первая часть
Андрей Миронович жевал бутерброд с ветчиной и размышлял о странности устойчивых выражений. «Бегать вёдрами» или «носиться на всех парах» — а у человека, в отличие от животных, всего две ноги. Додумать эту мысль он не успел: его отвлекла дочь.
— Пап, я побежала. И не забудь про путёвку на двоих. Я уже в интернете всё пробила, столько интересного про это озеро вычитала!
— Беги, а то в школу опоздаешь, — ласково сказал Савин. — Вечером обсудим наше чудесное озеро и много других замечательных мест на планете.
Каждое утро он составлял у себя в голове короткий план: сначала неотложные дела, потом всё остальное. Сегодня решил сначала заскочить в офис, раздать указания подчинённым, а уже затем съездить в турфирму.
Но внезапный звонок заставил его скорректировать планы. На дисплее высветился незнакомый номер, и Савин недовольно поморщился:
«Кому я понадобился в половине восьмого утра?»
Он уже собирался сбросить вызов, но что‑то внутри настойчиво подсказывало: звонок важный.
— Савин слушает, — сухо произнёс он.
Сначала в трубке послышались всхлипы, потом женский голос:
— Андрей Миронович, это Вика.
Он удивился, но вежливо ответил:
— Доброе утро, Вика.
В ответ прозвучала целая серия новых рыданий, и приветствие показалось ему неуместным.
— Простите… Виктория. Видимо, утро у вас сейчас совсем не доброе. Что случилось?
Ему показалось, что его вопрос внёс в её голос немного облегчения.
— «Случилось» — это мягко сказано. У меня настоящая катастрофа. Я просто не знаю, куда мне бежать…
Сквозь всхлипы Виктория что‑то говорила про обман, про подругу, чьей добротой больше не может пользоваться. Её сбивчивая речь вызывала тревогу. В какой‑то момент Савин остро почувствовал: отвечает за эту девушку куда больше, чем за случайно встретившуюся знакомую.
Даже сомневаясь в их почти родственной связи, он не мог по‑человечески проигнорировать одинокую женщину с ребёнком.
— Вика, не плачьте. Если можете, подъезжайте ко мне в офис. Сейчас. Вместе подумаем, что делать.
Слёзы внезапно прекратились.
— Андрей Миронович, простите, что я так сразу навалилась на вас со своими бедами… Но мне правда больше не к кому обратиться.
— Виктория, давайте всё обсудим при встрече.
— Хорошо, но сейчас я не могу приехать. Надо отработать смену.
В трубке снова послышались приглушённые всхлипы. Савин растерялся: успокаивать мать мальчика, который только что снился ему ночью, было непривычно.
— Вика, вы сами понимаете, что слезы делу не помогут, — мягко сказал он. — Скажите лучше, когда вам удобно встретиться.
— Я после работы могу подъехать, можно?
— Конечно. Только перед этим позвоните мне ещё раз.
Отключив телефон, он ещё долго слышал в голове её приглушённый плач.
«Вот так, Андрей Миронович, — беззвучно сказал он себе, — влип ты по‑крупному…»
Савин никогда не верил в простые совпадения. И в это утро он снова пытался разгадать, что же задумали «там наверху», устраивая ему подобную проверку всего за несколько дней до семейного торжества.
«Да, всё сошлось как по заказу. Не раньше и не позже», — пробормотал он. — «Отличный, надо сказать, подарочек к серебряной свадьбе».
С усилием он переключился в рабочий режим. Полчаса ему хватило, чтобы оценить текущие дела компании. Савин быстро дал указания двум своим заместителям, а Арине Валерьевне сказал:
— Если меня будут искать, передайте, что я в городской администрации.
Секретарь кивнула:
— Хорошо, Андрей Миронович. Вы надолго?
— Думаю, часа через полтора вернусь.
Он стремительно покинул офис. Через десять минут уже сидел в туристической фирме, где улыбчивая менеджер подробно рассказывала о разных направлениях. В этой небольшой компании умели не только продавать путёвки, но и создавать ощущение заботы: внимательное отношение, доброжелательный тон, терпеливые ответы на вопросы.
Пять минут в уютном офисе подействовали как мини‑отпуск. Выходя, Савин уже точно знал, как будет выглядеть их с Агатой подарок к юбилею.
…Виктория позвонила к концу рабочего дня:
— Андрей Миронович, мы уже здесь, ждём вас на том же месте.
— Хорошо, скоро буду, — коротко ответил он.
Выключив телефон, Савин негромко выругался. План на день снова посыпался: он не успел встретиться с Самохиным, автором перспективного проекта. Некоторое время Андрей Миронович колебался, глядя на стопку документов, которые так и не успел разобрать.
Был момент, когда захотелось махнуть рукой на всё — и на встречу с Викторией тоже.
— Тоже мне, нашёлся отец народов, — буркнул он себе под нос. — В книжке были «дети лейтенанта Шмидта», а у товарища Савина, глядишь, скоро «дочери» полезут одна за другой.
В памяти всплыл голос отца, Мирона Аркадьевича: «С женщинами надо быть осмотрительнее, сынок». Савин быстро перебрал в голове свои прошлые связи и с облегчением решил:
«Нет, кроме Тани серьёзных отношений ни с кем не было. А почти сразу после неё я встретил Агату. Так что вероятность новых «дочек» минимальна. Да и поздно сейчас рассуждать, когда я уже по уши в этой истории».
— Ладно, — заключил он вслух. — Пойду к своим подопечным.
Виктория сидела на той же скамейке у фонтана. Мирон, стоя у воды, с восторгом гонял по поверхности бумажный кораблик.
Увидев Савина, мальчик радостно подбежал:
— Привет! Смотри, какой у меня корабль! Мама сделала!
— Молодец твоя мама, отличный кораблик, — одобрил Андрей Миронович.
Мирон, довольный похвалой, вернулся к фонтану и задувал на «судно» с ещё большим энтузиазмом.
Виктория с виноватой улыбкой сказала:
— Нехорошо как‑то вышло. Вчера мы только познакомились, а сегодня я уже обращаюсь к вам за помощью.
Савин сел рядом:
— Виктория, давайте договоримся так: эмоции оставим потом. Сейчас просто спокойно расскажите, в чём именно проблема. Кратко.
Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе:
— Хорошо. После того, как мамы не стало, нас с Мирошей выселили из служебной квартиры. Не просто попросили освободить, а выгнали с полицией и приставом.
Савин поморщился:
— Об этом вы мне уже говорили.
Замечание выбило Викторию из колеи, и голос стал менее уверенным:
— Да, наверное, говорила… После выселения мы несколько недель жили у моей подруги Жанны. Мы с ней вместе в садике работали… вернее, работали. Сегодня утром заведующая сказала, что из декрета выходит сотрудница, на место которой меня временно взяли. Я даже не ожидала, думала, она с мужем уедет из города…
Голос предательски дрогнул. Савин понял: ещё немного, и она расплачется. Он осторожно положил руку ей на плечо.
— Вика, не надо слёз. Если проблема только в работе, с этим поможем. Найдём другой вариант.
Она резко замотала головой:
— Нет, дело не только в работе. Жанна… У неё роман, всё серьёзно, собирается замуж. Ещё позавчера она ни словом не обмолвилась, а вчера вечером сказала, что жених скоро переедет. Она, конечно, прямо не выгоняет нас с Мироном, но я же понимаю: в её маленькой квартире мы уже лишние.
Виктория замолчала и отвела взгляд. Плечи мелко дрожали — она тихо плакала.
Савин внутренне скривился: один голос в голове ехидно шептал, что его просто «разводят».
«Обычная авантюристка, прикрывается ребёнком. Неужели не видно?»
Но другой, тихий, напоминал о Татьяне и о том, что эта девушка, возможно, его кровь.
«Она одна. Ради памяти Тани помоги им. Это не бизнес, здесь не место расчётам».
Андрей Миронович прислушался именно к этому тихому голосу. Он придвинулся ближе и мягко сжал её плечо:
— Не плачь, дочка. Ты не одна. Я помогу тебе и Мирону.
Виктория резко обернулась. Её пристальный взгляд будто вошёл прямо в сердце.
— Вы правда поможете нам?
— Правда, — серьёзно ответил он. — Для начала заедем за вашими вещами, а потом отвезу вас с Мироном в одно замечательное место. Там вы спокойно поживёте несколько дней, придёте в себя. А дальше будем думать вместе, как вам жить дальше.
Он говорил так искренне, что у Виктории не возникло ни тени сомнений.
…Последний раз она выбиралась куда‑то дальше города ещё в детстве, поэтому не сразу поняла, куда они едут. Мирон, прижавшись к матери, быстро успокоился и затих. Вика молча смотрела в окно на пролетающие мимо поля и перелески.
Наконец Андрей Миронович весело сказал:
— Осталось совсем немного. Я сам в деревне вырос, а потом меня потянуло в город — казалось, что там жизнь, как в кино. На деле всё оказалось гораздо прозаичнее: большой город человека проглатывает, ты в нём растворяешься. А в деревне каждый на виду.
Он чуть улыбнулся своим мыслям:
— Отец мой, Мирон Аркадьевич, был в наших краях уважаемым человеком. За что ни возьмётся — всё спорится. Дом, который он своими руками поставил, ещё сто лет простоит.
— Мы раньше с мамой тоже жили в небольшом посёлке, — мечтательно сказала Вика. — А потом мама поссорилась с папой, и мы уехали.
— А где сейчас ваш отец? — сразу спросил Савин.
Она поняла, что проговорилась, и торопливо поправилась:
— Виктор Дмитриевич… он меня никогда не любил. Маму постоянно унижал. Мне даже хотелось, чтобы ему когда‑нибудь тоже так же больно было. Так что у меня о нём только неприятные воспоминания. Где он теперь, жив ли, чем занимается — я не знаю и знать не хочу.
Впереди показался ряд невысоких домов. Савин обрадованно кивнул на один из них:
— Вот и приехали. Видите тот большой дом с мансардой?
— Вижу, Андрей Миронович, — чуть слышно ответила Виктория.
— Это моё родовое гнездо.
продолжение