Исканян Жорж
Уважаемый читатель! В канун нашего Народного Главного праздника, дня Великой Победы, хочу искренне поздравить всех и пожелать каждому здоровья, благополучия, любви, хорошего настроения и долголетия! Чтобы каждый передавал, как эстафету все, что он знает об этом Славном подвиге нашего народа своим детям, внукам и правнукам, а они, в свою очередь, дальше, из поколения в поколение, чтобы помнили, ценили и уважали подвиг своих предков, а главное знали твердо, что это МЫ ПОБЕДИТЕЛИ! Не американцы с англичанами, а МЫ - СОВЕТСКИЙ НАРОД!
Это наша победа и никто ее у нас не отнимет!
Часто летая заграницу и общаясь с иностранцами, я видел, как с каждым годом им все больше вдалбливали в головы, в их сознание, убеждение в том, что это Америка спасла Европу от фашизма.
Без всякой скромности говорю, что всегда прилагал, прилагаю и буду прилагать все свои силы и знания, чтобы разубедить их в этом, чтобы донести до них ПРАВДУ о той войне. И скажу вам честно, у меня это весьма неплохо получается. Иногда я даже чувствовал себя Владимиром Ильичом Лениным на Финском вокзале, толкая пламенную речь перед собравшейся небольшой группой иностранных граждан разных профессий, с явным интересом слушавших меня и задававших мне разные вопросы, на которые я отвечал страстно и убежденно.
Они расходились задумчивыми, унося с собой мою, новую для них информацию о той войне, о главном участнике той войны, о НАСТОЯЩЕМ ПОБЕДИТЕЛЕ. А я думал, что если они расскажут об этом жене, своим родителям, своим детям, внукам, то это уже цепная реакция! Значит и я каким-то образом внес свою лепту в сохранение памяти о той Победе, а это в свою очередь дань уважения всем погибшим и выжившим в той войне.
Я родился в 1949 году, через четыре года после окончания войны. Детство проходило на окраине Днепропетровска. Мы, всей нашей большой семьей, жили во флигеле, а рядом стоял, напоминая всем о недавней войне, сожженный немцами дом моих родных, а вернее то, что от него осталось - одни стены с пустыми глазницами окон. Потом его отстроят и мы будем в нем жить, но тот, сгоревший, я помню до сих пор.
Память о прошедшей войне была очень свежа и я, открыв рот слушал рассказы моей бабушки, моей мамы, моего дяди о том, что они пережили, сколько горя хлебнули. Все это было в таких подробностях и так живо рассказано, что мне казалось, я и сам был участником тех событий.
Я ясно видел, как подъезжала немецкая легковая машина к нашему, еще целому дому, и денщик на ломаном русском языке говорит моей бабушке, что ей оказана большая честь, в ее доме будет жить немецкий офицер, поэтому она с семьей может остаться, но жить они будут в летней кухне, обеспечивая чистоту и порядок в доме проживания офицера.
Я ясно видел, как вместе с многочисленными соседями по улице, а также и немцами, задрав головы вверх, затаив дыхание наблюдаю за воздушным боем в небе двух наших истребителей с пятеркой немецких "мессеров". Как, не боясь никого мы радостно кричим, когда один из вражеских самолетов вдруг вспыхивает и оставляя за собой черный дым устремляется к земле, но замолкаем и горестно вздыхаем, а некоторые вытирают слезы, когда фашисты сбивают одного за другим два наших ястребка, к бурному ликованию наблюдавших за боем немцев. Как загорелись надеждой и радостью глаза у нас, когда в небе раскрылся белоснежный купол парашюта нашего летчика, сумевшего покинуть горящую машину.
Я видел наяву контратаку нашей роты на позицию немцев в кучугурах, которая перед броском собралась в нашем большом дворе, и охрипший офицер пытался настроить бойцов на смертельную атаку, призывая наполовину безоружную роту с саперными лопатками добыть оружие в бою.
Выведя подразделение на улицу и построив вооруженных винтовками в первые шеренги, он с криком:
- За Родину, за Сталина, вперед! - побежал к кучугурам.
Раздалось громкое, дружное: Урррааа!
Оно постепенно удалялось и затихало. А потом, уже почти в тишине заработал пулемет, послышались взрывы и резко все смолкло. Минут через десять во двор вбежал окровавленный солдат с безумными глазами. Он только причитал:
- Мамочка, что же это? Мамочка!
Он один остался от всей роты.
Я видел отступающих немцев и итальянцев. Слышал, как они ругались между собой. Как немцы обзывали их свиньями, а не солдатами, а те в свою очередь набрасывались на немцев с упреками, что те болтуны и пустобрехи, что они ничего из того, что обещали итальянцам, не сделали.
Я ехал вместе с мамой в товарном вагоне, вместе с такими же молоденькими девчонками, на принудительные работы в Германию и Австрию.
В австрийском городе Линце я с моей мамой подкармливал советских военнопленных, работавших на улицах города по разбору завалов после американских бомбежек.
Вместе с ней ухаживал в госпитале, где она работала санитаркой, за раненой сбитой нашей летчицей и горячо успокаивал австрийских врачей, когда наши уже подходили к городу, что русские солдаты самые лучшие и самые гуманные, поэтому их не расстреляют и не тронут, чего они все страшно боялись.
Мы вместе встречали наших победителей героев на улицах Линца с цветами, а через две недели с чемоданом возвращались на Родину пересаживаясь с поезда на поезд и впадая в сон, когда в тамбуре, а когда и на крыше битком набитого людьми вагона.
Я запомнил на всю жизнь множество покалеченных войной безногих бывших фронтовиков, передвигавшихся по улицам Днепропетровска на деревянных тележках с подшипниками вместо колес, отталкивающихся от асфальта, кто руками, а кто короткими палками. Они обычно были одеты или в старые гимнастерки или бушлаты с линялой солдатской шапкой на голове.
Пацаном я вместе с моими друзьями бегал в Кучугуры играть в войну. Весь песок был усыпан осколками от снарядов и пустыми гильзами, и мы еще ощущали на себе отголоски той войны.
На Днепре постоянно кто-то тонул, затянутый в воронку от бомбы водоворотом течения. Так нам говорили взрослые.
Много жизненных историй я узнал позднее от моего отчима, Пожарского Николая Ивановича, полковника медицинской службы. При всех моих обидах на его ко мне отношение, я гордился тем, что этот человек прошел Финскую компанию и всю Отечественную от звонка до звонка, имея несколько боевых ранений и боевые ордена: Красного знамени, Красной звезды и Отечественной войны.
Он был участником Ленинградской блокады на всем ее протяжении, оказывая медицинскую помощь раненым бойцам и гражданским.
Война напомнила о себе и много лет спустя, когда я женился. Отцом моей супруги оказался известный летчик истребителя, настоящий ас, Муравьев Павел Игнатьевич, Герой Советского Союза. Иногда в интернете до сих пор появляются заметки о нем и везде количество сбитых им самолетов разное, но заниженное. Для всех уточняю. Я видел лично его летную книжку и говорю, как есть - 42 сбитых вражеских самолетов, 4 из которых он сбил в Финскую войну. Он должен был быть трижды Героем, но буйный нрав при несправедливости, и свойство характера говорить правду в глаза стали заслоном в объективной и заслуженной награде за его подвиги.
Летая в ЭПЛ, я познакомился с другим известным боевым летчиком Отечественной войны, Антоном Романовичем Сливка, генералом, Героем Советского Союза. Он работал у нас начальником штаба.
Не могу не вспомнить и моего отца, который вложил свою скромную лепту в общую победу, будучи добровольцем французского корпуса "Свободная Франция" генерала Де Голя и принимавшего участие в его составе в десантной операции в Нормандии в 1944 году. Именно там он встретил друга по имени Жорж, в честь которого меня и назвали, когда я родился.
С годами память постепенно расплывается, становится размытой. Я уже не уверен, кинутся ли наши парни, будучи заграницей, втроем, на целую толпу иностранцев, посмевших оскорбить память наших дедов, добывших Великую Победу, как это сделали те ребята, о которых я рассказывал в своем рассказе. Напомню для тех, кто не читал, что наши земляки, будучи рабочими немецкого интернационального бродячего цирка "Шапито", находясь на территории Испании, стали на ночлег.
Был канун 9 мая, и наши парни решили отметить этот главный для россиян праздник. Немцы, ужинавшие рядом, разозлились от упоминания той войны и начали обзывать наших ребят русскими свиньями и кричать, что нужно было больше убивать русских. Рассказывавшие нашему экипажу в Испании эту историю участники этого происшествия с улыбкой вспоминали:
- Ну после таких слов мы им и устроили Сталинград, о чем постоянно напоминали, когда гоняли их оглоблями по всей стоянке цирка.
Утром приехавший после отлучки директор цирка увидел Куликово поле после сражения. Повсюду валялись полупьяные, стонущие и грязные иностранцы, причитавшие в основном на немецком языке. После разбора и коллективной жалобы, наших героев уволили, и они остались в Испании, где мы с ними и познакомились.
После их эмоциональных воспоминаний мне пришли в голову известные строки из известного произведения, соответствующие той истории:
«Отведал враг в тот день немало, Что значит русский бой удалый, Наш рукопашный бой...»
Лежа на диване 8 мая во время моего ночного дежурства в офисе продаж авиабилетов на Добрынинской, мне почему-то вспомнился тот случай и те ребята, для которых прошедшая давно война и Победа были не пустыми словами, а означала для них что-то Святое, неотъемлемое, вошедшее в них с молоком матери. Это была память их отцов, дедов и они готовы были за нее кому угодно вломить так, чтобы те впредь сто раз подумали, прежде чем сказать подобное.
Я вспомнил, как много было раньше фильмов, книг и телепередач на тему подвига нашего народа. И церковь тоже участвовала в этом, направляя людей и наставляя, как нужно любить свою Родину.
К сожалению, мне стало очевидно, насколько всего этого становится все меньше и меньше. Поэтому и слово Патриотизм становится все менее популярным и значимым.
И вдруг в моей голове, словно на экране монитора, появились строчки. Причем они выплывали четко зарифмованными, со смыслом. Я вскочил с дивана, схватил ручку, лист бумаги и стал быстро записывать строку за строкой. Так родилось это произведение, которое я хочу представить вам на ваше суждение. Мне кажется, оно как раз в тему, затрагивает как патриотическую тематику, так и тему настоящей православной веры.
Колокол
БЫЛА ВОЙНА, ГОРЕЛИ ХАТЫ...
НА КОСОГОРЕ, У РЕКИ,
СТОЯТ НЕМЕЦКИЕ СОЛДАТЫ,
НАПРОТИВ БАБЫ, МУЖИКИ.
ДЕТИШКИ РОБКО К ЮБКАМ ЖМУТСЯ
И ВЕРЯТ, МАМА ЗАЩИТИТ.
В ИСТЕРИКЕ СТАРУХИ БЬЮТСЯ,
И ПЕПЕЛ СЛОВНО СНЕГ ЛЕТИТ.
В РУКАХ У НЕМЦЕВ АВТОМАТЫ.
ЖДУТ ОФИЦЕРА. ВОТ И ОН...
И ВДРУГ ИЗ ЦЕРКВИ УЦЕЛЕВШЕЙ
РАЗДАЛСЯ КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН.
ВСЕ ВЗДРОГНУЛИ, НЕ ПОНИМАЯ,
ОТКУДА, КАК И ПОЧЕМУ,
ГУДИТ НАБАТ НЕ УМОЛКАЯ,
СЛОВНО НЕ ВЕДОМ СТРАХ ЕМУ.
КАРАТЕЛИ С ЦЕПИ СОРВАЛИСЬ,
И ОФИЦЕР УСТАЛ КРИЧАТЬ.
ОБЬЯТЫ УЖАСОМ, ПЫТАЛИСЬ
ЗАСТАВИТЬ КОЛОКОЛ МОЛЧАТЬ.
ЧЕРЕЗ ВОРОТА НЕ ПРОБИЛИСЬ,
ЛАЙ АВТОМАТОВ НЕ ПОМОГ...
В БЕССИЛЬНОЙ ЗЛОБЕ ОТСТУПИЛИСЬ.
ИХ ПОБЕДИЛ СЛАВЯНСКИЙ БОГ.
ГРАНАТЫ БРОСИТЬ ПОД ВОРОТА?
НО ОТЧЕГО ЗВОНИТ ИВАН?
ДЛЯ ПАРТИЗАН СООБЩАЕТ ЧТО ТО?
ФАШИСТ БОЯЛСЯ ПАРТИЗАН...
СО СТРАХОМ ВВЕРХ ОНИ СМОТРЕЛИ,
НА НИХ, С НЕБЕСНОЙ ВЫСОТЫ,
СНАРЯДЫ ГРОЗНЫЕ ЛЕТЕЛИ
И БИЛИ, БИЛИ СКВОЗЬ КРЕСТЫ.
И ОФИЦЕР, СКОЛЬЗЯ ПО ГЛИНЕ,
ВЕСЬ В САЖЕ ОТ СОЖЖЕННЫХ СЕЛ,
К СТОЯВШЕЙ ГРУЗОВОЙ МАШИНЕ
СВОЙ ВЗВОД ПОВЕРЖЕННЫЙ УВЕЛ.
ОН ПРОКЛИНАЛ ВОЙНЫ ЗАКОНЫ,
ЖАЛЕЛ, ЧТО НЕТ ПУТИ НАЗАД,
А С КОЛОКОЛЬНИ СТОНЫ, СТОНЫ,
ВСЕ ГНАЛИ ПРОЧЬ ЕГО СОЛДАТ.
ОНИ, С ИСПУГОМ ОЗИРАЯСЬ,
ПОСПЕШНО В КУЗОВ ВЗОБРАЛИСЬ
И ОТ НАБАТНЫХ ПУЛЬ СПАСАЯСЬ,
ПРОЧЬ ОТ ДЕРЕВНИ ПОНЕСЛИСЬ.
А У РЕКИ, НА КОСОГОРЕ,
РОНЯЯ СЛЁЗЫ НА ПЕРСТЫ,
И СТАР И МЛАД, ЗАБЫВ ПРО ГОРЕ,
МОЛИЛИСЬ, ГЛЯДЯ НА КРЕСТЫ.
Всем спасибо! Всех с праздником!
С уважением, Жорж Исканян.
=========
Предыдущая часть: