Еще 9 месяцев назад я руководила маркетингом в страховой компании и была свято уверена, что знаю о «планировании жизни», ну, почти все (маркетологи же вообще грешат верой в то, что могут расписать «будущее» по пунктам). Переехав в английскую провинцию в 54, я приготовилась к роли степенной леди в тихой гавани, где главный экшен дня - это битва соседа с газонокосилкой.
Бывший коллега перед отъездом подарил мне фартук (еще раз спасибо за потрясающее чувство юмора и специфические представления о моем будущем!), да я и сама уже почти купила правильные резиновые сапоги. Реальность, однако, не просто щелкнула меня по носу. Она вдребезги разбила общепринятый шаблон о том, как должна выглядеть «спокойная старость» в английской глубинке. Оказалось, что тихая гавань здесь бурлит посильнее офисов.
Мои постоянные читатели уже знакомы с нашим другом Грэмом. Недавно ему исполнилось 80, он всю жизнь проработал техническим специалистом в British Telecom. Грэм - инвалид. Он может пройти с палочкой лишь несколько шагов, а все остальное время проводит в кресле. Но его жизнь выглядит куда насыщеннее, чем у многих тридцатилетних. Пока я профессионально деформированным взглядом йогатерапевта оцениваю его подвижность, Грэм занят реальным делом: он пакует чемоданы и едет с супругой в Шотландию, публикует очередной том своих исторических изысканий и вступает в жаркие идеологические споры с местным Историческим сообществом.
Глядя на него, я подумала: интересно разложить по полочкам, как на самом деле устроено английское комьюнити (тем более, что в комментариях вы спрашивали). Без глянца, но с любовью.
Рассказываю, почему здесь инвалидность - это не про изоляцию, а про новые возможности (и при чем тут бесплатные авто от государства), как почетное волонтерство внезапно превращается в «повинность» с личным пылесосом в руках, и по какой такой важной причине мой муж-англичанин решил эффектно хлопнуть дверью престижного исторического общества.
Пристегните ремни: это не просто очерк о жизни в заграничной глубинке. Это, если хотите, наглядная инструкция о том, как можно (и нужно!) по-другому относиться к своему «золотому возрасту», даже если окружающие уже мысленно подарили вам фартук.
Грэм: как государство инвестирует в достоинство, или почему инвалидное кресло в Англии - не приговор
В России мы часто воспринимаем возраст 80+ и ограничения в движении как сигнал к тому, что мир теперь сузился до размеров квартиры. В Англии же система выстроена так, чтобы человек оставался в строю до последнего. И вот как это устроено технически.
Автомобиль как средство свободы: программа Motability
Меня поразил тот факт, что Грэм раз в три года получает абсолютно новый автомобиль по государственной программе Motability (программа обеспечения мобильности). Это не просто машина, это высокотехнологичный гаджет, подогнанный под его нужды:
- Ручное управление (Hand Controls). Педалей может не быть вовсе (в машине Грэма они, все же, есть), все управление - под руками.
- Механический подъемник (Boot Hoist). Специальная «рука» сама подхватывает инвалидное кресло и аккуратно укладывает его в багажник. Так что Грэм и его жена Анн справляются со всем сами!
Стоимость такого переоборудованного авто может достигать £30-£40 тыс. (около 3,5-4,7 млн руб.), но для Грэма это часть системы поддержки.
Интересно, что до недавнего времени участники программы могли выбрать даже авто премиум-класса (вроде BMW или Mercedes), доплатив разницу из своих средств. Однако с прошлого года эту возможность закрыли. Программу вернули к ее изначальной цели - обеспечению мобильности, а не роскоши.
Что касается Грэма, то в конце прошлого года он получил новенькую Volvo XC60. Эта модель оборудована кнопкой зажигания (Keyless Start) наряду с привычным ключом. Грэм-то ключ повернуть может, а вот для Анн с ее артрозом пальцев рук это было бы невыполнимой задачей. Кнопка - это спасение для нее.
Приятный бонус программы в том, что государство через фонд Motability берет на себя почти все: не только стоимость аренды авто, но и страховку, техобслуживание, замену шин и даже большинство дорогостоящих доработок вроде того же подъемника. Грэму остается только оплачивать топливо.
Согласитесь, звучит слишком сказочно: новенький Volvo раз в три года - и бесплатно? На самом деле, это не подарок в собственность, а филигранно настроенный лизинг.
Вот как эта механика устроена на самом деле:
- Машина - не твоя. Юридически владельцем остается программа Motability. Грэм - не собственник, а привилегированный пользователь.
- У Грэма есть государственное пособие на мобильность (Personal Independence Payment - PIP). Само название - в переводе «Выплата на личную независимость» - говорит о многом. Эти деньги выделяются государством не «на лекарства», а на то, чтобы человек мог сам выйти из дома, доехать до магазина или врача, не дожидаясь соцработника. Но вместо того, чтобы выдавать эти деньги ему на руки (а он бы, скажем, тратил их на такси), государство напрямую перенаправляет их программе.
- В стоимость этой аренды упаковано все: страховка, налоги, ремонт, замена шин и помощь на дорогах. Грэм вообще не знает, где у машины находится сервис-центр и сколько стоит нормо-час. Для него это «мобильность как услуга».
- Поскольку машина «государственная», на ней нельзя таксовать или возить соседскую рассаду на продажу. Водить ее могут только вписанные в страховку люди, и каждая поездка должна быть во благо Грэма.
- Через 3 года Грэм просто отдает ключи и забирает из салона следующую модель. А «старую» трехлетку программа продает на вторичном рынке. Вырученные деньги возвращаются в фонд, но говорить о полной самоокупаемости - это, конечно, маркетинговая иллюзия.
Если копнуть глубже, то картинка получается не такая уж «автономная». На самом деле, все держится на мощнейшем государственном плече. Только на налоговых льготах (освобождении от НДС и налогов на страховку) бюджет Великобритании теряет около £1,2 млрд в год (примерно 144 млрд руб.). А учитывая, что в прошлом году из-за перехода на электрокары и падения цен на «вторичку» программа ушла в минус на £600 млн (72 млрд руб.), становится ясно: без щедрости налогоплательщиков вся эта красивая система «вечного автомобиля» мгновенно превратилась бы в тыкву. В общем, это не бизнес в чистом виде, а очень дорогой, но работающий общественный договор.
Для Грэма это идеальный расклад. Ему не нужно думать, как продать подержанное авто или где взять деньги на ремонт коробки передач. А для государства - это способ гарантировать, что выделенные деньги тратятся строго по назначению: на то, чтобы человек в 80 лет оставался в строю.
Дом, который помогает: технологии быта
Когда я впервые зашла к ним в гости, я не сразу поняла, что нахожусь в доме человека с серьезными ограничениями подвижности. Все встроено в быт так органично, что кажется частью интерьера.
Оказалось, что за этой эстетикой стоит целая государственная машина. Все начинается с визита государственного реабилитолога (Occupational Therapist). Он бесплатно оценивает дом и пишет заключение о том, какие именно «гаджеты» нужны человеку, чтобы он оставался независимым.
На основании этого заключения Грэм получил государственный грант (Disabled Facilities Grant составляет до £30 тыс.), который покрывает переоборудование жилья. Вот что на эти деньги появилось в их доме:
1. На лестнице установлены рельсы, по которым специальное кресло-подъемник (Stairlift) перевозит Грэма на второй этаж. Установка такой системы стоит от £2 до £5 тыс. (235-580 тыс. руб.).
2. Специализированный туалет (disabled toilet) - это вообще чудо техники. Он выше обычного и оснащен системой wash-and-dry (автоматическое подмывание и сушка теплой струей). Цена такого «трона» стартует от £2 тыс. (235 тыс. руб.).
3. Душевая с «нулевым» порогом вместо обычной ванны, в которую Грэму и Анн уже не забраться. Никаких бортиков - инвалидное кресло может заехать прямо под душ. Вся сантехника оборудована поручнями. Стоимость такой переделки - около £5-£8 тыс. (600-950 тыс. руб.).
Как человеку, который учился йогатерапии и знает, какими усилиями дается каждый шаг к восстановлению, мне этот подход кажется фантастическим. Да и знаю я об этом не понаслышке! В семье моей сестры растет ребенок-инвалид детства. Я видела своими глазами, что реабилитация в России - это зачастую личный, почти запредельный подвиг близких. Если бы не героические усилия моей сестры и огромные финансовые затраты семьи на бесконечные курсы занятий, бассейны, страшно даже представить, в каком состоянии был бы ребенок сейчас.
Познакомившись с Грэмом, здесь я увидела совсем другую философию. Это не преодоление обстоятельств в одиночку, а слаженный командный проект. Реабилитолог здесь выступает в роли «архитектора быта», который подгоняет стены дома под физические возможности Грэма. В результате человек не тратит остатки сил на борьбу с высокими порогами или крутыми лестницами, а направляет эту энергию на жизнь: на ту же работу над родословной или поездки в Шотландию. Среда не испытывает тебя на прочность, а бережно подхватывает там, где тело начинает подводить.
«Я так могу»: почему наш Грэм никогда бы не поставил здесь машину
Как-то на прогулке мы наткнулись на показательный пример. Черный внедорожник припаркован прямо на двойной желтой линии - в месте, где стоянка категорически запрещена. Однако под стеклом красуется синий значок: документы в порядке, закон позволяет. Буквально в трех метрах - свободное парковочное место, но владелец предпочел оставить машину здесь.
Чтобы вы понимали... В Англии двойная желтая полоса - это не просто «нельзя», это «совсем нельзя» для обычных водителей. Но владельцы Blue Badge (синего значка) действительно могут стоять на них до 3 часов, если они не создают помех движению. Это и есть та самая тонкая грань между буквой закона и обычной человеческой вежливостью.
Просто потому, что «я так могу»? Я не сужу, но невольно сравниваю это с жизненной философией нашего Грэма. Имея очень серьезные ограничения подвижности, он за всю жизнь ни разу не воспользовался своей привилегией без реальной на то надобности. Для него правила - это не то, что можно обойти при наличии «корочки», а фундамент, на котором держится уважение к обществу. Две разные планеты, две разные установки: пользоваться правом силы или силой права.
Правила в Англии строгие: если ты встал на запрещающую разметку, обязан выставить на этих часах время прибытия. У тебя есть ровно 3 часа. Закон дает это право тем, кому действительно тяжело идти лишние метры. Но в нашем случае, когда до пустой парковки рукой подать, эти часы выглядят скорее как таймер личного удобства, чем как острая необходимость. Грэм бы точно сказал, что совесть такими часами не измеришь.
А как у нас?
Многие читатели наверняка спросят: «А что в России? Неужели у нас совсем ничего не делается для мобильности?». На самом деле, делается немало, но сама логика системы кардинально отличается от английской. Если в Британии это «мобильность как сервис» (когда за тебя думают о страховке и ТО), то в России - это система адресных льгот и инструментов.
Вот главные отличия:
- В России нет программы массовой аренды авто для всех инвалидов, как Motability. Зато действует программа льготного автокредитования с субсидией от государства в 20% (и до 25% для Дальнего Востока) на покупку новой отечественной машины.
- В части технических средств реабилитации (ТСР) мы совершили мощный рывок. С прошлого года в России практически полностью перешли на два способа получения колясок и протезов: либо натуральная форма (через закупки фонда), либо электронный сертификат («виртуальные деньги» на карте «Мир», которыми можно оплатить нужное кресло-коляску прямо в магазине). То, что государство теперь говорит: «Бери сертификат и покупай сразу, не трать свои», логически очень близко к британскому PIP.
- Инвалиды I и II групп в большинстве регионов полностью освобождены от транспортного налога на одно авто. Плюс - бесплатная парковка на спецместах по всей стране. В Англии же налоги часто просто включены в стоимость того самого лизинга.
Если Грэм в Англии получает грант на то, чтобы сделать свой дом технологичным и комфортным (тот самый wash-and-dry туалет), то в России основные усилия государства направлены на то, чтобы сделать жилье доступным в принципе. У нас вам скорее установят дорогостоящий электрический подъемник в подъезде, чтобы вы могли выйти подышать воздухом, но внутри квартиры ремонт и установку поручней в ванной чаще всего приходится брать на себя или решать через получение отдельных спецсредств.
На мой взгляд, это важный момент. В Англии среда «заходит» внутрь дома, а у нас она пока чаще заканчивается у порога квартиры. В английской системе «все включено», инвалид платит своим пособием за отсутствие лишних забот. Российская система - это «конструктор», где тебе дают финансовые рычаги (скидки, сертификаты, налоговые льготы), но управлять своим «парком мобильности» приходится самому.
А за чей, собственно, счет банкет? (риторический вопрос)
Читая про бесплатные Volvo и подъемники, любой здравомыслящий человек (особенно с моим маркетинговым бэкграундом) неизбежно спросит: «Сколько фунтов из кармана британского налогоплательщика улетает на этот комфорт?».
Ответ прост и циничен одновременно: британская система умеет считать деньги. И я вижу здесь не благотворительность, а жесткий расчет. Содержание одного человека в доме престарелых (Care Home) обходится государству в среднем в £800-£1,2 тыс. в неделю (это более 100 тыс. руб. в неделю!).
Дешевле ли раз в три года выдать Грэму автомобиль и один раз переоборудовать его туалет и ванную комнату, чтобы он жил в своем доме, сам ездил за продуктами, к врачу и сам себя обслуживал? Математика говорит - дешевле.
Британский налогоплательщик платит не за «красивую жизнь» стариков. Он платит за то, чтобы Грэм оставался автономной единицей. Поддержка мобильности - это инвестиция в то, чтобы человек как можно дольше не нуждался в сверхдорогом круглосуточном уходе. В этом подходе гораздо больше уважения к личности, чем в любых лозунгах. Система делает все, чтобы Грэм продолжал тратить свою пенсию в местных ресторанах и магазинах, поддерживая локальных предпринимателей, а не лежал на казенной койке, глядя в потолок. Это дает Грэму свободу быть исследователем, писателем и просто счастливым человеком.
Но зачем человеку в 80 лет эта свобода, если ему некуда пойти и нечем заняться? В Англии мобильность тела - это лишь инструмент для главного - участия в жизни общества. И тут мы подходим к самому интересному: на что именно Грэм направляет этот бесценный ресурс времени и сил, который ему удалось сохранить?
«Национальная болезнь» англичан и клей для общества
В Англии хобби - это вообще не про «убить время». И самое азартное, во что тут многие ввязываются - это раскопки собственного прошлого, исследование корней. Наш друг Грэм посвятил более 20 лет «детективному расследованию» - восстанавливал историю своих предков и родного Кенилворта.
Результат меня поразил! Я была так тронута, когда Анн достала из шкафа и вручила мне два увесистых тома, которые Грэм издал сам, снабдив редчайшими архивными снимками. Он может рассказывать об этом часами. Его глаза от вдохновения светятся так, будто он нашел сокровища короны. Знаете, в чем секрет? В отношениеи англичан к своим корням.
Грэм заразил своим энтузиазмом и моего мужа. После того, как он завершил масштабный проект по 3D-реконструкции замка, он с головой ушел в поиски своих корней. Представьте... У нас «романтичный» медовый месяц в Лондоне, мы отправляемся в королевские сады, а по пути «заскакиваем» в Национальный архив, который, к нашему счастью, находится в Кью-Гарденс (увы, безуспешно - ни дельных советов от архивариусов не получили, ни концов родословной так и не нашли).
Почему это так затягивает и почему это сложно? В Англии генеалогия - это настоящий квест. У вас есть доступ к оцифрованным записям о крещении, браках и налогах на столетия назад, но в какой-то момент вы неизбежно упираетесь в тупик - кирпичную стену. Люди переезжали, меняли написание фамилий, или записи просто сгорали. Сейчас расследование мужа как раз на такой паузе: след предка потерялся, и нужно либо ждать стратегию поиска - ждать оцифровки новых фондов, либо ехать в дальние приходы и вручную листать пожелтевшие страницы.
Пытаясь найти ответы, муж даже вступил в местную группу любителей генеалогии, но покинул ее почти сразу. Как человек, привыкший во всем доходить до самой сути, он надеялся найти там экспертное сообщество. Его интересовал чисто технический вопрос: какое специализированное ПО (программное обеспечение) лучше купить для поиска и систематизации огромного массива данных - он резонно полагал, что «знатоки» в этом разбираются.
Но ожидания не совсем совпали с реальностью. Оказалось, что для большинства участников это скорее клуб по интересам - уютные посиделки за чаем, ну, и разговоры об общем увлечении. Это было бесконечно мило, но мужу с его «айтишным» подходом к хобби хотелось чего-то более технологичного. Поняв, что его собственные изыскания в ПО уже пошли вперед, он вежливо покинул сообщество.
Для меня это лучшее подтверждение того, как работает местное комьюнити. Хобби буквально продлевает людям жизнь, заставляя мозг работать на полных оборотах. Здесь у многих есть свое «большое дело», которое делает тебя важным и нужным. Это и есть главный секрет: ты остаешься исследователем и личностью, даже если физически уже не можешь ходить без палочки.
«Тайная вечеря» в английской глубинке: почему мой муж и Грэм покинули Историческое общество
В Англии Historical Society (историческое общество) - это не просто кружок по интересам. Это закрытый институт, где за символические £10 (чуть больше 1 тыс. руб.) в год вы покупаете право быть причастным к истории своего региона. И речь совсем не о деньгах, потому что взнос совершенно символический, но вот правила игры оказались куда серьезнее.
Привилегии и «повинности»
За этот взнос вы получаете ежегодную подписку на журнал общества. Для обычных горожан он стоит £5 (600 руб.) в книжной лавке, а членам - бесплатно. У мужа до сих пор хранится коллекция за 9 лет членства. Грэм, хоть и вышел из общества раньше, продолжает покупать эти журналы из любопытства - интерес-то никуда не делся. Хочу, мол, знать, что они там затевают теперь.
Но за членство нужно платить временем. Раз в месяц по вечерам они собирались в одном из помещений городского комьюнити-центра, приглашали лектора и что-нибудь обсуждали.
Одной из повинностей было волонтерство в музее. Это совсем небольшой музей на Аббатских полях (Abbey Fields), прямо у ворот старинного Гейтхауса.
Открыт музей только летом по воскресеньям и в отдельные праздничные дни, когда у народа выходные, а волонтеров-смотрителей «поставляет» Историческое общество. И вот тут начались первые трещины:
1. Пытка тишиной и бездействием. Муж - человек очень эрудированный и словоохотливый, он может переговорить любого. Но волонтерство обязывало его в сезон по выходным минимум 3 часа стоять в музее «надзирателем». Если посетителей нет или очень мало - это 3 часа томительного молчания. Для него это было сродни одиночному заключению.
2. Битва с паутиной и вековой пылью. Знаете, когда я слушала рассказы мужа об этих дежурствах, я невольно вспоминала наши школьные дежурства по классу или поездки «в колхоз» в университете. В Англии эта система работает точно так же: хочешь быть частью общества - будь добр, отработай на благо общего дела. Мой муж - человек действия, но я не назвала бы его адептом чистоты. Однако спокойно смотреть на вековую пыль и паутину в витринах музея он не мог, несмотря на то, что они тоже стали частью истории. Поэтому приходилось брать из дома огромный Dyson и отправляться на добровольно-принудительный «субботник». Хотела бы я посмотреть на моего английского джентльмена, который с азартом вычищает углы старинного музея современным пылесосом - зрелище само по себе достойное отдельной статьи. Но такова цена членства.
3. Хранитель экрана. Несколько экзотическая обязанность ждала мужа в конце каждого сезона. В экспозиции музея есть огромная телевизионная панель, на которой крутятся исторические хроники. Музей - помещение старое, сырое и неотапливаемое, оставлять там технику на зиму - значит похоронить ее к весне. И вот тут вступал в силу закон «английской взаимовыручки». Муж, как ответственный обладатель просторного дома, каждый год исправно забирал этот гигантский экран домой на зимнее хранение.
Идеологический раскол: сапожник без сапог
Но повинности - это ерунда, настоящая причина ухода была глубже. В маркетинге есть понятие «ядра бренда». В Историческом обществе этим ядром был его прежний президент, знавший о знаменитом замке то, чего не найти в архивах. Общение с ним было важно для моего мужа, пока он создавал сложнейшую 3D-реконструкцию замка.
Уход лидера стал последней каплей, подтолкнувшей мужа принять твердое решение покинуть общество. Помимо того, что «старая гвардия» покинула этот мир, постепенно стало ясно, что взгляды и интересы участников общества расходились.
Случился географический парадокс, как бы странно это ни звучало. Члены Исторического общества Кенилворта обсуждали на собраниях самые разные места региона. Кто-то увлекался историей Уорика, кто-то - Лемингтона-Спа или Ковентри. Каждый говорил о том, что близко лично ему. Моему мужу и Грэму в рамках комьюнити было важно изучать и сохранять именно локальную историю города, а не всего графства целиком. Им хотелось больше внимания уделять именно истории Кенилворта. Поддержки как-то не случилось.
Кроме того, для Грэма было физически тяжело долго находиться без движения на собрании, особенно когда обсуждаются темы, которые тебя не захватывают.
Было принято решение выйти из общества - взвешенно, без конфликтов или драматичных сцен. А вот дружба с Грэмом, зародившаяся на фоне общего увлечения историей родного города, стала только крепче. Да, и отношения с бывшими коллегами-историками остались теплыми.
Анн, ее «вязаная терапия» и мои выводы об английском комьюнити
Пока мужчины воюют с ветряными мельницами в исторических обществах, Анн, жена Грэма, тихо делает мир лучше. Ее пальцы, деформированные артрозом, ограничивают ее во многих хозяйственных делах, но они продолжают вязать! Она создает игрушки и подарки для Charity (благотворительных распродаж). Это ее способ связи с комьюнити - без пафоса, без заседаний, просто через тепло рук.
Мой вывод об английском комьюнити за 9 месяцев жизни здесь:
оно держится не на официальных бумагах, а на людях, которым не все равно. Грэм пишет книги, муж восстанавливает замок в цифре, Анн вяжет для благотворительности. А я?
Знаете, этот английский опыт заставил меня по-другому взглянуть на многие вещи. Оказалось, что «старость» - это не биологический факт, а во многом вопрос доступности среды и личного выбора.
Я смотрю на них и все чаще задаюсь вопросом: а не в этом ли моя миссия в английской провинции? Ведь моя йогатерапия - это совсем не про «позу лотоса» или экзотическую растяжку. Все может быть гораздо приземленнее и важнее. Возможно, я здесь для того, чтобы помочь таким, как Анн, дольше сохранять подвижность пальцев для ее вязания?
Я пока только присматриваюсь, но мне все больше нравится идея - готовить тело не к фитнес-рекордам, а к долгому и интересному приключению. Потому что я хочу, чтобы таких «смакующих жизнь» людей становилось больше. Чтобы и в 80 лет у нас оставались силы написать и опубликовать книгу, рвануть в Шотландию и спорить об истории за чашкой чая в уютном ресторанчике.
Как думаете, стоит попробовать собрать здесь свою первую группу «старичков-разбойников», или оставить йогу просто своим личным хобби? 🤔
Что почем в Кенилворте: практическая справка от экс-директора по маркетингу
Для тех, кто любит цифры и хочет примерить английскую жизнь на себя, я собрала краткий «прайс-лист» местного досуга. Помним, что 1 фунт сейчас - это примерно 115-120 рублей.
- Членство в Историческом обществе - £10 (~1,2 руб.) в год. Это входной билет и бесплатный ежегодный журнал, если вы готовы терпеть «волонтерские повинности»! Для всех остальных этот же журнал в книжной лавке стоит £5 (~600 руб.) за выпуск.
- Музей в Аббатских полях - бесплатно. Но попасть туда - квест, так как он открыт всего несколько часов в сезон по воскресеньям усилиями тех самых волонтеров (иногда со своими Дайсонами).
- Йога в местных студиях. Разовое занятие (drop-in) обойдется в £12-£15 (~1,4-1,8 руб.). Абонементы на 5-10 занятий немного дешевле. Первая «пробная» тренировка часто бывает бесплатной - я этим пользуюсь, исследую рынок перед запуском своей группы.
- Чай с кексом в историческом центре в уютном кафе с видом на замок - около £6-£8(~700-950 руб.). Традиционный Afternoon Tea (тот самый, с этажеркой сэндвичей и сконов) - от £20 (~2,4 тыс. руб.) на человека.
- Прогулки по кантрисайду - бесценно и бесплатно. Английские тропинки (Public Footpaths) - это сотни километров красоты, доступные любому, у кого есть желание двигаться.
А как вы относитесь к такой модели жизни?
Считаете ли вы подход англичан («мобильность как услуга» и волонтерство как обязанность) правильным, или вам ближе наш привычный уклад с дачей и семьей? И главное - какой «проект» вы бы хотели запустить для себя в свои 70-80?
Пишите в комментариях, мне очень интересно сравнить наши взгляды. ✍️