Сегодня исполнилось 100 лет со дня рождения Героя Советского Союза летчика-испытателя Георгия Константиновича Мосолова.
Он родился 3 мая 1926 года.
Летчик-испытатель - одна из самых героических и романтических профессий времен моего детства, стоящих практически на одной ступеньке с космонавтами, ну, может, парой миллиметров пониже, просто потому что они были засекречены и рассказывать о них начинали много позже их реальных дел.
А Мосолова знали. Благодаря установленным им авиационным мировым рекордам по скорости и высоте, о которых писала зарубежная пресса.
В отечественных СМИ он стал первым, кого открыто называли профессиональным летчиком-испытателем.
Летать он начал мальчишкой в военные годы в Центральном аэроклубе имени Чкалова, эвакуированном в Казань. Затем поступил в Чугуевское военное авиационное училище лётчиков, где потом был инструктором. А по окончании школы летчиков-испытателей с 1953 года - на лётно-испытательной работе в ОКБ А. И. Микояна. В 1959—1962 годах — старший лётчик-испытатель ОКБ, в летных кругах эта должность называлась "шеф-пилот фирмы".
Он впервые отрывал от земли первые опытные экземпляры, а также многие усовершенствованные модификации самых известных и массовых в те времена машин - МиГ-17, МиГ-19, МиГ-21, МиГ-23. Знаменитый астронавт Нейл Армстронг, первым ступивший на Луну, называл Мосолова одним из лучших в мире летчиков-испытателей.
О самом "экстремальном", по его мнению, случае в своей летной биографии летчик рассказывал сам:
– Это произошло в 1954-м. Я тестировал в воздухе реактивную машину с новой системой управления. Во время полета самолет вдруг резко «клюнул» носом, и меня подбросило, оторвав от сидения и ударив головой о фонарь кабины. А в следующую секунду машина столь же резко задрала нос вверх. Потом снова «клюнула» и снова «взбодрилась». И так 17 раз! Причем все это с огромными динамическими перегрузками... Делая такие «пируэты», самолет по крутой траектории устремился к земле.
Как потом определили, падение истребителя длилось 21 секунду, и за это время я ухнул вниз с 5000 метров до 300. То есть скорость снижения была более 250 метров в секунду. Значит, когда я все-таки сумел вывести машину из пике на высоте около 300 метров, до встречи с землей оставалось не больше одной секунды!..
Прекратить бешеную скачку самолета получилось, но он продолжал снижаться – хоть и не так быстро. А двигатели-то остановились! Когда до верхушек деревьев были уже считанные метры, сумел запустить один из них и перевести машину на набор высоты... Я, конечно, сильно был побит, все остекление кабины залито изнутри кр0вью, но в итоге мы с моим самолетом худо-бедно сели на аэродроме. Оттуда нас развезли по разным местам. Его – в цех завода для осмотра и изучения повреждений, а меня – в медсанчасть.
Генеральный конструктор потом долго выпытывал у Мосолова, почему он не катапультировался, а спас машину.
- Сначала было рано, а потом уже поздно, - отшучивался летчик.
В 1960 "за мужество и героизм, проявленные при испытании новой авиационной техники" удостоен звания Героя Советского Союза.
Еще до полета в космос Георгий Мосолов познакомился, а затем подружился с Юрием Гагариным.
11 сентября 1962 года во время пилотирования опытного сверхзвукового истребителя Е-8 (прототип МиГ-23) на высоте 10.000 метров и скорости 1800 км/ч у самолета разрушился двигатель. Один из обломков пробил корпус двигателя, фюзеляж и правую консоль крыла в зоне элерона, выведя из строя гидросистемы. Самолет стал неуправляем. Скорость перевернувшейся пикирующей машины погасить не удавалось. Поэтому лётчику пришлось покидать машину на скорости, превышающей допустимую для катапультирования (800км/ч) более, чем в 2 раза. Ещё в кабине он получил трaвму головы и перелом руки, после катапультирования скоростным напором воздуха сл0мало ногу (не сработал захват).
В итоге получилось очень нескладно: при «отстреливании» из кабины мое тело перехлестнуло лямкой, и я повис на стропах парашюта вниз головой. Лишь с большим трудом смог перевернуться в нормальное положение, здоровой рукой скинув злополучную лямку.
С травмами и переломами он пять часов ждал спасательный вертолет... Когда случилась авария жена Мосолова позвонила Гагарину. Тот, бросив все дела, за то время, пока пострадавшего доставляли в Москву, дозвонился до главного врача Боткинской больницы – чтобы госпитализировали без промедлений и без выяснения причин, здесь окажется военный лётчик. Гагарин же упросил искусных инженеров, из тех, кто работал на космос, доработать конструкцию операционного стола, чтобы сразу две бригады хирургов могли «работать» с распластанным телом друга. В больнице Мосолов дважды пережил клиничеcкую смeрть. Год провел, лежа на спине.
Друзья установили над Жорой шефство. Лётчики-испытатели, инженеры, техники постоянно дежурили около товарища. Конструкторы – народ изобретательный. Додумались изготовить такой матрац, чтобы у больного не было пролежней. Весь матрац состоял из трубочек, в которые поступал воздух. При помощи специальной системы эти трубочки по очереди надувались, и «оживший» матрац массировал больному кожу.
Это из очерка, речь о котором чуть ниже.
Ему пришлось уйти с испытательной работы, и он становится ведущим конструктором в ОКБ.
В 1964 году в журнале "Молодой коммунист" появился очерк Юрия Гагарина о друге "Воскресший дважды".
С подачи Гагарина, работая над циклом песен о летчиках, Пахмутова и Добронравов пишут песню "Обнимая небо", посвященную Георгию Мосолову.
"Есть одна у летчика мечта - высота, высота," - это о нем, о его мировом рекорде высоты. И "если б ты знала, если б ты знала, как тоскуют руки по штурвалу," - это тоже о нем...
В 1966 году в сентябрьском номере "Мурзилки" о летчике-испытателе был опубликован рассказ А.Некрасова "Мужество". Я читала его в "Архиве Мурзилки".
Да, для детей, очень простенько, не раскрывая "военных тайн", зато с обязательными пятерками и утренней зарядкой с обливаниями в детстве. И пусть. И правильно. Я, читая это, еще и стихотворение про гвозди, которые делать из этих людей, вспоминаю.
Герой моей эпохи. Не литературный - настоящий.
100 лет... Светлая память!
Вы помните эту песню Пахмутовой?