Он грохотал, пожирал бензин вёдрами и вмещал людей столько, сколько физически не вмещается. Его называли «скотовозом», «луноходом» и «слоном». И при этом он ездит до сих пор.
ЛиАЗ-677. Советский городской автобус, который по всем законам здравого смысла должен был остаться курьёзом эпохи. Но стал её символом.
Вот только история у него куда интереснее, чем кажется.
Первое, что замечаешь, когда смотришь на старые фотографии — морда. Добродушная, почти мультяшная. Большие фары-глаза, округлый нос, что-то детски-беззащитное. Не транспортное средство, а персонаж. И это не случайность — дизайнеры 1960-х действительно закладывали в облик автобуса что-то человеческое.
С конвейера Ликинского автобусного завода он сошёл в 1967 году. Страна как раз переживала хрущёвский оттепельный хмель — новые кварталы, новые надежды, новый транспорт.
ЛиАЗ должен был стать современным автобусом для современных людей.
Получилось своеобразно.
Внутри было тепло — это помнят все. Нырнуть с мороза в автобус, положить закоченевшие ладони на кожух отопителя у первого сиденья — маленькое счастье советского горожанина. Автобус грел честно, без экономии.
Мальчишки занимали заднюю площадку. На каждой кочке она подбрасывала вверх — не сильно, но ощутимо. Своеобразный аттракцион, совершенно бесплатный, курсирующий по расписанию.
Но за этим теплом и весельем пряталась техническая авантюра.
Инженеры поставили на ЛиАЗ первую в Советском Союзе двухступенчатую автоматическую коробку передач. Родом из Львова, она располагалась почти по центру машины и соединялась с двигателем и задним мостом двумя карданными валами.
Звучит солидно. На практике это означало характерный перезвон из-под пола — изношенные крестовины и шлицевые соединения первого кардана стучали на холостых оборотах, будто кто-то катал бутылки в подвале. Пассажиры привыкали. Водители — тоже.
Двигатель достался автобусу бензиновый, мощностью 180 лошадиных сил. По меркам городского транспорта — прожорливый монстр. При полной загрузке и с автоматической коробкой он потреблял до 60 литров на сто километров.
Шестьдесят литров.
Для сравнения: современный городской автобус тратит 25–35 литров дизеля на те же сто километров. ЛиАЗ пил бензин примерно вдвое интенсивнее своих нынешних наследников.
За это водители и прозвали его «слоном».
И здесь начинается, пожалуй, самая живая часть этой истории. Народная смекалка против плановой экономики.
Автоматическая коробка не позволяла ЛиАЗу двигаться накатом — двигатель всегда оставался в зацеплении. Но предприимчивые водители нашли выход. Они устанавливали в кабину обычный домашний выключатель с плоскими белыми клавишами — точь-в-точь как в квартире, — и подключали его к цепи зажигания.
Разомкнул контакт — и автобус весело катится на холостых, не сжигая лишнего топлива. Экономия выходила до десяти процентов бензина.
Куда шла сэкономленная солярка — вопрос риторический. «Золотое время» для водителей, как они сами говорили.
При этом пассажиры ничего не замечали. Автобус ехал, тепло было, мальчишки прыгали на задней площадке.
Теперь о прозвищах — они все заслуженные, но у слова «скотовоз» есть неожиданная родословная.
В Ленинграде автобус называли «луноходом» — вероятно, за большие круглые фары и неспешную, слегка неземную манеру передвижения. Советский луноход как раз активно мелькал в новостях в то время, так что сравнение само напрашивалось.
В остальном Советском Союзе прижилось «скотовоз». Пассажиров набивалось столько, что двери не закрывались — при паспортной вместимости 110 человек в час пик люди буквально висели на подножках. Логика прозвища понятна.
Но настоящие корни у него кубинские.
В 1970-е годы ЛиАЗ-677 поставлялся на Кубу в рамках советско-кубинского сотрудничества. Как городской транспорт он там не прижился — климат, инфраструктура, другой ритм жизни.
Зато кубинцы нашли ему применение нестандартное: стали возить в этих автобусах скот. И для удобства срезали крышу над пассажирской платформой.
Открытый ЛиАЗ с коровами вместо пассажиров — вот откуда «скотовоз». Не советская теснота, а кубинская практичность.
В самом СССР похожие версии без крыши тоже существовали, только назывались иначе — «галоши». На автобусных парках их использовали для перевозки запчастей.
Один и тот же автобус: в Ленинграде — луноход, в провинции — скотовоз, на Кубе — ферма на колёсах, в гараже — галоша.
История эпохи в четырёх прозвищах.
К 1980-м стало ясно, что ЛиАЗ-677 безнадёжно устарел. Бензиновый двигатель в эпоху нефтяных кризисов — расточительство. Автоматическая коробка требовала постоянного обслуживания. Комфорт оставлял желать лучшего.
Завод начал модернизации. Одну, вторую, третью.
Что примечательно — автобус каждый раз выживал. Менялась начинка, обновлялся кузов, появлялись новые версии. ЛиАЗ не умер в 1994-м, когда советская промышленность рассыпалась. Не умер в нулевых, когда города массово переходили на иностранные автобусы.
Он дотянул в серии до наших дней — уже совсем другим, но с той же фамилией на борту.
Добродушная морда исчезла. Характерный перезвон под полом — тоже. Домашние выключатели в кабинах водителей стали историей.
Осталась только фамилия и та особая теплота, которую чувствуешь, когда видишь старую фотографию: автобус, иней на стёклах, и чьи-то красные руки, приложенные к кожуху отопителя.
Зачем водители вкручивали выключатель? Чтобы сэкономить бензин — и немного обмануть систему, которая сама работала через пень-колоду.
Автобус был зеркалом эпохи. Тёплым, шумным, прожорливым, изобретательным зеркалом.