Светлана методично протирала влажной губкой индукционную плиту. В раковине громоздилась гора грязной посуды — остатки плотного утреннего завтрака Валерия. Три часа назад в самом престижном книжном магазине столицы закончилась презентация его нового романа.
Того самого текста, который Светлана, опытный редактор, переписывала за него по ночам почти полтора года. Валерий приносил плоских картонных героев и нелогичные сюжеты, а она выстраивала из этого плотный, коммерчески успешный продукт.
Но на презентации перед журналистами муж снисходительно махнул в её сторону: «Светочка? Она отлично сортирует папки и варит замечательный кофе. Но настоящее творчество — это удел избранных, а не кухарок». Светлана тогда молча поправила пиджак и ушла. Внутри не было надрыва или слез. Только тяжелая, плотная усталость от этого многолетнего обесценивания.
Хлопнула массивная входная дверь. Валерий уверенно прошел на кухню, небрежно бросив дорогой пиджак на спинку стула. Лицо его светилось от абсолютного самодовольства.
— Видела, сколько людей пришло? — бросил он, наливая себе минералку. — Завтра огромный тираж разлетится по всей стране. Нас ждут миллионы, контракты на экранизацию. Главный редактор просто умоляет о продолжении!
Светлана отжала губку и положила её на край раковины.
— Видела, — ровно ответила она. — И очень внимательно слушала, как ты перед десятками камер назвал меня бесправной прислугой.
Муж недовольно поморщился, отмахиваясь от ее слов.
— Опять твои вечные обиды. Это же просто грамотный пиар, образ непризнанного гения-одиночки! Читатели такое обожают. К тому же, Света, нам надо серьезно поговорить. Я ухожу от тебя.
Он по-хозяйски оперся руками о столешницу, глядя на неё сверху вниз с нескрываемой снисходительностью.
— Ты женщина стабильная, но мы стали слишком разными. Кира, мой новый пиар-менеджер, дает мне энергию и вдохновение. А ты со своими кастрюлями и вечными правками только тянешь меня на пенсию. Мне нужен полет фантазии, а не унылый быт. Завтра закажу машину и перевезу к ней вещи.
Светлана посмотрела на него в упор. Никаких просьб одуматься или попыток выяснять отношения. Только легкая, стальная ирония скользнула по её лицу.
— Завтра не нужно, — она достала из нижнего ящика плотные пакеты и бросила их на край стола. — Собирайся прямо сейчас. В моей квартире тебе места больше нет.
Валерий нервно хмыкнул, пытаясь сохранить лицо уверенного в себе хозяина положения.
— Ты ведешь себя нелепо. Я, так и быть, проявлю благородство и оставлю тебе эту жилплощадь на первое время. С моих новых гонораров я легко куплю шикарные апартаменты в центре. Еще локти будешь кусать, что потеряла такого успешного мужчину. Мое имя на каждой витрине!
— Имя на обложке действительно твое, — кивнула Светлана. — Но это единственное, что там по-настоящему тебе принадлежит.
— Чего несешь? Какие еще права? — он скрестил руки на груди, но на лбу уже проступила испарина.
Светлана выпрямилась. Она ждала этого разговора долгие месяцы. С того самого дня, когда случайно увидела в его планшете переписку с молодой пиарщицей. Они обсуждали не только совместный отпуск, но и то, как ловко Валерий использует жену для черновой работы над текстами.
— Помнишь наш брачный договор? Пять лет назад ты сам настоял на нем, чтобы защитить свою старую дачу, — медленно, чеканя слова, произнесла она. — Пункт шестой четко гласит: доходы от интеллектуальной собственности и сама собственность разделу не подлежат и принадлежат автору.
Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.
— А теперь о главном. Все исходники, черновики с моими правками и финальный текст были официально заверены у нотариуса с фиксацией времени. Я зарегистрировала авторские права под своим псевдонимом за полгода до того, как ты отнес распечатку главному редактору и выдал её за свой гениальный труд.
Лицо Валерия мгновенно вытянулось и стало серым.
— Ты... не смела! Это совместно нажитое! Это моя идея! — голос его сорвался на жалкий фальцет.
— Твоя идея — это три страницы скучной писанины про походы в бар, — жестко парировала Светлана. Она достала из стола конверт. — Завтра утром издательство получит досудебное уведомление от моих юристов. И запрет на продажу тиража. По моим подсчетам, ты будешь должен им около восьми миллионов рублей неустойки за плагиат.
В этот момент на столе завибрировал телефон Валерия. На экране высветилось игривое: «Кируся».
— Ответь, — приказала Светлана. — По громкой связи. Сейчас же.
Валерий трясущимися пальцами провел по экрану.
— Валерчик, я тут смотрю панорамные окна в том ЖК на набережной! — защебетал из динамика радостный женский голос. — Риелтор говорит, нужно вносить задаток. Ты когда аванс из издательства заберешь?
Светлана наклонилась к телефону.
— Кира, добрый вечер. Это Светлана. Аванса не будет. Валерий банкрот. Завтра издательство выставит ему многомиллионный иск за плагиат. У него нет ни книги, ни денег, ни таланта. Квартиру на набережной вам придется оплачивать самой.
На том конце провода повисла долгая пауза. Было слышно лишь частое дыхание девушки.
— Валера... это правда? — голос Киры стал ледяным и чужим. — У тебя нет прав на книгу?
— Кирюша, зайка, я всё решу, это недоразумение... — забормотал он, покрываясь пятнами.
— Знаешь что, решала? Я на долги не подписывалась. Номер мой забудь, — сухо отрезала «молодая муза».
Короткие гудки ударили по нервам Валерия. Вся его напускная спесь испарилась без остатка. Он открывал рот, пытаясь найти хоть какие-то аргументы, но крыть было совершенно нечем.
— А теперь бери пакеты и на выход, — поставила точку Светлана. — Мой прямой контракт с этим же издательством предполагает солидный аванс. И мне нужна абсолютная тишина, чтобы начать работать над новой книгой.
Тяжелая входная дверь захлопнулась. Светлана не стала смотреть в глазок. Она вернулась на светлую кухню. В груди не было ни капли сожаления. Только огромное, невероятно светлое чувство долгожданной свободы.
Она включила кофемашину, вдыхая терпкий аромат свежего кофе. Взгляд случайно упал на покосившуюся дверцу верхнего шкафчика, которую бывший муж обещал подкрутить годами.
Светлана усмехнулась, достала из ящика обычную крестовую отвертку. Пара уверенных движений, легкий щелчок — и дверца встала идеально ровно. Всё оказалось гораздо проще, чем она думала.
Прощай, непризнанный гений. Моё настоящее творчество только начинается.