Катя позвонила в дверь в половину девятого, поезд пришёл с опозданием, в темноте, с большим рюкзаком за плечами.
Лена открыла дверь. Катя смотрела не на маму. На подоконник в прихожей. Там стояли гвоздики, розовые, плотные, в целлофане ещё.
— Купила? — спросила Катя.
— Принесли, — сказала Лена.
Катя аккуратно сняла рюкзак. Спросить не спросила больше ничего. Прошла мимо гвоздик на кухню.
Лена рассказала сама, за ужином. Не потому что хотела, просто молчать было как-то неловко. Цветы стоят, Катя заметила, понятное дело. Лучше самой, чем дочка начнёт расспрашивать.
Геннадий. Познакомились в парке Лесоводов в июне, она ходила вечерами после уроков, он там тоже гулял, как оказалось. Разговорились. Приличный. Разведён, детей нет, работает бригадиром на строительстве. Сам из Уфы.
— Сколько ему? — спросила Катя.
— Сорок семь.
Катя жевала гречку. Ничего не сказала.
— Он приходит? — спросила всё-таки.
— Бывает. По выходным обычно.
— Ясно, — сказала Катя и налила себе ещё чаю.
Лена смотрела на дочку. Волосы выкрасила в рыжий, интересно. Москва изменила что-то в ней, не поймёшь сразу, что именно.
Геннадий позвонил на следующий день, сказал, заедет в воскресенье. Лена не стала предупреждать, что Катя здесь. Просто убрала кухню чуть тщательнее.
Геннадий пришёл с тортом. Шоколадный, хороший, из той кондитерской на Проспекте Октября. От куртки чуть пахло осенью, листьями и холодным воздухом. Говорил Кате про Москву, спрашивал про работу, слушал ответы. Глаза внимательные. Улыбка редкая, зато точная, не для всех подряд.
Лене нравилось смотреть на него и на Катю одновременно. Как он говорит, как дочка отвечает. Не холодно, не тепло, коротко.
Геннадий ушёл в восемь. Лена закрыла за ним дверь, вернулась на кухню.
— Ну как? — спросила она.
Катя допивала чай.
— Нормальный, — сказала она. — Мам, он о квартире не спрашивал?
— Что?
— Ну, о твоей квартире. Что да как, сколько комнат, своя или ипотека.
Лена поставила чашку.
— Нет.
— Ладно. — Катя поднялась, поставила кружку в раковину. — Хорошо, что нет.
Лена не ответила ничего. Но вечером думала об этом. Спрашивал или не спрашивал? Нет, не спрашивал. Он вообще про квартиру ни слова не говорил, ни разу за четыре месяца.
И всё-таки думала.
В общем, не спала до часу.
На следующий день Катя ещё раз зашла с разговором.
— Мам, ты вообще знаешь его как следует? Кто он, откуда, где жил?
— Знаю, — сказала Лена, хотя голос вышел чуть суше, чем хотелось. — Катя, ты когда успела стать такой подозрительной?
— Я не подозрительная. Просто спрашиваю.
— Просто спрашиваешь, — повторила Лена. — Мне пятьдесят четыре года. Я не обязана объяснять, зачем я счастливая.
Катя посмотрела на неё секунду. Кивнула. Пошла к себе.
Лена стояла у окна и смотрела на двор. Берёзы уже облетели, только несколько листьев держались, жёлтые. Парк Лесоводов в октябре, другой совсем. Голый почти.
Там они и познакомились, в июне, когда всё было зелёным.
В среду вечером Катя сидела на кухне с телефоном.
— Мам, подожди. Сядь.
Тон был другой. Лена отложила тетради, которые проверяла, сняла очки.
— Что?
— Садись, говорю.
Лена села. Катя положила телефон на стол экраном вверх. Страница ВКонтакте. Геннадий Рогов. Бригадир, Уфа. Фото его, точно он, ошибиться нельзя.
— Смотри сюда, — Катя показала пальцем. — Семейное положение.
«В отношениях». И имя. Светлана Ряузова. Ссылка на страницу.
— Это могло давно быть, — сказала Лена.
— Мам, смотри дату последнего фото с ней. Вот. Август этого года.
Август. Лена надела очки, поднесла телефон ближе. Август. Геннадий и женщина, не молодая, его возраста на вид, улыбается, стоят у чьей-то машины. Тэгнуты оба.
Лена поставила телефон на стол.
В июне они познакомились в парке. В августе, фото с женщиной. Октябрь, он приходит к ней с тортом из кондитерской, говорит «ты умная женщина, Лена, с тобой можно говорить о чём угодно».
— Может объяснение есть, — сказала она.
— Может, — согласилась Катя. — Позвони и спроси.
Лена долго смотрела на гвоздики на подоконнике. Уже подвяли немного, края лепестков потемнели.
Позвонила. Геннадий ответил сразу. Спросила прямо, без предисловий, ну а как ещё.
Он помолчал. Потом объяснил: они расстались, просто страницу не обновлял, давно это, не думал про неё уже. Голос ровный. Слишком ровный.
— Понятно, — сказала Лена.
— Ты не веришь? — спросил он.
— Не знаю, — сказала Лена. Честно.
И положила трубку.
Катя уехала в четверг. Обнялись в прихожей, дочка сказала «ты позвони, ладно?», Лена кивнула. Дверь закрылась.
В квартире стало тихо. Тетради на столе, кружка с недопитым чаем, в раковине одна тарелка.
Гвоздики засыхали на подоконнике. Лена их не выбросила.
Геннадий не звонил три дня. В пятницу вечером, в половину восьмого, Лена уже легла с книгой, пришло сообщение: «Можем поговорить?»
Она смотрела на него долго. Телефон лежал у неё на животе, экраном вверх. За окном октябрьский Проспект Октября, машины, фонари, кто-то с собакой.
Ответить или нет, она так и не решила. Убрала телефон на тумбочку. Включила лампу. Взяла книгу.
Читать не читала.
Если в этой истории вы узнали себя, маму или подругу, подпишитесь на канал. Здесь такие истории, про выбор и молчание, про доверие и сомнение, случаются у самых обычных людей.