первая часть
После этого разговора, который произошёл примерно через год после свадьбы, отношения начали портиться. Муж всё чаще выговаривал Насте, что она могла бы наряжаться почаще и не забывать про макияж.
— Знаешь, когда я тебя встретил, ты была при параде, — ныл Костя. — А сейчас как мартышка какая‑то: ни каблуков, ни нарядов. Иногда целыми днями не красишься, прическу не делаешь. Собрала волосы в хвостик — и поскакала в свой цирк.
Настю это поразило. На самом деле, ещё во время ухаживаний она приходила на свидания прямо после работы — в своём обычном рабочем виде. Тогда он называл её «блистательной красоткой», а теперь внезапно объявил мартышкой, а её дело окрестил цирком.
— Знаешь что, Кость, — спокойно, но жёстко сказала она. — Я не хотела тебе этого говорить, но раз уж пошёл такой разговор… Я понимаю, у вас в семье принято наносить друг другу моральные травмы и обижать, но со мной это не пройдёт. Не смей никогда называть меня мартышкой и мой бизнес цирком. Тебе ясно?
— Иначе что? — прищурился муж.
— Иначе всё, — коротко ответила Настя.
— Но если ты перестала меня вдохновлять… — заныл Костя. — Купи себе платье, туфли. Будешь носить — и радовать меня.
— Это же тебе надо, — отрезала она. — Хочешь, чтобы я была при параде — купи сам.
Костя в итоге купил ей дешёвое платье и удивился, что оно выглядит ровно на свою цену. Пробормотал что‑то о том, что на естественных, красивых женщинах «любая тряпочка смотрится роскошно». Но Настя посмотрела на него так, что мятеж был немедленно подавлен, и к её нарядам муж больше не возвращался.
На следующий год настала пора обвинений в том, что Настя всё никак не забеременеет. На неё ополчились Инга Петровна, Маша и сам Костя. Под давлением родственников она прошла обследование и принесла справки: с её здоровьем всё в порядке. В клинике сказали, что нужно просто подождать, беременность не всегда наступает сразу.
— Костя, тебе тоже надо обследоваться, — осторожно предложила Анастасия. Ей хотелось положить конец обсуждениям её «неполноценности» за семейным столом.
— Вот ещё! — вспыхнул он. — Проблема только в тебе. Всегда так: если женщина слишком увлечена бизнесом, с ней что‑то не так. Надо было сразу догадаться!
Настя спорить не стала. Подумала, что со временем он успокоится, и тогда можно будет вернуться к этому разговору. В конце концов, это его матери срочно нужны внуки.
А потом начались проблемы с бизнесом. Один из главных клиентов вдруг сказал:
— Не думал я, Анастасия, что вы продадите данные моему конкуренту.
— Вы что такое говорите? Я ничего подобного не делала, — Настя была искренне возмущена.
Клиент серьёзно обиделся, подал в суд, и хотя дело в итоге ни к чему не привело, он сделал всё, чтобы компания Насти потеряла оставшихся заказчиков и не получила новых. Ещё через три месяца уволилась одна из сотрудниц — Татьяна — и почти сразу устроилась на тёплое местечко к тому самому конкуренту, чьи интересы были задеты.
— Тань, скажи честно, это ты продала документы на сторону? — спросила Настя. — Как ты могла? Я ведь взяла тебя без испытательного срока, пожалела, что одна троих детей тянешь. У тебя и компетенций‑то не хватало, но я пошла навстречу.
Насте нужно было восстановить репутацию, она пыталась докопаться до правды.
— Знаешь, Настя, не надо строить из себя благодетельницу, — ухмыльнулась рыжая, полноватая женщина. — Жизнь такая штука: сегодня я бедная одинокая, а завтра — ты.
Лицо недавней весёлой хохотушки стало злым и мрачным, Татьяну было не узнать. Анастасия была почти уверена, что утечка пошла именно через неё, но доказательств не было. Старые клиенты уходили, новых не появлялось, а налоги, аренду офиса и зарплаты всё равно нужно было платить. Она приняла решение закрываться.
У Кости в это время, наоборот, началась полоса везения: его, как он мечтал, назначили заместителем генерального. Зарплата выросла. Но если в хорошие времена Настя покупала мужу дорогие вещи, возила его отдыхать и водила в кафе, от Кости подобной «ответной щедрости» ждать не приходилось.
— Не надейся, что я буду тебя кормить, — прямо сказал он. — Ты и так живёшь в моей квартире, не забывай. А мне ещё маме ремонт делать. Я, наконец, смогу быть лучше Машки.
Настя переживала тяжёлый период. Ей пришлось продать купленную в золотые времена однушку, чтобы погасить долги по зарплатам: людям надо было отдать за три месяца, плюс налоги. Но духом она не падала. Задумала открыть клининговую компанию, а чтобы вникнуть в процесс, решила пока зарабатывать уборкой сама.
Косте и свекрови об этом рассказывать она не собиралась. Пусть называют её поломойкой и смеются — Анастасии сейчас были нужны деньги. Она лишилась одной квартиры, потратила все сбережения, чтобы рассчитаться, и не собиралась влезать в новые кредиты, поэтому почти сразу вышла работать.
После её банкротства даже видимость тёплых отношений с Ингой Петровной исчезла. Костя стал часто задерживаться, мог уехать с ночёвкой, бросая в сторону Насти:
— Вот ты строила из себя барыню, деловую, а это мой ответный удар. Не думала, что будешь меня унижать без последствий? — говорил он.
Сначала она не воспринимала это всерьёз, списывая на детские обиды, и всё ждала, когда он остынет, но легче не становилось. Когда они раньше ездили отдыхать, она оплачивала поездки, а Костя только «хомячил» и тянул одеяло на себя — и в прямом, и в переносном смысле, что всегда было неприятно.
Анастасия искренне надеялась, что у них всё‑таки появится ребёнок. Тогда, казалось ей, муж поймёт, что они — семья, одно целое, и пора отлепиться от мамы и прилепиться к жене. Она мечтала и о том, что снова сможет открыть свою компанию.
Костя оказался жадным — жизнь это ясно показала, — но с этим она была готова смириться. Пусть остаются супругами‑пополамщиками, по крайней мере он не стремился полностью жить за её счёт. И хотя вклад Насти почти всегда был больше, она не хотела опускаться до крохоборства. Да, Костя вечно выгадывал, как бы сэкономить: то «забывал» заплатить коммуналку в свой месяц, то покупал просроченные продукты, которые приходилось выбрасывать.
Но были вещи, с которыми она мириться не могла. Они договорились делить уборку пополам, но в свои дни Костя почти всегда возвращался как можно позже.
— Ты и так живёшь в моей квартире, — ворчал он, когда Настя напоминала о договорённости.
— Мы с самого начала так условились, — напоминала Анастасия. — Поэтому я готовлю, стираю, делаю основную уборку, а ты просто помогаешь.
Ей самой было неловко, что приходится опускаться до таких мелочей, но она продолжала верить: Костя её любит, просто характер у него такой. Если ждать мужа, как её папа, можно остаться одной на всю жизнь: отец был один на миллион. Константин же со временем, думала она, перестанет так часто ездить к маме. Уже сейчас ей удавалось уговаривать его иногда пропускать семейные обеды, а с появлением ребёнка, как ей казалось, всё должно было измениться окончательно.
Когда она снова начнёт хорошо зарабатывать, можно будет уговорить мужа переехать подальше: Ингу Петровну уже не исправить, да это и не нужно. И всё же её не отпускала мысль: зачем он выдумал историю с противозачаточными? Ладно Маша — ей Настя никогда не нравилась, — но Костя‑то зачем соврал матери, что жена сознательно не хочет рожать?
Этим вопросом Анастасия крутила в голове, пока почти заканчивала уборку у Юрия Алексеевича. Внизу послышались шаги хозяина: его дочь Вера что‑то говорила ему про внуков, готовящих деду сюрприз на юбилей, поэтому он чуть задержался на первом этаже, а когда поднялся, Настя уже всё домыла.
— Юрий Алексеевич, здравствуйте. Ну вот, я закончила, — сказала она.
— Хорошо, — кивнул он. — Переодевайся и спускайся к ужину. Верочка уже накрыла на стол. А мне надо с тобой поговорить, — добавил мужчина.
Стол не мог похвастаться таким изобилием, как у Инги Петровны, зато здесь все по‑настоящему любили друг друга и внимательно слушали говорящего. Вера с мужем и их пятилетними близнецами выглядели как живая иллюстрация к идее тёплой семьи. Настя поймала себя на мысли, что даже завидует — по‑доброму. Вере, конечно, очень повезло: вышла замуж, родила детей — тишь да гладь, божья благодать.
— Так о чём вы хотели поговорить? — спросила Настя, когда поднялась к Юрию Алексеевичу в кабинет.
— У меня две новости: неприятная и очень неприятная. С какой начать? — мужчина сидел за массивным дубовым столом и выглядел мрачно.
— Сегодня день и так начался паршиво, — махнула рукой Настя. — Начинайте с любой.
— Тогда с просто неприятной, — вздохнул он. — Помнишь, ты просила меня узнать, правда ли, что Татьяна слила информацию тому клиенту? Так вот, это правда. У меня есть доказательства.
— Так что ж тут неприятного? — оживилась Настя. — Это же замечательно: я смогу восстановить репутацию, а там, глядишь, верну и бизнес.
— Погоди радоваться, — остановил её Юрий Алексеевич. — Таня действовала не одна. Ей помогал очень близкий тебе человек.
Он внимательно смотрел на Настю, словно не решаясь продолжить: атмосфера сгущалась, становилась тяжёлой.
— И кто это? — спросила она. — Меня предала ещё какая‑то бывшая сотрудница?
— Хуже, — тихо сказал он. — Твой Костя уговорил Таню так поступить. За это ему и дали повышение.
— Тогда… мне нужно воды, — прошептала Настя.
Она сделала несколько глотков, но голова всё равно кружилась. Настя чувствовала себя полной дурочкой: как так — Костя предал её?
— Ты уверена, что готова сейчас услышать всё до конца? — мягко спросил Юрий Алексеевич.
Настя кивнула. Тогда он рассказал, что именно Константин был инициатором этого плана: он закрутил роман с Татьяной, обещал жениться и уговорил её скопировать документы.
— И почему же он до сих пор на ней не женился? — горько спросила Настя.
Теперь стало ясно, с кем муж проводил выходные.
— Пока он говорит ей, будто у тебя припрятана крупная сумма, — объяснил Юрий Алексеевич. — Мол, как только «найдёт», сразу тебя бросит.
Он нанял хорошего детектива, и тот записал их разговор в парке.
— Но у меня нет никаких «заначек», — растерянно сказала Настя. — Ну да, есть маленькие сбережения, но этого мало.
— Чужая душа — потёмки, тем более такая, — вздохнул Юрий Алексеевич. — Думаю, он просто не хочет жениться на Татьяне и боится, что если бросит её, она всё тебе расскажет. По крайней мере, так он признался своей матери.
— Подождите… — Настя вдруг похолодела. — Инга Петровна тоже всё это знает?
Юрий Алексеевич тяжело вздохнул и показал записи, сделанные сыщиком.
— Это и есть вторая неприятная новость: свекровь всё знала? — уточнила Анастасия.
— К сожалению, нет, — покачал головой он. — Я должен рассказать тебе кое‑что ещё. Я затеял всё это расследование не только ради справедливости.
Он замолчал, потом продолжил:
— Дело в том, что мне осталось недолго. Нашли серьёзную болячку. Верочка пока не знает. Врачи отводят не больше полугода.
— Верочка у меня человек очень хороший, но непрактичный, — продолжил он. — У её мужа есть вторая семья, об этом я ей тоже не говорю, но переживаю. А вот ты сильная, ты сможешь о ней позаботиться.
— Юрий Алексеевич, вы же знаете, как я вас уважаю, — растерянно сказала Настя. — Но что я могу сделать? Я разорена, просто поломойка и мартышка, как говорит мой муж. Чем я могу помочь Вере? Я не отказываюсь, просто не представляю, как это возможно.
Настя даже перестала плакать — так её ошарашил поворот разговора.
— В общем, вот что я решил, милая… — начал Юрий Алексеевич и подробно объяснил свой план.
Он собирался завещать ей большую часть своего имущества, поэтому Насте нужно было тихо подать на развод в одностороннем порядке.
— Понимаешь, очень важно, чтобы никто не знал ни о моей болезни, ни о том, что ты станешь очень богатой, — сказал он. — Я попрошу тебя только об одном: заботься о Вере и моих внуках всю жизнь.
— Но как вы можете оставить наследство мне? — удивилась Настя. — Я же вам даже не родственница.
— Именно поэтому ты должна развестись с мужем, — ответил он. — Я собираюсь на тебе жениться.
Настя почувствовала, как проваливается сквозь диван. Очнулась от того, что Юрий Алексеевич брызгал ей водой в лицо.
— Не волнуйся так, — успокаивал он. — Ничего… такого от тебя не требуется. Просто так будет надёжнее. Я планирую перевести активы на тебя ещё при жизни — так, чтобы мой зять Олег ничего не узнал.
Он помолчал и добавил:
— Прости, что сваливаю всё это на тебя. Но повышение твоему мужу устроил именно он. Это мой зять надоумил Костю на подлость. Теперь понимаешь, что меня беспокоит не только моральный облик зятя?
Настя пока не понимала до конца ничего. Итак, она должна стать женой, а затем и вдовой богатого человека; защищать Веру, которая, возможно, возненавидит её, когда всё откроется; и быстро, тихо развестись с Костей. После его измены и такого предательства это, впрочем, уже не казалось сложным. Все эти перемены обрушились на неё разом.
— Если тебе нужно время подумать, я пойму, — мягко сказал Юрий Алексеевич.
заключительная