— Выходи, подлец, я знаю, что ты здесь, под кроватью прячешься или в шкафу затаился! — взвизгнула Маргарита Семёновна, снося входную дверь так, будто за ней скрывался штаб международных террористов.
Полина вздрогнула, выронив влажное полотенце прямо на кафель.
Она только что вышла из душа.
Мокрые пряди липли к шее, домашнее платье едва прикрывало колени, а сердце колотилось где-то в районе горла.
— Маргарита Семёновна? — Полина выдавила из себя голос, который предательски дрожал. — Вы как здесь? У вас же нет ключей, Эдуард забрал...
— Соседи — люди бдительные, не то что мой сын-лопух! — свекровь уже неслась по коридору, рывком распахивая двери комнат. — Ключи? Плечом поднажала — и открыто. Не строй из себя невинную овечку, дрянь! Где он? Где твой любовник?
Полина застыла в дверях ванной, чувствуя, как внутри разливается холодная, звенящая ярость.
— Кто «он»? О чем вы вообще говорите?
— Не прикидывайся дурочкой! — Маргарита Семёновна затормозила у шкафа-купе и с грохотом отодвинула створку. — Мужик у тебя! Пока мой Эдик по командировкам спину гнет, ты тут притоны устраиваешь! Мне всё доложили!
— Кто доложил? Лариса из сорок пятой? Которая видит инопланетян в каждом мусорном баке?
Свекровь резко обернулась.
Ее лицо, густо покрытое пудрой, пошло красными пятнами.
— Лариса — честная женщина! Она видела, как ты три часа назад хвостом вертела перед каким-то верзилой в кожанке. Завела его в подъезд и — шасть в квартиру!
— Это абсурд. Уходите. Прямо сейчас.
— Ага, разбежалась! — Маргарита Семёновна торжествующе вскинула подбородок. — Я отсюда не уйду, пока не выкурю этого крысеныша. А потом Эдику видео пришлю. Вот он удивится, на ком женат!
Полина молча смотрела, как свекровь деловито заглядывает под кровать.
Эта женщина не просто искала измену.
Она искала повод уничтожить всё, что Полина строила последние три года.
Все началось ровно неделю назад.
Тогда, на семейном ужине, Маргарита Семёновна впервые открыто перешла в атаку.
— Эдик, сынок, — она прихлебывала чай, демонстративно не глядя на невестку. — Ты ведь понимаешь, что брак — это не только общие занавески? Это генетика. Это порода.
Эдуард, уставший после смены, лишь вздохнул:
— Мам, к чему ты клонишь?
— К тому, что Дашенька Романова вернулась в город. Помнишь её? Вы же в одном песочнике сидели, такие славные были. Девочка — золото. Из приличной семьи, папа — хирург, мама — завуч. Не то что некоторые... перекати-поле.
Полина аккуратно поставила чашку на блюдце.
Металл о фарфор звякнул слишком громко.
— Маргарита Семёновна, — голос Полины был обманчиво мягким. — «Перекати-поле» — это вы сейчас обо мне? О человеке, который платит половину ипотеки за эту квартиру?
— Ой, не надо мне тут своими копейками в глаза тыкать! — свекровь отмахнулась. — Я говорю о духовности. Даша — она своя. Родная. А ты... ты слишком правильная, Полина. Слишком идеальная. Аж тошно.
— И в чем же моя вина? В том, что я не устраиваю скандалы?
— В том, что у тебя в тихом омуте черти дискотеку устраивают! — рявкнула Маргарита. — Я женщин нутром чую. Не бывает таких святых. Ты что-то скрываешь.
Эдуард потер переносицу:
— Мам, хватит. Я люблю Полину. Это мой выбор. Тема закрыта.
— Ничего не закрыта! — свекровь встала, поправляя свой неизменный ридикюль. — Я тебя от этой змеи спасу, даже если ты будешь сопротивляться. Вот увидишь, сынок, скоро её маска треснет.
Полина тогда промолчала.
Она знала: спорить с танком бесполезно.
Нужно просто подождать, пока танк сам заедет в болото.
Два дня спустя, когда Эдуард уже уехал в Тюмень, в дверь позвонили.
На пороге стояла Маргарита Семёновна, а за её спиной — высокая, тонкая девушка с профессиональной камерой на плече.
— Полина, познакомься, — свекровь впорхнула в прихожую без приглашения. — Это Даша. Та самая, идеальная. Она фотограф, ей нужно было место для обработки снимков, а у неё дома интернет отключили. Я подумала — у вас же места много.
Полина застыла, чувствуя, как белеют кончики пальцев.
— Здравствуйте, — Даша выглядела искренне смущенной. — Извините, я не хотела навязываться. Маргарита Семёновна сказала, что вы будете рады...
— Конечно, проходите, — Полина чуть отступила, пропуская гостей. — Маргарита Семёновна всегда знает, чему я буду «рада».
Свекровь довольно хмыкнула, проходя в гостиную.
— Дашенька, ты располагайся. Посмотри, какой тут ремонт. Эдик всё сам... ну, почти всё.
Полина ушла на кухню ставить чайник.
Внутри всё клокотало, но она заставила себя дышать ровно.
Через десять минут на кухне появилась Даша.
— Послушайте, Полина, — прошептала она, оглядываясь на дверь. — Мне ужасно неудобно. Она буквально затащила меня сюда. Твердила, что я должна «посмотреть, как живут нормальные люди».
Полина посмотрела девушке в глаза.
В них не было злобы или хитрости. Только искренняя неловкость.
— Значит, вы «идеальная кандидатура»? — горько усмехнулась Полина.
— Я просто фотограф, который хочет доделать серию про Перу, — Даша вздохнула и показала экран камеры. — Маргарита Семёновна одержима идеей нас с Эдиком свести, но я вообще-то замуж выхожу через месяц. Просто она слушать не хочет.
Полина приподняла бровь.
— Вот как? А Маргарита Семёновна в курсе?
— Боюсь, если я ей скажу, она найдет способ расстроить мою свадьбу. Она очень... энергичная женщина.
Полина вдруг почувствовала странное облегчение.
— Знаете, Даша... а давайте выпьем чаю. И расскажите мне про Перу. Я когда-то мечтала стать репортером, даже камеру купила, но потом быт, ипотека...
Свекровь, заглянувшая на кухню через полчаса, ожидала увидеть искры и слезы.
Вместо этого она застала двух женщин, которые увлеченно обсуждали настройки экспозиции и композицию кадра.
— И что это значит? — подозрительно спросила Маргарита. — Вы чего тут любезничаете?
— Мы просто нашли общий язык, — улыбнулась Полина. — Оказывается, у нас много общего.
— Ну-ну, — свекровь поджала губы. — Посмотрим, как вы запоете, когда правда всплывет.
Она тогда ушла в ярости.
Её план «сталкивания лбами» провалился с треском.
Но Маргарита Семёновна не была бы собой, если бы не имела запасного варианта.
И вот теперь она стояла посреди кухни Полины, торжествующе тыча пальцем в мужскую фигуру у окна.
— Ага! Попался, голубчик! — закричала она. — Ну, выходи на свет, покажи морду свою бесстыжую!
За столом сидел мужчина лет тридцати пяти.
Широкие плечи, волевой подбородок, в руках — кружка с чаем.
Он медленно поднял голову, глядя на взмыленную свекровь с ледяным спокойствием.
— Маргарита Семёновна, прекратите орать, — холодно произнесла Полина, проходя на кухню. — Вы ведете себя как торговка с рынка.
— Я?! Это ты ведешь себя как... как падшая женщина! — свекровь аж задохнулась. — Привела в дом мужика! Среди бела дня! Пока мой сын на севере мерзнет!
— Мам? Что здесь происходит?
Голос Эдуарда, раздавшийся из прихожей, заставил всех вздрогнуть.
Он вошел на кухню, всё еще в куртке, с дорожной сумкой в руках.
Рейс задержали, он должен был приехать только завтра, но решил сделать сюрприз.
— Эдик! Сыночек! — Маргарита Семёновна бросилась к нему, хватая за рукав. — Ты вовремя! Смотри! Вот он, хахаль её! Я его поймала!
Эдуард посмотрел на мужчину за столом.
Мужчина встал.
— Стас? — Эдуард нахмурился, а потом его лицо осветилось широкой улыбкой. — Стас, чертяка! Ты как здесь?
Он шагнул вперед и крепко обнял «любовника».
Маргарита Семёновна застыла с открытым ртом.
Рука, указывающая на «преступника», медленно опустилась.
— Вы... вы знакомы? — пролепетала она.
— Мам, ты серьезно? — Эдуард обернулся к матери. — Это Стас, двоюродный брат Полины. Он в Мурманске живет, на свадьбу нашу приехать не смог — на ледоколе был. Мы же тебе фотографии показывали! Ты еще сказала, что у него «взгляд подозрительный».
— Я... я не помню... — свекровь начала пятиться к выходу. — Фотографии... их так много было...
— Стас приехал проездом, — спокойно добавила Полина, скрестив руки на груди. — Всего на пару часов. Я как раз собиралась их познакомить.
— Кого — «их»? — севшим голосом спросила Маргарита.
Из гостиной вышла Даша.
Она выглядела сияющей.
— Нас, — ответила Даша. — Маргарита Семёновна, вы не поверите, но Станислав — тот самый фотограф, чьими работами я восхищалась три года! Это просто чудо какое-то.
Стас подошел к Даше и мягко улыбнулся.
— Мы решили, что завтра вместе пойдем на выставку. Если вы не против, конечно.
Свекровь стояла, хлопая глазами.
Вся её многоходовочка, все сплетни соседки Ларисы, все надежды разрушить брак сына — всё рассыпалось в прах.
Вместо скандала она устроила семейное воссоединение и, кажется, помогла Даше найти единомышленника (или кого-то большего).
— Так это... брат? — Маргарита Семёновна попыталась улыбнуться, но вышла судорога.
— Брат, — отрезала Полина. — А теперь, Маргарита Семёновна, я попрошу вас уйти.
— Полина, ну что ты так... я же из заботы...
— Уходите, — повторила Полина. — Эдуард, проводи маму. И забери у неё дубликат ключей, который она, видимо, заказала втайне от нас.
— Мам, ключи на стол, — коротко бросил Эдуард.
Его голос был сухим и чужим.
Маргарита Семёновна поняла: в этот раз она перегнула.
Она молча вытащила из сумки связку, швырнула её на тумбочку и, не оглядываясь, вылетела из квартиры.
На улице было сыро.
Маргарита шла по тротуару, чувствуя, как горит лицо.
Ей было не стыдно — нет, такие женщины не знают стыда.
Ей было обидно.
Она чувствовала себя обманутой.
«Ишь, подготовилась как... — думала она, вытирая злую слезу. — Брата выписала. Дашку подговорила. Всё просчитала, змея подколодная».
У подъезда она увидела Ларису.
Та сидела на лавочке, вытянув шею, как гусыня.
— Ну что, Риточка? — прошипела соседка. — Вывела на чистую воду? Видела, как твой Эдик приехал? Крики были?
Маргарита Семёновна остановилась.
Она посмотрела на Ларису — на эту дряблую кожу, на жадные до чужого горя глаза — и вдруг увидела в ней свое отражение.
— Пошла вон, Лариса, — тихо сказала она.
— Что? Ты чего это?
— Вон, я сказала! — прикрикнула Маргарита. — И рот свой поганый зашей. Еще раз хоть слово про Полину скажешь — я всем расскажу, как твой внук в прошлом году соседскую машину поцарапал и сбежал. Поняла?
Лариса поперхнулась воздухом и быстро засеменила вглубь двора.
Маргарита Семёновна осталась одна под тусклым фонарем.
Она знала, что завтра Эдуард не возьмет трубку.
И послезавтра тоже.
И, возможно, в этом году её не позовут на новогодний ужин.
Она проиграла.
Но, поправляя воротник пальто, она прошептала себе под нос:
— Ну ничего. Идеальных не бывает. Рано или поздно ты ошибешься, Полина. А я буду рядом.
Она пошла прочь, стараясь держать спину прямой.
Но в окнах третьего этажа уже горел уютный теплый свет, к которому ей теперь не было доступа.
А как вы считаете, должна ли была Полина простить свекровь после такого «штурма», или полное прекращение общения — единственный способ выжить в таком браке?