Первый месяц молодые прожили у родителей мужа, и Елена не могла нарадоваться присутствию в доме Вероники. Невестка оказалась быстрой и с какой-то даже радостью взвалила на себя все домашние хлопоты. Пришедшей из института Елене оставалось только отдыхать.
Вернувшись с лекций, Елена удивилась:
— Ой, Вероника, я как раз собиралась полы помыть, а у тебя уже так чисто.
— А что мне ещё делать? — улыбнулась невестка. — Я утром взяла и вымыла. Мне же не сложно.
Она улыбалась так, будто радовалась возможности порадовать сестру мужа.
— А чем это так вкусно пахнет? — принюхалась Лена. — Неужели ты и ужин приготовила?
— Суп с клёцками, с курицей, а на второе — плов, — опять улыбнулась Вероника. — Сейчас родители придут, Дмитрий вернётся — будем ужинать.
Это счастье для Светланы Николаевны и Елены продолжалось недолго. Через месяц после свадьбы Дмитрий заявил:
— Ну что, родня, скоро мы вас покинем. Я купил квартиру на свои накопления. Мы с Вероникой переезжаем на днях — пора уже жить отдельно от родителей.
Он действительно купил небольшую двухкомнатную квартиру на окраине города и записал её на свою маму. Мнение Вероники при этом не учитывалось — да она и не пыталась его высказывать. Дмитрий просто ставил жену перед фактом, никак не объясняя своих решений.
Когда молодые переехали, Елена немного расстроилась. Она успела подружиться с Вероникой — тихой, трудолюбивой, с мягким характером. Та старалась вообще никого не обременять и была настолько покладистой, что своенравная Елена просто поражалась.
— Разве такое возможно? — спрашивала она невестку. — Как ты так можешь — всегда спокойно всё принимать? Тебе разве не хочется возразить, по-своему что-то сделать?
— Нет, — опускала глаза Вероника. — Дмитрий же лучше знает. Он старше, институт закончил, у него опыт.
— Но разве тебе всё равно? — не успокаивалась Лена. — У тебя же есть своё мнение.
— Мне же самой лучше, когда я с ним согласна, — слабо возражала Вероника, и этим обезоруживала подругу.
Постепенно Вероника рассказала о себе поподробнее. В прошлом у неё было немного радости. Росла девочка без матери, сначала с бабушкой, которая и приучила её к порядку, и научила разным домашним делам. Когда бабушка умерла, Веронику забрал к себе отец, к тому времени уже женатый на простой, порядочной женщине, которая трудилась на заводе на тяжёлой работе.
— Она была хорошая, — говорила Вероника. — Но у неё своих трое детей, они её со всех сторон дёргали. Тёте Вале было трудно с ними — мы уже жили отдельно, дети уже взрослые были. Но тётя Валя всё равно вся извертелась между ними и моим отцом. Папа не любил, чтобы чужие дети ему мешали. И в конце концов тётя Валя ушла от папы — не смогла без внучат жить.
— А как же ты? — пожалела девочку Лена.
— Так я недолго у них прожила, — объяснила Вероника. — Бабушка умерла, когда я в восьмом классе училась. Год пожила у отца с мачехой, а потом поступила в медицинское училище. После него устроилась на работу — вот и всё.
— А в училище как училась? — Елене было интересно всё, потому что она никогда не сталкивалась с такими жизненными историями — у неё пока всё шло благополучно, слава богу.
— Я сразу попросила общежитие, — объяснила Вероника. — Я, можно сказать, сирота при живом отце, во-первых, а во-вторых, была прописана у бабушки — это не в черте города. Мне дали место. Так что я умею всё: и экономить, и готовить, и мало есть.
Вероника тихонько засмеялась — тоненьким, слабым смешком, словно боялась, что кто-то её услышит. Лена смотрела на неё и представляла, через что же пришлось пройти этой хрупкой девушке. «Хоть бы брат её берёг», — подумала она. Как бы то ни было, все три женщины в семье жили дружно, да и невозможно было ссориться с кроткой и податливой Вероникой, которая была похожа на Золушку — и не по принуждению, а по собственной доброй воле.
В первое время после переезда Дмитрия и Вероники Елена не особо поддерживала с ними связь. Студентка — человек занятой: то к сессии надо готовиться, то вечеринка с подружками. Да и мешать молодожёнам не хотелось — они и так долго не могли побыть вдвоём после свадьбы. Какой там медовый месяц в немаленькой семье? Не успели притереться друг к другу, постоянно на виду у родителей.
Всё изменилось после рождения её первого племянника Матвея, которого Елена совершенно неожиданно для себя самой очень полюбила. Она никогда не думала, что сможет проникнуться нежностью к беспомощному краснолицему существу, которое даже взгляд не умеет фокусировать, только орёт и пачкает пелёнки. Но после первого знакомства с маленьким сыном Дмитрия и Вероники девушка чувствовала, как ей хочется снова держать в руках этот тёплый свёрток и смотреть на сморщенное личико. А ещё ей хотелось по-настоящему помочь Веронике.
Елена начала ездить к Нике, чтобы побыть с малышом, пока та сходит в поликлинику или в магазин. Вместе они купали мальчика, но Лена старалась приезжать в такое время, когда точно знала, что Дмитрия нет дома. По брату она совершенно не скучала — наоборот, избегала его. Вероника оставалась всё такой же тихой и улыбчивой, всё спорилось в её руках. В квартире была чуть ли не стерильная чистота, пухленький малыш всегда был сыт и благоухал детской присыпкой и кремом.
— Как же ты всё успеваешь? — удивлялась ей Елена. — Он же, наверное, и по ночам просыпается, и кушать просит. Ты сколько часов вообще спишь, мамочка?
— Ну как же не просыпаться? Он же живой, — мягко отвечала Вероника. — И просыпается, и плачет — это уж как у всех бывает. Я стараюсь всё успеть, пока он спит.
Елене оставалось только порадоваться за брата. Получается, он всегда и во всём был прав — нашёл себе такую жену, какую хотел. И самое главное — её саму всё устраивает. Ни разу Елена не слышала от Вероники ни единой жалобы. Хотя она предпочитала уходить до возвращения брата с работы, но прекрасно видела, как суетится Вероника перед приходом мужа.
— Что ты так носишься? — говорила она, собираясь в прихожей. — Придёт — вместе и разогреете ужин.
А Вероника нетерпеливо смотрела на часы, словно невольно торопя гостью:
— Нет, Леночка, что ты? Ужин обязательно должен быть горячим, и в квартире ни соринки. Дмитрий же очень аккуратный, он любит, чтобы всё было в порядке.
Когда у ребёнка полез первый зубик и он начал капризничать, Вероника, казалось, больше расстраивалась из-за того, что малыш не даст спать Дмитрию.
— Ну и что, что не даст? Это же его сын, — возмущалась Елена. — Будет ночью капризничать — пусть Дмитрий тебе помогает.
— Да ты что? — испуганно отвечала Вероника. — Дмитрий же после работы, он не должен по ночам вставать. Я уйду с Матвеем в другую комнату, а муж должен спать.
И вновь в её словах Елена словно слышала голос брата. Дмитрий за какие-то два года совместной жизни полностью подчинил себе жену — она теперь даже говорила его словами.
— Мама, он её добьёт, я боюсь, — рассказывала девушка Светлане Николаевне, вернувшись домой. — Она и так худая, и слабенькая, одни глаза светятся. В конце концов, это же живой человек из плоти и крови. Работает на износ, будто она не женщина, а запрограммированный на домашний труд робот. Нет, я бы на месте Дмитрия пожалела такую добрую женщину.
— Какой же он всё-таки эгоист, — добавила она с горечью.
— Ну что ты так плохо про родного брата? — обижалась мать, души не чаявшая в сыночке. — И вовсе он не эгоист. Работает, обеспечивает семью — должен отдыхать. Вероника всё правильно делает. Думаешь, с мужем жить так просто? Приходится приспосабливаться. Что поделаешь?
— Так ведь она ни одного дня не может передохнуть, — негодовала Елена. — Спроси её, была ли она хоть раз с Дмитрием в театре или хотя бы в кино. Я уверена, что не были ни разу. А продукты, которые она сама таскает, да ещё при этом бежит, чтобы успеть, пока ребёнок спит. Дмитрий разве не может по пути хотя бы хлеба с молоком купить?
— Ну, театр и кино... — задумчиво протянула мать. — Зато Дмитрий у нас не курит, не пьёт. Заработанное тратит не на себя, а на свою семью.
— Не знаю, мама, — твёрдо сказала своенравная дочь. — Если такой муж, то зачем он вообще нужен? Угождай ему, всё делай по его указке. Ни за что на свете не соглашусь жить так, как Вероника живёт.
Через полтора года после рождения первого ребёнка Вероника родила девочку — такую же темноглазую и улыбчивую, как она сама. Её назвали Кирой. Матвей, который сам только начинал делать первые шаги, вроде бы не ревновал — вроде не должен ещё ничего понимать. Но недостаток материнского внимания мальчик ощутил сразу: стал капризным, то ли болел, то ли просто постоянно пребывал в плохом настроении. Елена, продолжавшая их навещать, видела, что невестке стало ещё тяжелее. Двое маленьких детей на руках, а муж палец о палец не ударит дома и ни в чём не помогает. Но Вероника уже на каком-то автопилоте старалась поддерживать их уровень жизни на прежней высоте — всё так же, чтобы был горячий ужин, и чтобы сытые и довольные дети поменьше капризничали.
— Вероника, Кира плачет! — кричал из своей спальни Дмитрий. И жена неслась унести ребёнка, чтобы девочка не мешала отцу отдыхать.
«Забери Матвея, он стучит игрушкой», — нервничал он в другой раз, когда сын не давал ему смотреть телевизор. И снова Вероника утаскивала сына в другую комнату, а её божество оставалось наедине со своими удовольствиями в отдельной комнате, куда не должны были проникать никакие житейские заботы и помехи.
Елена старалась приезжать почаще, чтобы помогать Веронике, но не всегда это получалось. Во-первых, Дмитрий и Вероника жили далеко от центра, где в основном проходила жизнь Елены. Во-вторых, учёба в институте требовала всё больше сил и времени. К тому же у девушки было много подруг и друзей, с которыми хотелось проводить время. С братом Елена виделась только в доме родителей, куда он порой заглядывал после работы. Мать радостно кидалась навстречу своему любимчику, по которому очень скучала:
— Димка, сыночек, вот радость-то какая! Идём, я тебя покормлю твоим любимым рассольником.
Отец выглядывал из своего кабинета, улыбался:
— Ну что, сын, как оно там? Всё в порядке? Внуки растут?
— Да что им будет? — отмахивался брат и садился на своё место за кухонным столом, радуя мать своим присутствием.
И только Елена, бросив неприветливый взгляд на аккуратного, красивого Дмитрия, видела в нём совсем не того человека, каким его считали родители. В душе у неё не было ни капли тепла к этому властному и деспотичному педанту.
Как бы ни старались родители гордиться сыном и закрывать глаза на его жёсткий характер, жизнь постепенно давала понять, что они неправы. Всё труднее было делать вид, будто у молодой пары всё складывается гладко. На самом деле стало ясно, что дела идут не так хорошо, как хотелось бы старикам.
Дмитрий, как обычно, забегал к родителям после работы, иногда ужинал. В один из приходов он был оживлён, чему-то радовался и после приветствия торопливо похвастался:
— А у нас радость. Вероника снова беременна.
Он заявил это так самодовольно, что у Светланы Николаевны округлились глаза, женщине стало дурно, и она присела на диван.
— Но ведь старшему ещё только пять исполнилось, — почти прошептала она, не веря своим ушам.
Отец семейства сухо поздравил сына, а шокированная Елена не стала сдерживать истинных эмоций:
— Дмитрий, ты что, совсем озверел? У вас двое маленьких детей! Матвей, считай, недавно перестал по ночам плакать, а малышка постоянно на руках у матери. Вероника не справится, если будет ещё третий. Ты хоть о ней подумал?
— Это вместо поздравлений? — холодно спросил брат. — О чём это я ещё должен думать? Раньше в семьях и по десять детей было, и женщины прекрасно справлялись. Это и есть предназначение любой женщины — воспитывать детей, хранить домашний очаг. А не как некоторые учиться в институтах непонятно зачем.
— Так ведь Веронике уже с двоими тяжело было, — не унималась Елена. — Ты же абсолютно ни в чём не помогаешь своей жене. А с тремя она просто не справится. Или ты планируешь нанять няню?
— Какую няню? — усмехнулся Дмитрий. — Я что, похож на миллионера? Настоящей женщине дети в радость. Но тебе этого не понять. Да и вообще, много ли ты понимаешь? Не всем, дорогая сестрёнка, дано быть настоящими женщинами.
Елена проглотила оскорбление. «Плевать, что он говорит, — подумала она. — Я переживала не в первый раз, когда слышала обидные слова от брата — с самого рождения Дмитрий только и делал такие выпады против меня. Гораздо хуже то, что он совершенно не думает о своей жене».
На следующий же день Елена поехала к Веронике, чтобы уговорить ту сделать аборт.
— Нет, Леночка, — сказала ей Вероника, покачав головой. — Уже все сроки прошли. Да и разве Дмитрий согласится на это? Поздно. И потом, я сама хочу родить.
Конечно, молодая женщина возражала на словах, но в глазах её уже виднелась непроходящая усталость, глубокая и тяжёлая.
— Так ты же надорвёшься одна с тремя детьми, Ника! — воскликнула Елена. — Если бы мы жили хоть поближе, или мама могла бы оставить работу, но она ещё даже на пенсию не вышла. Как же быть? Одной женщине это просто не под силу.
Вероника прятала глаза и молчала — она точно знала, что Дмитрий в любом случае будет настаивать на родах. Елена оказалась права. Усталый вид, болезненная худоба Вероники — всё это было только цветочками по сравнению с тем, какой стала невестка, когда родился третий ребёнок, снова мальчик. Его назвали Романом.
Елена старалась приезжать к ней так часто, как только могла. На Веронику было больно смотреть: глаза обведены тёмными кругами от недосыпа, а из них на Елену смотрела загнанная лошадь. С каждым новым приездом Лене бросалась в глаза усиливающаяся худоба невестки. Молодой маме даже поесть было некогда, и в квартире уже не было прежнего идеального порядка. Елена приезжала на пару часов, хотя бы для того, чтобы заставить Веронику банально поспать, но та не соглашалась.
— Иди-ка давай в ту спальню ложись, пока я с племянниками поиграю, — командовала Елена. Раздевшись и вымыв руки, она забирала из рук Вероники младенца.
— Ой, нет, так много дел, так много дел, — бормотала Вероника. — Дмитрий будет ругаться.
И тут же, принимая помощь, она впрягалась либо в готовку, либо в уборку. Её жертвенность ради мужа пугала Елену до глубины души.
— Вероника, хватит, не сходи с ума, — сказала она наконец. — Остановись и передохни. Так, как ты, жить нельзя. Ты же света белого не видишь. Заставь Дмитрия нанять тебе помощницу.
Неожиданно Вероника разрыдалась — тихо, без всхлипов, только слёзы текли по бледным щекам.
— Да какая помощница, Елена, о чём ты говоришь? — прошептала она сквозь слёзы. — Я даже предложить такое мужу не осмелюсь. Разве он согласится? Будет кричать, что я бездельница и лентяйка. Но ты права, я уже больше не могу. Я с ног валюсь. Посидишь немного с детьми, я посплю?
Вероника вырубилась на несколько часов — спала так крепко, что даже не слышала детского плача. А Елене в тот день пришлось дождаться Дмитрия. Она собиралась надавить на брата, пристыдить, но возмущаться первым начал он.
— Что это значит? — с порога заорал он. — Почему она спит днём? Если уж ты изъявила желание помочь ей с детьми, она могла бы за это время дом в порядок привести. Корзина для белья три дня уже забита, квартира не прибрана — сам чёрт ногу сломит, а она спит!
Дмитрий, ничего не желая слышать от сестры, направился в спальню и грубо разбудил Веронику.
— Ты тут дрыхнешь в постели средь бела дня, как последняя лентяйка, — зашипел он на жену. — А в доме кавардак и грязь. Детей на тётку повесила, а сама прохлаждаешься!
Вероника, с трудом поднявшись с кровати, засуетилась перед мужем, пытаясь загладить свою вину. Елена в сердцах хлопнула дверью и ушла, понимая, что если Веронику всё устраивает, то она ничего не сможет с этим поделать. Но ощущение тревоги не покидало её ни на минуту — тем более что долгое время она не могла навестить племянников из-за нехватки свободного времени на долгую дорогу.
Через неделю неожиданно позвонил Дмитрий — он звонил очень редко, только в самом крайнем случае.
— Вероника попала в больницу, — почти кричал он в трубку. — Детей оставить не с кем. Мне нужно на работу. Я не знаю, что делать!