти годы даже нормальной одежды на выход не появилось. А ты всё хвастаешься, что обеспечиваешь семью. Наш папа всю жизнь работал, но ни разу не попрекнул нас едой или нарядами. А мама — посмотри на неё — и работала, и готовила, но зато и в музей, и на концерт успевала сходить, потому что её ценили и берегли. А ты ведь...
Вернулась Светлана Николаевна, укачав маленького внука в своей спальне, куда не доносились громкие голоса взрослых. Матвей и Кира, поужинав, продолжали сидеть за столом, настороженно поглядывая то на отца, то на Лену. Дед, как обычно, не произносил ничего лишнего, только покряхтывал и покашливал. Дмитрий сидел с каменным выражением лица, считая ниже своего достоинства перекрикивать сестру — другим способом прекратить её монолог он не мог. Слишком сильным было негодование Елены.
Наконец он воспользовался минутной передышкой, пока Елена занялась малышами, и холодно произнёс:
— Ты не имеешь никакого права лезть в дела моей семьи и рассуждать о моих отношениях с женой. У тебя у самой до сих пор даже жениха не было. Так что нечего разглагольствовать о том, что надо и что не надо делать.
— Ах так! — взбесилась Елена. — Значит, рассуждать я права не имею, а нянчить твоих родных детей не только имею право, но и прямо обязана? Не чувствуешь, что с логикой что-то не то? Совести у тебя нет, дорогой братец. Сел на шею своей жене, а теперь хочешь на мою сесть? Ничего не выйдет. Твои дети — ты и воспитывай их.
— Лена, Леночка, ну что ты такое говоришь? — залепетала Светлана Николаевна. — Это же твой брат, твои родные племянники.
— Знаешь что, мама? — Лена повернулась к матери. — Это ты всю жизнь его выделяла. «Димка то, Димка сё». Он у тебя всегда был на месте принца. Ты его обожествляла, а он этим нагло пользовался. Сладкий кусочек — Дмитрию, потому что он, видишь ли, в младенчестве болел. Особое отношение — ему, потому что он самый хороший. Я никогда не ревновала и не завидовала, старалась тебя понять. Но сейчас Дмитрий уже взрослый мужчина, глава большой семьи. Ответь мне честно: он уже должен за свою собственную семью отвечать или нет?
Светлане Николаевне ответить было нечего. Она всегда старалась избегать этой темы — неравенства своих детей. Действительно, здесь дочь припёрла её к стенке. И ведь дочь права. Но вслух она всё ещё пыталась доказать обратное, робко вымолвила:
— Ты должна помочь Димке...
Елена на секунду замерла, потом выкрикнула:
— Всё, я ухожу. Сами разбирайтесь, чего добились, а мне это не нужно.
Она торопливо оделась и ушла, не желая слышать, какими раздражёнными тирадами разразится её семейство.
Уйдя из дома, Елена временно устроилась у подруги. Молодой человек, с которым у неё не так давно завязались тёплые отношения, звал к себе, но Лена не хотела опережать события. Долго ни с кем из родственников она не общалась. Через какое-то время ей позвонил папа, и Лена стала иногда звонить ему сама, узнавать о самочувствии и домашних делах.
— Дочка, ты бы вернулась, — вздыхал Михаил Сергеевич. — Мама всё переживает, давление у неё постоянно повышается. Сильно переживает, что тебя нет.
— Нет, папа, — непримиримо отвечала Елена. — Ни за что не вернусь, чтобы снова ссориться с мамой. Ей станет ещё хуже. Пусть лучше успокоится без меня.
— Так ведь скучно в квартире, — пожаловался отец. — Тишина, тоскливо. Ты не представляешь как.
— А вы внуков привезите, — посоветовала Лена. — Хоть ненадолго заберите. Мама хоть немного отдохнёт, а ты поиграешь с ними. Они же тебя так любят.
Внуки и правда обожали деда. С ними он обретал и хорошее настроение, и игры выдумывал такие, что другому в голову бы не пришли. Светлана Николаевна отошла от обиды на дочку только через болезнь. В душе она понимала, что Елена высказала им на прощание чистую правду. Она на самом деле относилась к своим детям настолько по-разному, что все родственники это замечали. Но она сама никогда не соглашалась с этим, всегда и во всём оправдывала Дмитрия. После долгих дней раздумий она всё же поняла, что дочь права. И когда Елена позвонила отцу, сама взяла у него трубку и сказала:
— Доченька, возвращайся домой. Прости меня, я уже старая, всякое в голову приходит. Обидела я тебя.
Елена без особого желания, но всё же вернулась. Разумеется, она уже привыкла к самостоятельной жизни, но не хотела обижать пожилых родителей, окончательно покинув их. А вот с Дмитрием Елена больше так и не общалась никогда. Брат с сестрой стали врагами на всю оставшуюся жизнь.
В тот последний вечер, когда родня решила сделать из Елены няню для Дмитриевых ребятишек, ему пришлось возвращаться с детьми в свою квартиру. У родителей не было ничего необходимого для малышей — всё нужное осталось дома. Такси, детские слёзы и капризы, баул с памперсами и сменной одеждой — от всего этого Дмитрий был просто в исступлении. На другое же утро он позвонил на работу и взял незапланированный отпуск. Больше смотреть за детьми было некому. Светлана Николаевна лежала дома с высоким давлением, к ней приходила медсестра делать уколы — была даже угроза госпитализации. Но Елена обо всём этом уже не узнала. Она решила никому не звонить и ничего не выяснять, пока не привыкнет к работе. Карьера для юриста должна складываться с самого начала, и девушка дорожила работой, хотела набраться опыта.
Как бы она ни была занята, Елена всё-таки нашла время навестить Веронику. Купила немного фруктов и пришла в знакомую палату. Заранее решила не тревожить больную лишними разговорами, давать только позитивную информацию. Вероника очень обрадовалась посетительнице.
— Леночка, — протянула она тонкие руки к подруге. — Как я тебе рада! Спасибо, что выбралась.
— Тебя не узнать, — бодро произнесла Елена, улыбаясь. — Помолодела, похорошела. Батюшки, да у тебя даже румянец на щеках появился, а?
— Да откуда же, Лена? — улыбнулась Вероника. — Солнца-то нет. На свежий воздух пока тоже не разрешают выходить.
— Ну, как ты себя чувствуешь? Аппетит появился? — принялась расспрашивать Лена. — Чем тут вас кормят?
— Да плохо она ест, — пожаловалась соседка Вероники по палате. — Её врач ругал. У неё только одно на уме — дети.
— Да, это серьёзно, — встревожилась Лена. — Так не пойдёт, Вероника. Надо бы, конечно, почаще тебя навещать, да тут такое дело... Я ведь на работу вышла. Первое время все силы придётся отдавать, куда деваться. А у мамы давление подскочило, она на уколах. Пожилой человек, ничего не попишешь. А насчёт детей ты даже не переживай. Там Дмитрий сразу взял отпуск, всё сам делает: и еду готовит, и убирается сам.
Девушка врала напропалую — на самом деле она совершенно не знала, как справляется её брат, который даже за собой не мог ухаживать, не то что за тремя детьми. Но своего Елена добилась: Вероника, выслушав её фантастический рассказ о семейном благополучии, видимо, успокоилась и даже заулыбалась.
— Так что ты мужа не жди, — направила Елена мысли невестки в нужное русло, действуя на опережение. — Тебе нужно только спать и накапливать силы. Обещаешь всё съедать?
— Ладно, ладно, — прошептала Вероника и благодарно пожала ей руку.
Уходила от неё Елена с тяжёлым сердцем. Ей было очень жаль детишек и маму. Но если она плюнет на себя, на свои планы — что же это получится? Нет, нельзя жертвовать собой ради человека, который принимает эту жертву как должное. Пусть Дмитрий сам на собственной шкуре испытает, каково это — растить детей, вести хозяйство, не иметь ни минуты свободного времени. Он быстро поймёт, что необходима помощница по дому. Елена вовремя остановила сама себя. Жалея невестку и племянников, она чуть не прослезилась, но такого быть не должно. Дмитрий вполне способен делать всё для других — так пусть делает. Хотя бы такой ценой он должен получить жизненный урок. Пусть поймёт, что земля вокруг него не вертится.