Жанна с усилием тёрла стену, разглаживая только что приклеенный лист обоев с абстрактным рисунком.
— Вика, посмотри, ровно ли мы прилепили этот кусок?
Виктория задрала голову кверху.
— Да, нормально.
Хозяйку двухкомнатных апартаментов такой ответ не устроил.
— Вика, посмотри издалека, как всё смотрится. Или тебе трудно оторваться от дивана и пройти пару метров?
Подруга недовольно вздохнула, но всё‑таки поднялась. Она отошла к дверям и оттуда придирчиво осмотрела комнату.
— Ну как? — нетерпеливо спросила Жанна.
— Да, в принципе, нормально, если не считать небольших огрехов. А в общем, хорошо. Обои весёленькие, даже светлее в комнате стало.
Жанна осталась довольна такой оценкой, но себя, любимую, тоже не забыла отметить:
— У меня глаз‑алмаз. Сама выбирала. Как только эти увидела, сразу поняла: лучше всего подойдут именно сюда.
Виктория вернулась к дивану и уже собиралась устроиться поудобнее, но Жанна крикнула сверху:
— Эй, подруга, мы же договаривались сегодня эту комнату добить. Осталось-то всего три полосы доклеить.
Вика вяло махнула рукой.
— Жанна, я что‑то вымоталась. Может, на сегодня хватит? Завтра вечерком закончим.
Ионова спрыгнула со стола и встала перед подругой, уперев руки в бока.
— Вот и верь после этого твоим обещаниям. Это же ты меня в этот долбанный ремонт втянула. Уверяла, что за два дня управимся, а теперь на завтра переносишь. А мне после работы совсем неохота с этим возиться.
Виктория виновато улыбнулась.
— Жанночка, ну прости негодяйку. Я сегодня правда никакая: всю ночь глаз не сомкнула, под утро только задремала — и уже надо Мирона в садик везти. Ещё хорошо, что сегодня у меня выходной, а так пришлось бы ещё и смену отрабатывать.
Вика уселась на диван, который хозяйка предусмотрительно накрыла плёнкой, чтобы не испачкать.
Жанна давно собиралась сделать косметический ремонт, но это важное мероприятие всё время откладывалось по разным причинам: то времени не хватало, то денег. И вот наконец всё сложилось. Вика пообещала Жанне самое активное участие, но почти с самого начала начала сдавать назад.
С одной стороны, подругу можно было понять, а с другой — непонятно, зачем давать обещания, если не можешь их выполнить. Эти мысли вихрем пронеслись в голове Жанны Сафоновны, и она уже была готова вылить своё раздражение на Викторию. Но, встретившись с печальным взглядом подруги, передумала: вместо праведного возмущения поднялась жалость.
Жанна присела рядом и проникновенно спросила:
— Викуся, неужели у тебя всё так плохо?
Добровольная помощница то ли вздохнула, то ли всхлипнула.
— Ой, Жанна, не то слово. Я вообще не представляю, как мне дальше жить.
Ионова знала о её бедах. Она вместе с ней проходила через неприятности, которые шли одна за другой уже полгода. Но ситуация была настолько запущена, что ни советы Жанны, ни её самое активное участие не могли по‑настоящему изменить положение несчастной матери‑одиночки.
Суть проблемы была в том, что после внезапного ухода мамы из жизни Вика фактически лишилась крыши над головой. Татьяна Ефимовна много лет убирала подъезды и мыла улицы. За свой честный труд она получала копейки, но вместе с дочкой и маленьким внуком жила в благоустроенной квартире.
Женщина собиралась со временем оформить служебное жильё в собственность, да не успела — болезнь разрушила все планы. Всего за несколько месяцев ещё не старая женщина буквально растаяла на глазах. Вика видела, как мать угасает день за днём, но ничем не могла её поддержать. Поначалу она бегала по врачам, умоляя:
— Пожалуйста, спасите мою маму. Ведь можно же что‑то сделать, чтобы продлить ей жизнь.
Обычно медики, с которыми ей приходилось разговаривать, ограничивались дежурными фразами: «В данном случае мы бессильны» или «К сожалению, болезнь запущена». Лишь однажды она услышала более развёрнутый ответ от пожилого доктора.
— Девушка, мне тяжело говорить вам такие вещи, но я должна это сделать. Вашу маму можно поддержать и сейчас, но для этого нужны деньги, очень большие деньги.
На лице врача, который по сути огласил приговор, появилась ядовитая улыбка. Вике так и чесались руки заехать ему по физиономии, но она прекрасно понимала, чем для неё это обернётся.
Весь вечер она просидела на кухне и тихо плакала. Вика не хотела своими слезами отравлять матери последние недели, поэтому при ней держалась. Богатых родственников у них не было, а зарплата нянечки в детском саду была смешной, так что надежды найти деньги на лечение почти не оставалось.
Именно это обстоятельство сильнее всего мучило молодую женщину: она не могла ни нормально спать, ни есть. Виктория не привыкла жаловаться на свои беды, но внимательная Жанна не могла не заметить, как изменилась молодая нянечка.
Ионова тоже работала в том же детском саду, только воспитателем в подготовительной группе. В тот период их приятельские отношения только начинали складываться. Вкусы и взгляды на жизнь у женщин во многом совпадали, и это подтолкнуло их к более тесному общению.
Однажды Жанна Сафоновна, отбросив всякие условности, прямо спросила:
— Вика, ты как тень отца Гамлета. Может, расскажешь, что у тебя случилось?
Виктория будто только этого и ждала. Она поделилась с коллегой историей болезни матери и тем, что, как ни старается, помочь толком не может. Жанна не стала давать несбыточных обещаний, но по своим каналам навела справки.
Вечером того же дня, когда родители забирали детей, Ионова честно высказала, что думает о ситуации:
— Вика, я понимаю, как тебе тяжело. Я бы с огромным удовольствием помогла, но сама живу так же, как ты: от получки до аванса. Так что тебе, как ни горько, остаётся только принять реальность. Просто постарайся сделать так, чтобы последние дни мамы прошли спокойно и тепло, чтобы она уходила из этого мира с лёгким сердцем.
Вике ничего другого не оставалось, как прислушаться к этому совету. Вечерами она сидела у маминой постели, вспоминала смешные истории из детства, а по ночам, сжав зубы, молча заливала подушку слезами. Она не хотела, чтобы мать или маленький сын видели её опухшего лица.
Но дети наблюдательны, и однажды Мирон всё выложил бабушке:
— Бабуля, мама ночью всё плачет. Я спрашивал её, но она не говорит, кто её обидел.
В этот момент Виктория на кухне готовила для матери специальное питание. Услышав слова сына, она поспешила в комнату, чтобы её успокоить.
— Мамуля, у Мирона детские фантазии. Я просто иногда не высыпаюсь, вот утром глаза слезятся и красные. А может, это аллергия? Ты же сама рассказывала, что когда я маленькой была, у меня весной на цветение кашель появлялся.
Татьяна Ефимовна долго смотрела на дочь, а потом очень тихо сказала:
— Вика, болезнь у меня головой не распоряжается. Я всё вижу и всё слышу. Отправь Мирончика на кухню, мне надо с тобой поговорить.
В голосе больной прозвучало что‑то такое, что насторожило Викторию. Она отвела сына на кухню и быстро наполнила его тарелку кашей.
— Мирон, пока всё не съешь, из‑за стола не вставай.
Мальчик посмотрел на мать лукаво.
— А что мне за это будет?
Молодая женщина поцеловала сына в макушку.
— Если всё до последней ложки съешь, куплю тебе мороженое.
Мирон тут же схватил ложку.
— Идёт.
Понимая, что ради обещанного лакомства сын установит новый рекорд по скорости поедания каши, Виктория поспешила к матери. Она вздрогнула, увидев, как изменилось мамино лицо за последние дни: нос и скулы заострились, кожа отливала синевой.
Не открывая глаз, Татьяна Ефимовна с усмешкой спросила:
— Что, дочка, очень страшная твоя мама?
Вика поспешно стала спорить:
— Мам, не говори глупостей, ты выглядишь нормально, просто бледная.
Больная вяло махнула рукой.
— Это ты глупости говоришь, лишь бы меня успокоить. Вика, у меня времени совсем мало.
Дочь снова попробовала возразить, но Татьяна Ефимовна жестом остановила её.
— Вика, не перебивай, дай договорить.
Каждое слово давалось ей с огромным трудом, она часто прерывалась, чтобы перевести дух.
— Доченька, когда меня не станет, ты останешься совсем одна, и самая большая беда — жильё. Я не успела оформить все бумаги, хотя имею полное право на эту квартиру. Мне обещали: отработаю двадцать лет без перерыва — и жилплощадь останется за мной. Ты сходи в мою контору, попроси их. Они же люди, не звери, должны пожалеть одинокую девушку с ребёнком.
Она перевела дыхание и добавила:
— Все документы там, в тумбочке под телевизором. Там же лежит адрес твоего отца. Может, он не откажет родной дочери в помощи.
Мать и раньше не раз говорила, что в трудной ситуации Вика может обратиться к отцу, но сама мысль об этом казалась Виктории унизительной. Она прекрасно помнила, с каким скандалом Виктор Дмитриевич уходил из семьи.
Он кричал на маму:
— Таня, ты настолько примитивная женщина, что мне стыдно с тобой в приличном обществе появляться. И ты прекрасно понимаешь, что я никогда бы на тебе не женился, если бы ты по глупости не залетела. Но я не намерен всю жизнь расплачиваться за ошибки своей молодости.
Затаив дыхание, Вика сидела на маленьком стульчике. Многое из сказанного она тогда не понимала. Мама слушала эти упрёки и горько плакала, а когда отец умолк, сказала:
— И я жалею, что встретила тебя. Если бы не ты, я бы уехала в город к Андрею, и у меня была бы совсем другая жизнь.
Отец рассмеялся:
— К кому бы ты уехала? К тому слюнтяю‑студентику, который поматросил тебя и бросил?
Мама закричала:
— Неправда! Он меня не бросил, это я его отшила по твоей просьбе. Или ты забыл, как клялся мне в вечной любви и обещал золотые горы?
Виктор Дмитриевич и слушать её не захотел. Ему явно доставляло удовольствие издеваться, и Вика решила прекратить этот кошмар. Она подошла к отцу и выпалила всё, что думала:
— Папа, ты очень плохой, раз обижаешь маму! Уходи от нас!
Но он лишь схватил дочку‑котёнка за шиворот.
— Я пока в своём доме, а вы с мамкой можете валить. Танька, чего ты ребёнка против меня настраиваешь?
Мама была уже вне себя от ярости. Она набросилась на него с кулаками:
— Отпусти ребёнка! До какого же скотства надо дойти, чтобы родную дочь выгонять! Но мы уйдём, не сомневайся!
Вика уже не помнила точно, ушли ли они на следующий день после скандала или через какое‑то время, но одно отложилось в памяти чётко:
— Пойдём, дочка, в город, — сказала тогда мама. — Там у меня есть хорошая знакомая, она нам поможет.
Мамину знакомую Вика помнила смутно, но та женщина действительно выручила их. Именно она устроила Татьяну Ефимовну на работу, где давали служебную квартиру. Так они и жили: сначала вдвоём, потом втроём.
О своей неудачной любви Виктория старательно не вспоминала — рана в сердце до сих пор не заживала. Она слепо верила Сергею, была готова ради него на всё, а он попросту её использовал, а потом бросил:
— Вика, прости, но у нас с тобой ничего не выйдет.
Девушка была потрясена:
— Серёжа, но ты же говорил совсем другое…
Он посмотрел на неё с холодным презрением.
— Мало ли что я говорил раньше. Да, когда‑то у меня к тебе были какие‑то чувства, но всё прошло. Если по‑простому, ты мне надоела.
После этих слов Сергей развернулся и, уже уходя, крикнул:
— Не вздумай меня искать. Твоя настойчивость ничего не изменит, а вот навредить тебе может.
Виктория знала: если он решит свести счёты, его ничто не остановит.
Когда Татьяна Ефимовна узнала, что дочь ждёт ребёнка, она строго сказала:
— Не вздумай избавляться от малыша! Не нужен — я сама его подниму.
Это она и придумала для внука такое необычное имя.
— Пусть будет Мироном. Я знала одного очень хорошего человека, его звали Андреем Мироновичем. У нас с ним что‑то вроде любви было, но не сложилось. Он мечтал назвать сына в честь своего отца Мироном.
Тогда это желание показалось Виктории странным, но спорить она не стала:
— Пусть будет Мироном. Сейчас редкие имена в моде.
Подруги сидели на кухне и пили чай, а маленький Мирон развлекался в зале. Оттуда время от времени доносились резкие звуки, от которых хозяйка вздрагивала.
Несколько раз Жанна тревожно спрашивала:
— Вика, твой архаровец ничего там не натворит, пока мы тут чаи гоняем?
Молодая мама счастливо улыбалась.
— Не переживай, Мироша прекрасно знает, как нужно себя вести.
Жанна недоверчиво на неё посмотрела:
— Ты уверена, что он мне стены не разрисует? Я, конечно, за развитие талантов, но будет жалко и денег, и сил, которые в ремонт вложены.
Виктория беззаботно рассмеялась.
— Мой Мирон уже вышел из возраста, когда дети творят на всём, что под руку попадётся. Бабушка с детства прививала ему правила. Единственное, чего он пока не умеет, — это сдерживать эмоции. Его бурные крики лишний раз подтверждают.
На лице Жанны Сафоновны появилась вымученная улыбка.
— Да, это всем детям свойственно. И хорошо, что они пока далеки от взрослых проблем. Тебе ещё чайку?
Хозяйка бросилась к плите, но Виктория её остановила:
— Жанна, не хлопочи, я уже и наелась, и напилась. Спасибо, что приютила нас. Но ты не волнуйся, я постараюсь как можно скорее решить вопрос с жильём.
Это обещание Жанна слышала почти каждый день с тех пор, как Вика с сыном поселились у неё. Надежды молодой мамы отстоять квартиру, в которой жила её мать, так и не оправдались.
Почти неделю они с сыном жили в осаде, не открывая дверь представителям жилищного предприятия, на балансе которого числилась квартира. Но однажды вечером те явились уже с полицейским нарядом и судебным исполнителем, и Вике волей‑неволей пришлось открыть.
Возмущённая дама из ЖЭКа потрясала перед ней какой‑то бумагой:
— Немедленно освободите служебное помещение! У нас в стране закон для всех одинаков! Ваша мать могла претендовать на оформление этой жилплощади, но теперь жилец выбыл, и квартира должна вернуться в фонд.
продолжение
Рекомендую👇👇👇