Когда в кадре старого военного фильма по полю ползёт колонна немецких бронетранспортёров, а навстречу им бредёт усталая советская пехота с обозом, зритель привычно делает вывод: техника против лаптей. Этот образ настолько вошёл в массовое сознание, что спорить с ним кажется почти неприличным. Но если открыть штатные расписания дивизий вермахта 1941 года, картина переворачивается с ног на голову. Главным транспортным средством немецкой армии вторжения была не машина и не мотоцикл. А обычная лошадь.
Миллион лошадей под флагом со свастикой
Цифра звучит дико, но она документальна: к началу войны с Советским Союзом в вермахте числилось свыше миллиона лошадей. Почти девять из десяти этих животных служили в пехотных дивизиях — то есть в тех самых соединениях, которые составляли основу немецкой армии.
Чтобы понять масштаб, достаточно заглянуть в штат одного только артиллерийского полка пехотной дивизии. На 2696 солдат и офицеров приходилось 2249 коней — практически по лошади на человека. А вся дивизия в полном составе должна была содержать больше шести тысяч голов. Это не армия XX века в нашем привычном представлении, это, скорее, гигантский передвижной табор, у которого пушки и повозки тянет живая тяга, а не мотор.
Полностью моторизованных соединений у Гитлера было до смешного мало на фоне общей массы. Свыше восьмидесяти процентов дивизий передвигались дедовским способом — пешком, а тяжёлое вооружение тащили лошади. Танковые клинья, которые рвали советский фронт летом сорок первого, были именно остриём — за ними плелась гигантская крестьянская обоза, не успевавшая за собственным авангардом.
А что у нас?
Тут начинается самое интересное. Красная армия, которую десятилетиями принято изображать едва ли не лапотной, по штатному расписанию военного времени № 04/400 выглядела заметно современнее своего противника.
В стрелковой дивизии РККА полагалось два артиллерийских полка. Один — да, на конной тяге, традиционный. Зато второй был полностью механизированным. Для перевозки 122-миллиметровых орудий предусматривалось 48 тракторов «СТЗ-НАТИ», для тяжёлых 152-миллиметровых — 25 «Сталинцев» С-65. Зенитный дивизион получал ещё пятёрку «СТЗ-НАТИ» под четыре 76-миллиметровые зенитки.
В немецкой пехотной дивизии ничего подобного не было в принципе. Все стволы — от лёгких пушек до тяжёлых гаубиц — катили лошади. Никаких тракторов для артиллерии у обычной пехоты вермахта штат не предусматривал.
Где силы были равны
Справедливости ради, в одном пункте обе армии находились примерно на одной ступеньке. Противотанковые дивизионы у обеих сторон были моторизованы.
У советской дивизии 18 сорокапяток буксировали 21 гусеничный тягач «Т-20 Комсомолец» — небольшая, но шустрая машина с пятидесятисильным двигателем, способная разгоняться по шоссе почти до 50 километров в час и тащить за собой двухтонный прицеп. Кроме того, «Комсомолец» брал двух человек в кабину и шестерых в кузов — фактически это был и тягач, и транспортёр расчёта одновременно.
Немцы для своих 37-миллиметровых противотанковых пушек использовали грузовики Krupp Protze — характерные машины с открытой кабиной и шестью колёсами. Решение другое, но по сути паритет: и там, и там расчёт с орудием перемещался на колёсах или гусеницах, а не на своих двоих.
Почему миф оказался таким живучим
Если посмотреть на цифры трезво, преимущество вермахта в подвижности над РККА было минимальным и держалось вовсе не на штатах. Куда сильнее работал другой фактор: немцы били по частям, которые ещё не успели отмобилизоваться. Дивизия, не получившая приписной состав, лошадей из колхозов и автомашины из народного хозяйства, физически не могла маневрировать на полную силу. Её догоняли и окружали не потому, что у противника на каждого солдата приходился мотоцикл, а потому, что она сама ещё не встала на колёса.
Кстати, по уровню моторизации вермахту было далеко не только до американцев и британцев. Французская армия 1940 года и английский экспедиционный корпус были технически подвижнее немецких пехотных соединений. Но это им, как известно, не сильно помогло — войну выигрывают не тракторы сами по себе, а то, как ими пользуются.
Образ полностью моторизованной немецкой армии родился во многом из кинематографа и пропаганды — причём с обеих сторон. Советским режиссёрам удобно было показать врага, оснащённого до зубов: победа над таким выглядела ещё внушительнее. Немецкая хроника, в свою очередь, охотно крутила кадры с танковыми колоннами и мотоциклистами, умалчивая про многокилометровые обозы за их спиной. А зритель потом десятилетиями верил в самодвижущийся блицкриг.
Что из этого следует сегодня
История с лошадьми вермахта — хороший повод вспомнить, насколько часто наши представления о прошлом построены не на документах, а на ярких визуальных образах. Кинокадр перевешивает архивную ведомость, потому что его легче запомнить. Но реальная картина войны 1941 года была сложнее и интереснее любой постановочной сцены: миллион немецких коней, советские «Сталинцы» под гаубицами, «Комсомольцы» с расчётами противотанкистов. И главное — понимание того, что разница между армиями измерялась не количеством грузовиков, а умением вовремя собрать, развернуть и использовать всё, что есть. Этот урок, в общем, актуален и за пределами военной истории.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!