Ольга вернулась через час. Кира уже уехала.
- Кира уехала?
- Да. Передавала тебе пожелание здоровья.
Ольга улыбнулась.
- Хорошая девочка. Мне нравится
- Я буду работать на нее.
- Кем?
- Ездит на встречи. Деньги обещает хорошие.
Ольга присела.
- И это знала.
- В смысле?
- Кира сказала, что ты скоро разбогатеешь и будешь помогать мне деньгами, что отец из за денег будет искать встреч с нами.
- Если Кира сказала, то так будет. Значит будет. - улыбнулась Мия.
На следующее утро Мие позвонила Кира.
- Привет. Готова к работе?
- Привет. Уже?
- Да. Уже. Поедешь?
- А по деньгам сколько?
- Без процента полмиллиона, сегодня же на карту. Отправляю водителя?
- Да. А куда ехать?
- В хоспис. Отправляю. Номер и марку пришлю в сообщении.
- Ок.
Мия стала собираться.
- Мий, а ты куда? - спросила Ольга.
- Ма, я к Кире о работе. Она водителя пришлет и он меня привезет. Не бойся.
- Тебе помочь?
- Нет. Я сама.
Мия оделась и спустилась, села в машину и ее повезли в хоспис где ее уже ждала Кира и какая то женщина.
- Лена, познакомься. Это Мия, она тебе поможет.
- Спасибо вам, спасибо. - Лена дала руку Мии. - Мама еще в палате. Ее еще не забрали.
- А что случилось? - спросила Мия.
- Почти два месяца моя жизнь была полностью посвящена маме: сначала последние попытки найти решение в московской больнице, потом хоспис в Зеленограде и затем сложная организация перелета из Москвы в Братск. - начала Лена - В хоспис мы попали после обследования в Москве, где нам ничего не объяснили, а просто дали направление на другую химию. Мама стремительно теряла силы и была не в состоянии пройти новую терапию. Мы начали обращаться к врачам через друзей в поисках решения и все сочувственно писали, что вам нужна паллиативная помощь, нужен хоспис.
Когда мама приехала в Москву на обследование, она уже не могла есть и с каждым днем становилась слабее. Я предложила ей рисовать, и она нарисовала наш дачный домик, мечтая скорее открыть дачный сезон. До личного знакомства с хосписом — я его боялась. Само слово казалось мне предвещающим эмоциональное унижение болеющего человека и семейное предательство. Разговор с теми, кто был связан с хосписами, в основном, сотрудниками горячих линий, и с людьми, работающими в благотворительных организациях, развеял этот миф, я доверилась этим людям.
Мы вызвали врача паллиативной помощи и он подтвердил, что профессиональная помощь возможна в хосписе, к тому же я уже не справлялась, накануне мама упала.
В первые две недели в хосписе все было хорошо. Маме стало спокойнее, за ней ухаживали так, как не было ни в одной больнице. Я ездила почти каждый день и удивлялась, как хоспис похож на санаторий и насколько эмпатичные сотрудники и врачи. Мама продолжала говорить «я приехала не умирать, а лечиться».
Страшно мучение и неизвестность. Страшно безразличие системы здравоохранения, которая не учит врачей разговаривать с пациентами. До хосписа с мамой никто не говорил о диагнозе «по-человечески», не поддерживал ее эмоционально. До сих пор тяжело вспоминать, как врач из районной поликлиники сказал маме: «Вот сердечники — самые удобные. Чик и умер, и никто не мучается. А вы раковые, сами мучаетесь и родных своих мучаете», а другой рассказал, что не рак убивает человека, а сама химия. После этого мама потеряла доверие к врачам, перестала пить таблетки и пропустила одну химию. Остается только догадываться, насколько дней и месяцев эти слова сократили жизнь мамы. В каком-то смысле, ее убили слова и безразличие людей. Я своими глазами увидела, что умирать в России еще сложнее, чем жить.
После двух недель в хосписе, мама срочно захотела домой, в Братск (5 часов на самолете). В ее тяжелом состоянии это было почти невозможно. Я организовала медицинский перелет, так как любое желание, любая радость — это то немногое, что мы могли для нее сделать. Самым сложным было осознание, что в Братске в критическом случае нам никто не поможет. Мама уже не ходила, не могла за собой ухаживать, в любой момент могли потребоваться сильные обезболивающие и мы ехали туда, где даже слово «паллиатив» было знакомо не всем врачам.
Я ее свозила и привезла назад, она очень благодарила, а сегодня утром, умерла.
- Пойдёмте в палату. - сказала Кира.
- Да, идите за мной.
Мия шла на костыле, она поймала Киру за руку.
- Кир, я оживлю. А здоровье?
- После смерти здоровье восстанавливается, это твой дар. Зачем оживлять человека на муки. Она откроет глаза здоровой.
- Да?!
- Да.
Мия зашла в палату.
Лена разрыдалась.
- Кир. Уведи ее.
- Лена, пойдемте.
Мия нагнулась и сказала.
- Живи. - она прикоснулась к женщине и та сделала вдох.