К Алине вплотную приблизилась коротко стриженная, унылая особа в белой вытянутой майке. Её дряблую руку возле бицепса украшала наколка, выведенная чьей-то неуверенной кистью – корявая синяя голова Медузы Горгоны. Тяжёлая ладонь опустилась на плечо молодой женщины. Алина попыталась сбросить чужие цепкие пальцы, но тут же вскрикнула от пронзившей сустав рези. Зечка со знанием дела вдавила болевую точку, вынуждая девушку скривиться.
– Надо же, ещё и вырывается! – с явной издёвкой произнесла Тамара.
Сильный точечный толчок пришёлся прямиком в солнечное сплетение. Алина, охнув, рухнула на грубые доски пола, чувствительно ударившись коленями о плохо оструганное дерево.
– Будешь помнить, как нос от людей воротить, – подытожила Тамара, оставляя жертву.
Андрей налил в кружку кипяток из покосившегося чайника. Сжимая посудину одной рукой, он с видимым наслаждением втягивал обжигающий чай, а второй почёсывал за ухом своего пса – пушистого кобеля сибирской лайки. «Ну и стужа на улице», – поёжился участковый, мечтая растопить внутренний холод. Забросила же его судьба в этот глухой, забытый богом край! Кругом непролазная тайга, огороженные зоны да редкие лагерные бараки. Побеседовать по душам не с кем, только и радости что верный пёс: на целые километры окрест ни одной живой души. Пристанище Андрею определили на самом отшибе унылой деревеньки, в избушке, оставшейся от старого егеря. Егерь считался мужиком ещё крепким и знающим, да тайга прибрала – ушёл на промысел и сгинул без вестей.
Заботой Андрея Петровича сделалось несколько мелких поселений. Случались там происшествия донельзя простые, бытовые: перебрал кто-то лишнего и устроил потасовку. Искатели лёгкой наживы владения нового участкового обходили дальней дорогой: молва о его суровом, чрезмерно принципиальном нраве облетела далеко не только вверенные ему земли. Порой зечки затевали побеги, однако непосредственно на территории Андрея Петровича ещё ни одна из них не объявлялась, да это и немыслимо – выдюжить там почти невозможно. Обычно безмолвная тайга становилась для беглянок последним, ледяным кровом. Участковый то и дело натыкался на выбеленные временем кости. Бывало, бывалые арестантки подзуживали неопытных первопроходок, расписывая им лживые картины лёгкого освобождения. Простушкам сулили почёт и уважение, лицемерно подкармливали снедью из личных передач – ровно до той минуты, пока наивные души не согласятся на побег. Меж собой таких обречённых называли «коровами» и брали с собой, чтобы не угаснуть от голода в таёжном безлюдье. Именно останки этих несчастных и попадались участковому чаще всего. Беспощаден Красноярский край к тем, кто пытается обмануть его чащобы, ошибок природа здесь не списывает.
Оказался Андрей Петрович в этих суровых местах с жестоким климатом вовсе не по собственной воле – его загнали сюда служебные интриги. Причиной стала излишняя прямота и нежелание выгораживать неправедные дела высокого начальства. Впрочем, особенно он и не упирался. Супруга когда-то рассудила, что выскочила замуж за бесталанного служаку, не умеющего брать мзду, и оставила его. Родственников или наследников у Андрея не водилось: он вырос в детском доме. Заброшенный в таёжное захолустье, он поначалу даже испытывал тихую радость от того, что беседовать приходится не с людьми, а с мохнатым сибирским псом да громадным пушистым котом по имени Васька. Живность досталась ему в наследство от пропавшего егеря. Не верил Петрович людям, совсем не верил: ничего особенно светлого от них за свою жизнь не встречал. Даже кровная мать и любимая женщина – обе предали. Однако сам он не озлобился, не пристрастился к бутылке, а с двойным рвением продолжал оберегать простых граждан от тех, кого иначе как нелюдями не назовёшь. А что до провинциальной глуши – так велика ли теперь разница? У одинокого бобыля лучшим товарищем сделался кобель сибирской лайки по кличке Дунай, глядевший на хозяина до одури разумными, почти человеческими глазами. Да и плутоватый кот Васька, исправно таскавший к порогу придушенных крыс, всякий раз горделиво выгибал спину, ожидая одобрения от нового хозяина.
Согревшись чаем и управившись с нехитрым ужином, Андрей улёгся спать. Глубокой ночью его разбудил Дунай. Стоя возле входной двери, пёс заходился яростным, захлёбывающимся лаем.
– Чего надрываешься, Дунайка? Никак, сам хозяин тайги к нам в гости явился, – без особой тревоги осведомился сонный участковый.
Подобное случалось и прежде: один раз в дверь уже пытался ломиться медведь-шатун, пару раз наведывалась настырная рысь. Но сейчас ночные гости были точно не звери – в дверь несильно, но отчётливо постучали. Андрей Петрович взял трёхлинейку, оставшуюся от прежнего хозяина, и приблизился к выходу.
– Кто? – не торопясь распахивать засов, сурово гаркнул участковый.
В ответ донёсся лишь тихий женский стон. «Вот так новости», – мелькнуло у Андрея. Из женского сословия в радиусе обитали разве что повариха Катя, готовившая лесорубам, продавщица Маша из крошечного сельпо, да баба Зина, которая давно разменяла вековой юбилей. Чей же голос доносится из снежной круговерти? Затухающий девичий голосок лепетал что-то неразборчивое, и мужчина не сумел уловить слов. Судя по характерному хрусту, человек за дверью бессильно осел в сугроб. Продолжая держать оружие наготове, участковый рывком отворил дверь своего неказистого, но ладного жилья. Прямо у порога, утопая в снегу, ничком лежала женщина. Лицо её выглядело безжизненно-белым, губы посинели от стужи. Без промедления он втянул её внутрь, сорвал с головы намокший серый платок и принялся что есть мочи растирать ледяные щёки. Цепкий взгляд скользнул по одежде – стандартный ватник и валенки. Профессиональный опыт тут же вычленил деталь: бирка с ватника была аккуратно срезана. «Неужели беглая? – пронеслось в голове. – Вот же отчаянная душа, если рискнула сунуться в тайгу».
Подтянув бесчувственное тело ближе к печи, Андрей стянул с незнакомки холодный ватник, чтобы закутать её в спасительный овчинный тулуп. Под верхней одеждой обнаружилась казённая роба с такой же срезанной биркой – и последние сомнения исчезли. Невзирая на жуткую синюшность, лицо спасённой поражало утончённой красотой. Сомкнутые веки обрамляла чёрная паутинка изумительно длинных ресниц, густые тёмные брови разлетались лёгкими росчерками к вискам. Посиневшие губы сохраняли притягательную форму, а заострившийся от холода носик выглядел аристократично и безукоризненно правильным. Овал лица походил на сердце, а в центре нежного подбородка пряталась крохотная, удивительно милая ямочка. Когда он убрал с головы беглянки плотную косынку, то ощутил настоящее изумление: под ней рассыпались светлые, натурального оттенка локоны. Редко доводится встретить природную блондинку с настолько тёмными, практически смоляными бровями и ресницами.
– Ну же, Снегурочка, возвращайся, – приговаривал Андрей, яростно растирая окоченевшие руки и ноги незнакомки.
В ту ночь сознание к ней так и не вернулось. Однако старания не прошли даром: к рассвету кожа порозовела, а конечности потеплели. Но следом на смену отморожению пришёл изнурительный жар. Женщину затрясло, она заметалась в бреду. Средств для снятия воспаления в доме, кроме простого уксуса, не было. Весь последующий день Андрей провёл возле больной, то и дело обновляя на её пылающем теле прохладные компрессы. Наутро беглянке немного полегчало. На вид он дал ей около двадцати восьми или тридцати лет. Из-за того что он постоянно переворачивал её, укладывая поудобнее, роскошные светлые волосы сбились и превратились в хаотичный колтун. Андрей решил расчесать их: разложил длинные пряди на своих коленях и принялся гребнем неторопливо, бережно разбирать спутанные узлы. Он настолько отдался этому монотонному, почти убаюкивающему движению, что едва не пропустил мгновение, когда незнакомка очнулась.
Женщина застонала и сделала попытку приподняться. Наткнувшись взглядом на развешенный на стене форменный китель, она готова была разрыдаться. На своего избавителя глянули глаза, переполненные безысходной мольбой.
– Не тревожься, не выдам, – вырвалось у Андрея, и он сам внутренне опешил от сказанного. Выдача беглой заключённой являлась его первейшей обязанностью. «Дожил, участковый, своими руками закон нарушаю! – корил он себя мысленно. – Неужто из-за долгого одиночества голову потерял при виде красивого лица?». Но переступить через себя и навредить этой хрупкой фигуре он уже не мог. Когда в округе начались поиски беглянки, он доложил по инстанциям, что на вверенном ему участке никаких посторонних замечено не было.
Тем временем женщина худо-бедно пошла на поправку, хотя слабость ещё давала о себе знать. Звали её Алиной. Призналась она, что вынуждена была бежать из поселения, спасаясь от настойчивых и унизительных притязаний местной верховодки по имени Тамара, вознамерившейся сделать из новенькой свою фаворитку. Кроме того, на изящную внешность девушки положил глаз один из надзирателей: он сулил ей условно-досрочное освобождение в обмен на сожительство. Поразмыслив, Алина решила, что бегство в тайгу – её единственная призрачная надежда. Когда силы стали возвращаться, она поведала Андрею свою горестную историю. Оказалось, что за решётку её упрятал законный супруг, заведший любовницу на стороне. Парочка действовала сообща, обирая доверчивую владелицу бизнеса. Все неуплаты по налогам они хитроумно оформили на жену, которая официально числилась хозяйкой сети салонов красоты. На отцовские средства девушка когда-то смогла открыть прибыльное дело, дававшее стабильный доход. На преуспевающую бизнесвумен и обратил внимание смазливый охотник за состоянием. Вначале он разыгрывал пылкую влюблённость, закружил ей голову столь виртуозно, что окрылённая Алина пошла с ним под венец. Безоговорочно доверяя избраннику, она ни на миг не задумалась о брачном контракте, считая подобные договоры несовместимыми с подлинным чувством. Подобравшись к лакомому куску, аферист тотчас сошёлся с её заместительницей, подставил супругу и завладел салонами. Отец Алины в прежние годы обладал немалым весом и наверняка сумел бы защитить дочь, но его скоропостижный уход из жизни полностью развязал руки алчному зятю. Законную супругу он засадил за решётку, а пасынка, маленького сынишку Алины, недрогнувшей рукой отправил в детский дом. Это был уже второй горький опыт женщины: после развода с первым мужем она растила мальчика одна.
Выслушав исповедь своей новой знакомой, Андрей глубоко задумался. У него было особое чутьё на человеческую сущность, он безошибочно отличал навет от искренности. И этой хрупкой, незаслуженно покалеченной женщине, тоскующей о ребёнке, он поверил безоговорочно. Тот факт, что главный виновник её несчастий обретался недалеко – в областном центре, – упрощал замысел возмездия. Принципиальный участковый провёл собственное дознание и выяснил: хитрый жиголо в данный момент пробует окрутить дочь одного из бывших криминальных авторитетов, ныне легального бизнесмена с баснословным состоянием, который когда-то проходил по делам, ведомым Андреем. Отец новой избранницы альфонса хоть и слыл в прошлом особой крайне опасной, но, по мнению Андрея, был мужиком, живущим по справедливым понятиям. А уж такого сорта добытчиков, что норовят пробраться в семью обманным путём, подобные люди в принципе не выносят. На этом и выстроил свою стратегию Андрей. Он обстоятельно поведал разбогатевшему «братку», что за фрукт пытается назваться его будущим зятем.
Вспыхнув праведным негодованием, предприниматель моментально снял розовые очки со своей дочери. Девушку новость оглушила и рассердила: кое-какие слухи о непорядочности возлюбленного долетали до неё и прежде, но она гнала их прочь. Осознав, какая горькая доля постигла прежнюю жертву её жениха, и примерив ту же ситуацию на себя, она уже не помышляла о прощении. Её отец, чей подъём пришёлся на лихие девяностые, когда инструменты воздействия были простыми и грубыми, играючи выбил из бывшего супруга Алины нужные показания. Перепуганный авантюрист бросился в правоохранительные органы и во всём сознался, предоставив убедительные доказательства невиновности своей прежней супруги. Дело пересмотрели, и все обвинения с незаконно осуждённой были сняты полностью. Самому же альфонсу и его подельнице-любовнице теперь предстоит держать ответ перед буквой закона.
Пока тянулись новые разбирательства, Алину временно поместили в следственный изолятор. Чтобы получить доступ к своей подопечной и видеться чаще, Андрей стал представляться её гражданским мужем, исправно носил передачи. Со временем он осознал, что жизнь без этой женщины для него потеряла всякий смысл. Он признался ей в глубоком чувстве и поклялся ждать её возвращения любой ценой, даже если правосудие вновь даст сбой. К счастью, страхи оказались напрасными. В результате повторного рассмотрения дела за решётку отправились бывший муж, его сообщница и ещё несколько лиц из прежней бухгалтерии. Поскольку Алину признали кристально невиновной, даже за совершённый в отчаянии побег ей не стали назначать реального наказания, заменив его символическим штрафом.
Поверив в абсолютную искренность человека, рискнувшего ради неё и служебным положением, и личной свободой, Алина согласилась попробовать жить вместе. В областном центре у неё имелась просторная квартира. Она уговорила возлюбленного перебраться к ней, обязательно вместе с котом Васькой и верным псом Дунаем – за то время, что она пряталась в избушке, её сердце крепко привязалось к этим смышлёным созданиям. Андрей, конечно же, не колебался: за женщиной, ставшей смыслом его существования, он готов был последовать на край земли. Сын Алины Паша, которого она, едва выйдя на свободу, незамедлительно забрала из казённого учреждения, пришёл в совершеннейший восторг от новых пушистых питомцев. Спустя примерно год гражданского союза, ожидая пополнения в семействе, пара решилась наконец скрепить свой союз официальными узами.