А как бы я?
Тепло попрощавшись с другом, Михаил вышел из канцелярии в подпорченном настроении: «Не понимаю, как может целый полковник и тем более политработник заниматься очковтирательством? У всех на виду, никого не стесняясь. Хотя стеснение — это однозначно не про него. Коммунист, блин! Неужели ему абсолютно не стыдно перед подчинёнными? А на партсобраниях правильные речи толкает. О долге и чести. Мамедовский Сеня тоже хорош. Знает, во что ввязался, но, тем не менее, щёлкнул каблуками, взял под козырёк и бегом исполнять. Интересно, а как бы я поступил на его месте? Каблуками щёлкнул, типа «чего изволите» или послал куда подальше? Сложный вопрос. Сейчас точно знаю, что отказался бы. А попроси комбат по-человечески, глядишь, и взял бы под козырёк. Всё зависит от подхода. Вернее, от идеи. Наш комбат вряд ли бы стал для журналиста спектакль устраивать. А вот начпо, похоже, совсем совесть потерял. Ну, положим, поступит он в академию, отучится. Пусть даже с золотой медалью. Станет генералом. А потом встретит через сколько-то там лет бывшего подчинённого, а тот ему хитренько так подмигивает. Дескать, я-то знаю, каким макаром ты в академию генштаба поступил. Впрочем, с начпо - как с гуся вода. Ещё в мемуарах опишет эту историю, как самый кровопролитный бой. И внукам-правнукам втирать будет про своё героическое прошлое».
Непрухин повернул за угол и вздрогнул от неожиданности: из стоящей у стены будки показалась любопытная морда ротной собаки, которая откликалась исключительно на кличку Свинья. Никто толком не знал, как афганская дворняга ещё щенком прибилась к шурави и какой умник наградил её столь обидной кличкой. Но все, от солдата до командира роты, считали псину полноправным членом коллектива.
- Уф, напугала. – Выдохнул лейтенант, присаживаясь на корточки. - Как считаешь, псинка? Может, всё-таки стоит зайти к старшине? Вдруг чем-нибудь порадует?
Собака, не увидев у человека съестного, осторожно высвободилась и, укоризненно вздохнув, положила морду на вытянутые лапы, продолжая снизу вверх смотреть печальными глазами.
- Всё понятно. Обижаешься, что по имени не называю? Ну, извини, язык не поворачивается. Пойдешь со мной на вечернюю поверку, а потом на посты? Только сначала в каптёрку заскочим ненадолго. Ты меня у двери подожди. Не любит Степаныч, когда с грязными лапами в его святая святых заходят. Тебе-то он ничего не скажет, а мне непременно при случае выскажет. Договорились? Тогда пошли.
***
Михаил застал старшину в тот момент, когда тот наливал в огромную эмалированную кружку круто заваренный чай.
- Заходь, товарищ лейтенант. – искренне обрадовался прапорщик. - Чай пить будем. Или к вам уже по-новому званию обращаться надо? Так вроде не обмывали ещё. Или я что-то пропустил? Быть такого не может.
- Извините, Виктор Степанович, но я, пожалуй, откажусь. – Непрухин не знал, с чего начать, и поэтому чувствовал себя не очень уверенно. – На дежурстве … со всеми, значит, вытекающими.
- Чего так? До вечерней поверки ещё почти час. Мне, кстати, её тоже проводить. Плюс сегодня пятница. Душманы все как один отдыхают. Считай, практически выходной. Садись давай. Заодно о твоём деле поговорим. Ты ведь за этим ко мне зашёл? Или о здоровье справиться? Приятно, конечно, только слабо верится.
- Угадали, Виктор Степанович. Кстати, сегодня можете на поверку не ходить. Сам проведу.
- За заботу спасибо, но на поверку я всё-таки схожу. Не потому, что тебе не доверяю. Просто хочу с кое с кем по душам поговорить. Посекретничать, так сказать.
- Ваше право. – Кивнул лейтенант. - Так что с моим делом? Мне Фикрат сказал, что вы назавтра договорились. А я вот не выдержал. Сами понимаете, первое звание в войсках получаю. Мне бы до отпуска ротного успеть. Без него третью звезду я на погоны не надену. Так и буду до его возвращения в лейтенантах ходить. Пусть потешаются сколько угодно. Дело принципа.
- Принципа, говоришь? – Призадумался старшина. – Уважаю. Не переживай, Михаил. С твоим делом всё идёт по плану. Аппарат уже проверен. Можно сказать, в полной боевой готовности. Завтра схожу в пекарню за свежими дрожжами, и можно будет брагу ставить.
- И когда … мм … продукт созреет? – Поинтересовался Михаил, избегая слова «самогон». – Успеем к сроку?
- Должны. По моим прикидкам, дня через три можно будет пробу снимать. Так что заглядывай время от времени.
- Спасибо, Виктор Степаныч! – Довольно улыбаясь, поднялся из-за стола лейтенант. – Прямо не знаю, что бы я без вас делал. Ну, я пошёл?
- Куда разогнался? Рация при тебе. Если что помощник сообщит. До поверки уйма времени. Лучше расскажи, что у тебя в бригаде с заезжим начальством произошло. А то слухи ходят по батальону, а никто толком не знает. Сначала уважь, а потом следуй себе на здоровье заданным курсом.
- Ну хорошо. – Согласился Непрухин, понимая, что старшина загнал его в ловушку. – Но только в двух словах.
- Добро! – С начальственным видом кивнул Виктор Степанович. – Ты суть изложи, а подробности сами нарастут. Дело проверенное.
— Значит так. - Демонстративно не опускаясь на табурет, начал Михаил. – Прохожу я мимо гостиницы, вижу какой-то перец в спортивном костюме бойцов муштрует… по-пластунски, короче, ползать заставляет. Пацаны только-только из учебки. А от самого перегаром за три километра прёт. Ну, я, естественно, к нему. К перцу, значит. Так, мол, и так. Негоже, товарищ нипоймикто, в пьяном виде к личному составу приставать. Себя, кроме всего прочего, перед людьми позорите. Завтра, дескать, самому стыдно за своё поведение станет. Если совесть, конечно, не пропили. Я вежливо, а он ещё больше завёлся. Фамилию спросил …
- И ты назвался? – Тут же встрял прапорщик.
- А что? – Пожал плечами лейтенант. – Мне бояться нечего. По крайней мере, тогда я был в этом уверен. Представился как положено. Думал, успокоится «мой» спортсмен. А он возьми да замахнись. Ну, я его инстинктивно в печень. Он, естественно, согнулся в три погибели. Короче, отвёл, посадил на скамеечку, а бойцов увёл от греха подальше. Вроде всё обошлось. Я даже ротному ничего рассказывать не стал. А утром меня вызывают в штаб к замкомбригу. Захожу и глазам своим не верю: этот перец сидит в форме полковника, на меня указывает. Дескать, я его физически оскорбил в присутствии рядового состава. Разбираться не стали, прямиком на гауптвахту отправили. Хорошо, Кузьмич к обеду спохватился. До самого комбрига дошёл. Короче, спас меня. Только этот полковник оказался злопамятным. В штабе сказали, что он служит в управлении или в отделе, которое наградами занимается. В бригаду с проверкой прилетел. Короче, ротный наш, похоже, третий раз мимо ордена пролетел. Из-за меня. Знал бы, по-другому поступил.
– Это как «по-другому»? – Насторожился старшина. - Мимо бы прошёл? Или сделал вид, что не заметил?
- Нет, Виктор Степанович. Мимо бы я точно не прошёл. Со школы не люблю, когда слабых обижают. Да и молодых жалко. Ещё подумают, что в войсках все начальники дебилы. Как-нибудь поаккуратней с полковником обошёлся бы. Но, как говорится, хорошая мысля приходит опосля. Теперь вы понимаете, почему я без ротного третью звезду надевать не буду? Всё. Вы оставайтесь, а я пошёл службу служить.
«Ни дать ни взять блаженный. – Мысленно всплеснул руками прапорщик. – Откуда только такие «непрухины» берутся? И ведь главное - уверен в своей правоте. Прямо как наивный ребёнок. Зачем я к нему пристал? Расскажи да расскажи. Всё в порядке было, а послушал - сразу в церковь сходить захотелось. В грехах покаяться. Такое чувство, будто провинился перед ним».
Виктор Степанович подошёл к зеркалу и несколько минут всматривался в отражение. «Интересно. А как бы я повёл себя, окажись на мишкином месте? – Неожиданная мысль потрясла служаку до глубины души. – Неужели бы труса сыграл? Ну уж нет! Быть может, раньше и проскользнул, а теперь уж точно мимо не пройду».
Продолжение следует.
Предыдущая часть https://dzen.ru/a/afL8bLlaGm-DPok2
Начало https://dzen.ru/a/adSkt3-p8QedQfNN
Повести и рассказы Николая Шамрина опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/