первая часть
Там, среди своих, она всё равно оставалась второсортным уродом, которого бывшая зэчка удачно «сплавила» в деревню. Тётя Юля помогла Нине получить финансовое образование. Со временем Нина стала не просто бухгалтером, а специалистом высокого уровня.
Когда она познакомилась с Алексеем, ей было уже двадцать четыре. Но думать о личной жизни она по-прежнему боялась.
— Знаете, вы самый симпатичный аудитор из всех, кого я встречал, — сказал тогда Лёша.
Он ещё не был бизнесменом, работал обычным сотрудником в крупной компании. Пригласил её на обед, и Нина была вне себя от счастья: оказывается, на неё можно смотреть не только как на «особенную», но и как на женщину. За обедом Лёша спрашивал у неё совета по финансовым вопросам и признался, что хочет произвести впечатление на директора, чтобы получить повышение.
Нину это не обидело. Ей было радостно помочь мужчине, который ей сразу понравился.
— А зачем вам повышение? — спросила она.
— Хотя бы затем, чтобы жениться и купить хороший дом. Разве плохо мечтать о большем? — искренне удивился он.
— А я бы хотела детей, — тихо призналась Нина. — Но вряд ли что-то получится с моим здоровьем. Так что особо мечтать мне не о чем.
— Зачем же ставить на себе крест? — возразил Алексей. — Вы очень симпатичны. А ребёнка, в конце концов, можно взять из детского дома. Знаете, сколько там одиноких сердечек ждут маму и папу?
Лёша покорил её уже при первом знакомстве именно этим, почти небрежным, но тёплым отношением к усыновлению.
Вскоре он перезвонил и подарил ей браслет — недорогой, но очень изящный, серебряный. Сказал, что её советы сильно помогли ему на работе.
— Не обязательно каждый раз дарить мне подарки, — смутилась Нина.
Алексей только улыбнулся:
— Да вы просто не понимаете, какое вы сокровище.
Нина и правда не знала себе цены. Ей было достаточно того, что они видятся. Она не видела ничего страшного в том, что каждое свидание превращается в консультацию.
Когда Лёша стал заместителем директора, он сделал ей предложение:
— За каждым великим мужчиной стоит мудрая женщина. Нин, выходи за меня. Я буду сдувать с тебя пылинки. А ребёнка усыновим.
— Ты любишь меня? — спросила Нина, едва веря в происходящее.
Алексей на мгновение замялся, но тут же ответил:
— Конечно. А как иначе?
Дома тётя Юля встретила новость без восторга.
— Знаешь, Нин, не очень мне нравится твой жених, — нахмурилась она. — Кажется, он просто обожает выезжать за счёт твоего ума.
— Но он меня ещё и любит, — возразила Нина.
Она не хотела сомневаться. Семейное счастье всегда казалось ей недостижимым, а тут — симпатичный, амбициозный, без вредных привычек, обещает сдувать пылинки, да ещё и согласен на усыновление. Что ей, «уродцу», ещё нужно?
— Поступай, как знаешь, — вздохнула тётя. — Но на твоём месте я бы сто раз подумала.
Нина всё равно вышла за него замуж. Никакой шумной свадьбы не было — просто скромно расписались. А дальше Алексей обеспечил ей идеальные условия для того, чтобы служить ему.
У Нины была отдельная комната-кабинет, где она тихо работала дома. В свободное время помогала мужу с его делами. Семейная жизнь оказалась совсем не такой, как она себе представляла.
Уже в первый год брака Алексей стал часто задерживаться допоздна. Нина старалась быть «мудрой», не задавала лишних вопросов, надеялась, что он образумится, привыкнет к новой роли — мужа. В её голове прочно сидела установка: ей, уродцу, и так невообразимо повезло.
Слова, сказанные в детстве, будто намертво отпечатались в сознании. Она не позволяла себе заметить, что давно стала умной, интересной женщиной и мог бы найти кого-то лучше. Вместо этого крепко держалась за мужчину, который её недостоин.
Лёша от такой покорности и «толерантности» не смягчался — наоборот, наглел всё больше. Через несколько лет Нина уже всерьёз подумывала уйти, но муж парировал:
— А как же наша мечта об усыновлении? Или для тебя это были просто слова?
— О каком ребёнке вообще может идти речь, если ты меня не уважаешь? — не выдержала Нина.
К тому времени Алексей уже открыл свою компанию, а она фактически держала её на плаву. При этом он почти перестал делить с ней супружескую постель. Нина превратилась в джина в кувшине: её «выпускали» по необходимости — помогла, спасибо, ступай обратно.
Как женщину её словно вычеркнули.
— Послушай, ты самое дорогое, что у меня есть, — клялся Алексей. — Я люблю тебя.
Он вдруг снова начал звать её на свидания, говорил про «второй медовый месяц». Они действительно занялись подготовкой к усыновлению. Нина позволила себе поверить ещё раз. Но чувство унижения никуда не девалось. Казалось, Лёша делает ей одолжение тем, что вспоминает о ней не только как о бесплатном консультанте.
Она всё время подозревала: больше всего ему бы подошёл вариант, при котором она просто вела его дела, не претендуя на роль жены. Нина была слишком умна, чтобы не догадаться о его эпизодических изменах, но продолжала закрывать глаза.
После появления Саши пустота, возникшая из-за сомнений в чувствах мужа, частично наполнилась. Она искренне полюбила мальчика, а он считал её лучшей мамой на свете.
Прошло ещё полтора года, и Нина ясно увидела: ребёнок Алексею не нужен. Отцом он становиться не собирается и даже не пытается.
— Знаешь, давай просто разбежимся, — однажды сказала она. — Разделим имущество, и каждый пойдёт своей дорогой. Зачем притворяться?
Она не была готова к расставанию, просто хотела увидеть, как он отреагирует.
— Имущество? Ты серьёзно? — Алексей усмехнулся. — Если ты от меня уйдёшь, останешься ни с чем. Пойдёшь жить в тёткину однушку, если она тебя ещё ждёт. Я каждый год вывожу наличные и не собираюсь говорить тебе, где их держу. Ты у меня на коротком поводке.
— Вот оно как… То есть ты меня не любишь и рассчитываешь удержать тем, что я уйду в никуда и без копейки? — Нина побледнела.
— Ну, на это я тоже надеюсь. Но главное — другое, — холодно добавил Алексей. — Если уйдёшь, я отсужу у тебя Сашу. Ты официально не работаешь, а у меня он будет жить в лучших условиях.
Нина наконец увидела перед собой того, с кем живёт. Муж давно занял позицию против неё и тщательно подготовился. Она действительно оказалась в ловушке.
— Но тебе же не нужен этот ребёнок, — в отчаянии прошептала она.
— Не имеет значения. Я предупредил. Дальше сама решай. Останешься без сына — и куда ты пойдёшь работать со своими болячками? Вот и выбирай: либо жить за мужем в полном «благополучии» вместе с ребёнком, либо… сама понимаешь, — отчеканил Алексей.
Она ушла бы, несмотря ни на что. Но уже на следующий день Лёша резко сменил тактику: посыпались комплименты, он перестал задерживаться по вечерам, даже Саше начал уделять внимание. Вечером тихо прошептал:
— Да не бери всё близко к сердцу, глупая. Я же тебя люблю. Вчера наговорил ерунду потому, что боялся тебя потерять.
Нина до конца не поверила. Она уже знала, что за плюшевой оболочкой «милого медведя» прячется стальной циник. И всё равно ушла бы, но вскоре внезапно умерла тётя Юля от сердечного приступа.
Выяснилось, что квартира принадлежала не ей, а её гражданскому мужу — тому самому директору предприятия, из-за которого она когда‑то угодила в тюрьму. Она жила с ним, любила его и после, а Нина обо всём этом не знала.
Уходить стало буквально некуда. Нина решила терпеть, копить силы и понемногу откладывать деньги. Самым тяжёлым было то, что она продолжала любить мужа. Будто была загипнотизирована: то ясно понимала, что нужно вырваться, то убеждала себя, что всё не так уж плохо и она просто драматизирует.
Её состояние было похоже на ощущения тонущего: вынырнет на секунду, глотнёт воздуха и вдруг думает: «Может, я не тону, а просто плыву?»
Нина продолжала исправно нести службу. Муж находился на пике успеха, но денег на расходы давал немного. Даже дом он купил не на своё имя: оформили на предприятие, записанное на какого‑то номинального директора. Если бы она ушла, не получила бы ничего.
Вот так она и жила — с остатками мучительной любви и слабой надеждой — в чужом, по сути, доме, на правах рабыни лампы. Лёша «тёр» — она появлялась, решала его проблемы, а как только становилась не нужна, снова исчезала из поля зрения.
Разные спальни были не только из‑за дурацкого пыльного балдахина и не из‑за того, что по ночам Алексей любил работать за ноутбуком или смотреть фильмы. Они жили по установленным им правилам. Захочет господин — снизойдёт до её «опочивальни». Не захочет — даже не смей напрашиваться.
Нужно было что‑то менять, но на тот момент положение казалось безвыходным.
Поэтому Нина даже спорить не стала, когда муж привёл в дом Олю. Возможно, та действительно нуждалась в помощи, но не исключено, что Алексей таким образом решил ещё сильнее контролировать жену.
— Так, говорите, ваша мама была дояркой? — на следующий день Нина решила поближе познакомиться с помощницей.
— Да. Только мать выпивала, и нас у неё забрали, — опустив глаза, ответила Ольга.
— Жалко. А сколько вам было? — уточнила Нина.
— Лет десять… — вздохнула Оля и даже всплакнула. — Мы так мучились…
— А где вы жили? — мягко спросила Нина.
Из рассказа Нина с удивлением узнала, что семья Оли жила в благополучном районе, рядом с крупным фермерским хозяйством, где дойка коров давно была автоматизирована. Значит, это были не развалины, а современная ферма.
— Вот как сейчас помню: вычистишь навоз с пола, руки мёрзнут, а тут ещё надо помогать доить, — жалостливо продолжала Оля.
Но сказанное плохо вязалось с реальностью. Если на ферме стояли аппараты для дойки, коровники, скорее всего, обогревались и мылись промышленным способом. Нина незаметно набрала название хозяйства в телефоне и тут же увидела сайт: современная ферма, приличные зарплаты, красивые фото.
— Странно, что на такой ферме держали пьющую женщину, — вслух заметила Нина. — И ещё и ребёнка к работе подпускали…
Она не собиралась выводить Олю на чистую воду, сказала это скорее сама себе. Но Оля вдруг выпрямилась и посмотрела на неё с явным вызовом.
— А вы что это, пытаетесь обесценить мои страдания? — спросила она уже без прежнего «простецкого» выговора.
Получился странный диссонанс. По речи — будто человек, который посещал психолога и вебинары по самопрезентации, а не «бедная сирота».
— Я вовсе не хотела вас обидеть, — поспешила объяснить Нина. — Просто у моих родителей знакомая там работала. Говорила, что ферма современная, зарплаты хорошие. Вот я и подумала, странно, что там держали вашу маму, да ещё и эксплуатировали детский труд.
— Да чтоб ты провалилась, — мысленно скривилась Оля. — Не так просто, оказывается, изображать сироту.
Она всего лишь посмотрела пару роликов на Ютубе о жизни в деревне, но этого оказалось мало.
— Знаете, тяжело об этом вспоминать, — сказала она вслух. — Возможно, я что‑то путаю. Давайте не будем об этом.
Нина наморщила лоб. История помощницы звучала неубедительно, но она не стала копать глубже.
— Ну ладно, тогда расскажу, что нужно делать по дому, — перевела она разговор. — Не волнуйтесь, эксплуатировать вас не собираюсь. Уборка, иногда съездить в магазин. Готовить я буду сама.
Кажется, ей действительно стало неловко, будто она сама себя уличила в чрезмерной подозрительности.
«Святая женщина у этого подлеца, — подумала Оля. — Тем лучше. Жаль его теперь ещё меньше. Павлин чёртов».
У неё была только одна настоящая задача — добраться до домашнего сейфа, где Алексей прятал наличные. По словам конкурентов Лёши, он никому не доверял и даже жена не знала, что в его спальне спрятаны деньги. Но однажды Алексей, будучи навеселе, проговорился. Вот тогда‑то и наняли Олю, чтобы она втерлась к нему в доверие.
Она прошла «отбор» среди других претенденток, которые принимали Алексея за умного и перспективного мужчину. Её заранее предупредили: всё, чего он достиг, — во многом заслуга жены. Без Нины он будто без мозгов.
Так что Оля не считала себя обычной воровкой. Да, она получила бы процент, если бы план удался, но её задача была гораздо шире. Нужно было выкрасть заначку, выбить почву из‑под ног, забрать документы из сейфа и, по возможности, посеять раздор между мужем и женой. Тогда конкуренты Лёши выиграли бы по всем фронтам, а она — получила бы суммы, о которых раньше только мечтала.
Ольга почему‑то считала, что быть крупной аферисткой куда почётнее, чем простым вором: горизонты шире, ставки выше, оплата достойнее.
Вообще-то росла она вовсе не в нищете. Семья была обеспеченной, но родители-зануды считали, что дочери нужно всё добывать самой.
«Учись, работай, — твердили они. — Иначе всё завещаем брату. Он у нас перспективный».
Оля не собиралась заслуживать любовь и признание своих «умных» родителей. Она решила, что сама вырвет у жизни всё, что ей нужно, и даже больше. Пока молодая — самое время. А этот Лёша пусть думает, что она согласилась изображать поломойку ради его объятий.
Бывают же такие самодовольные дурни. На его месте Оля бы уже что‑то заподозрила. А этот болван ещё и подмигивал: мол, счастье рядом, он — в соседней комнате. Счастье и правда было рядом, только не в его постели, а в сейфе.
Через неделю рвение Оли к уборке окончательно иссякло. Нина поначалу не придавала этому большого значения, а вот сын оказался настоящим наказанием. Он постоянно расспрашивал Олю о детском доме и открыто говорил, что она ничего о нём не знает. Потом ещё и матери пожаловался.
К счастью для Оли, уставшая Нина только отмахнулась: мол, Ольга просто не привыкла, ещё «акклиматизируется». Гораздо больше её удивляло другое: она сама почти не спорила с мужем насчёт пребывания Оли в доме, просто приняла это как данность. И это действительно было странно. На месте Нины Оля бы была категорически против.
Однажды Оля даже спросила любовника:
— Жена у тебя что, совсем не ревнует? Или не любит уже?
Лёша после этого дулся целый день. Его возмутило даже предположение о том, что какая‑то женщина могла бы его не любить. Это он имел право не любить никого, а все вокруг — обязаны были быть от него без ума. И, по большому счёту, так и выходило.
И всё‑таки зря Оля недооценила мальчишку.
Он подкараулил её, когда она выходила из спальни Лёши. Несносный Саша ослепил её светом экрана: он снимал её на телефон. Оля резко выхватила аппарат и тут же стёрла видео.
— Хорошо, что он не настолько хитрый, — подумала она. — А то попалась бы на такой ерунде.
— А я тебя всю неделю снимал, — с обидой сказал Саша. — И у меня на видео все пароли.
К счастью для него, мама крепко спала. Алексей быстро поговорил с ребёнком и объяснил, что отправит его обратно в детский дом, если тот…
продолжение