Иногда человек довольно ясно понимает, что в какой-то ситуации его личные границы нарушаются, что ему неудобно, неприятно, однако попытка сказать об этом сталкивается с внутренним сопротивлением, в котором одновременно присутствует страх испортить отношения, вызвать чужую реакцию и пережить собственную вину за то, что другому может стать плохо.
И в этот момент вопрос перестаёт быть про сами границы и становится про то, что происходит внутри, когда появляется необходимость их обозначить.
Потому что для многих людей опыт границ с самого начала был связан не с безопасностью, а с риском, поскольку в тех отношениях, где формировалась психика, проявление себя могло встречаться с раздражением, обесцениванием или отвержением, и тогда закреплялась неявная связь между «я говорю о себе» и «я разрушаю контакт».
И в этом месте возникает сложная внутренняя динамика, в которой одна часть чувствует, что ей важно защитить себя, а другая переживает, что этим действием она причинит вред другому, и тогда включается знакомый выбор — сохранить отношения за счёт себя или попытаться сохранить себя ценой возможного конфликта.
С точки зрения схема-терапии в таких ситуациях часто активируется режим Уязвимого Ребёнка, который боится потери связи и эмоциональной близости, и одновременно включается режим Самопожертвования, в котором собственные потребности отодвигаются, чтобы не столкнуться с чужим недовольством, тогда как внутренний Критик может усиливать это, добавляя переживание вины за сам факт того, что «мне что-то не подходит».
И тогда становится заметно, что чувство вины в этот момент не всегда связано с реальным причинением вреда, а гораздо чаще связано с активацией старого опыта, в котором любое «нет» воспринималось как опасное.
И здесь происходит важное смещение, потому что обозначение границ перестаёт быть актом агрессии и начинает восприниматься как акт различения, в котором человек не отвергает другого, а отделяет себя от того, что для него сейчас неприемлемо.
При этом важно учитывать, что даже в более устойчивом состоянии невозможно полностью контролировать реакцию другого человека, поскольку у него есть собственные переживания, ожидания и способы реагирования, и тогда страх «разрушить другого» оказывается связан не столько с реальностью, сколько с ощущением, что человек отвечает за чужое состояние.
И в этом месте становится важным различие между ответственностью за своё поведение и ответственностью за чужие чувства, поскольку первое действительно остаётся в зоне влияния человека, тогда как второе всегда выходит за её пределы.
Когда это различие начинает постепенно проясняться, появляется возможность говорить о границах не из позиции защиты или оправдания, а из позиции контакта с собой, в котором есть понимание, что мои чувства и потребности имеют право на существование, даже если это вызывает у другого сложные реакции.
И тогда сам процесс выстраивания границ перестаёт быть попыткой избежать вины и становится процессом формирования внутренней опоры, в которой человек может выдерживать не только свои чувства, но и чужие, не разрушаясь и не отказываясь от себя.
_____________________________
_____________________________
