- Зинаида Сергеевна, вы вообще видите, куда воду льёте?
Голос Артёма Левина резанул по приёмной так, что даже принтер будто притих. От ведра до стеклянной двери в переговорную тянулся мокрый след.
Зинаида Сергеевна как раз в этот момент выжимала тряпку.
Невысокая, седые волосы стянуты в тугой узел, фартук чистый, старый, аккуратно выстиранный.
Она подняла глаза на папку, потом на Артёма.
Он не дал ей договорить.
- Я что, должен начинать утро с этого?! Люди сюда работать приходят, а не через лужи прыгать.
- Артём Олегович, я...
- Не надо. Если не справляетесь, так и скажите. Не надо превращать офис в ЭТО.
Он коротко дёрнул папкой в сторону пола, будто уже сам вид мокрого пола был для него оскорблением.
У стойки замерла Ира с бумажным стаканом.
Константин у окна сделал вид, что читает письмо в телефоне.
Николай Семёнович снял очки, протёр их и не надел обратно.
Все слышали. И все молчали.
Зинаида Сергеевна выпрямилась, держа руку на ручке ведра.
- Дайте, я вытру.
Он даже не сдвинулся.
- Не надо. И так уже всё залили.
Она убрала руку.
- Артём Олегович, я сейчас быстро...
- Не трогайте, я сказал! После вас и так неприятно.
Вот теперь стало совсем тихо.
Слышно было, как ручка ведра тихо стукнулась о борт.
Зинаида Сергеевна не вспыхнула. Не стала оправдываться. Только выпрямилась чуть медленнее обычного и посмотрела на него так спокойно, что Ира сразу опустила глаза.
- Ничего, - сказала она. - Пол я отмою. А вот с человеком так не выйдет.
Потом поставила ведро ровнее, взяла швабру и пошла в коридор.
Артём усмехнулся.
- Вот и занимайтесь тем, что умеете.
Она не обернулась.
***
В приёмной ещё несколько секунд никто не шевелился. Пахло хлоркой, остывшим кофе и влажной бумагой.
Ира сделала глоток, но тут же поставила стакан на стол. Видно было, что пальцы у неё слегка дрожат.
Артём бросил бумаги на стол.
- Так. Через двадцать минут все материалы у меня. Ира, проверь переговорную. Константин, цифры по прошлому месяцу ещё раз мне на почту. И чтоб без сюрпризов.
Он говорил уже обычным рабочим тоном. Как будто ничего не случилось.
Но офис в рабочий ритм уже не вернулся.
Константин подошёл к Ире, после того, как дверь кабинета начальника закрылась.
- Это уже перебор, - тихо буркнул он.
Ира быстро покосилась на стеклянную дверь.
- Тише, а то услышит!
Николай Семёнович надел очки.
- Я бы на его месте себя сегодня так не вёл, - сказал он негромко.
- А что сегодня? - шёпотом спросила Ира.
Бухгалтер помотал головой.
- Когда человек слишком старается казаться важным, добром это редко кончается.
Из коридора донёсся плеск воды. Зинаида Сергеевна домывала дальний угол так, будто утро шло как обычно.
Через пару минут Ира вошла к Артёму с блокнотом.
- Артём Олегович... снизу звонили.
Он не поднял головы от ноутбука.
- И?
- Павел Андреевич уже в здании.
Пальцы Артёма на секунду замерли над клавиатурой.
- В смысле уже? Его же к десяти ждали.
- Приехал раньше.
- Почему ко мне не провели?
Ира сглотнула.
- Сказал, что сам поднимется.
Артём откинулся в кресле, потом сразу собрался.
- Кофе нам в переговорную. Воду тоже. И чтобы в коридоре никто не болтался.
Ира кивнула и вышла.
Артём встал, поправил манжеты, посмотрел на себя в чёрный экран монитора. Рубашка без складки. Дорогие часы. Лицо собранное, сухое. Вот таким он себе нравился. Когда всё под контролем.
Реорганизация.
Это слово уже неделю ходило по этажу шёпотом.
Никто ничего толком не знал, но одно было ясно всем: после этой встречи кого-то повысят, а кого-то уволят.
Артём был уверен, что его не тронут. Он давал результат. Умел добиваться. А то, что некоторые этого не любят... ну так не детский сад.
В дверь коротко постучали.
- Да.
Вошёл Константин.
- Артём Олегович, там...
- Если не аврал, потом.
Константин задержался на пороге.
- Зинаиду Сергеевну зря вы так. При всех.
Артём медленно поднял голову.
- У вас есть вопросы по работе?
- Нет.
- Тогда не надо заниматься воспитанием руководства.
Константин кивнул. Уже у двери сказал, не оборачиваясь:
- Вы думаете, такое потом забывается. Это не так.
И вышел.
***
Артём выдохнул сквозь зубы. Все вдруг стали какие-то чувствительные. Будто он кого-то убил, а не поставил на место человека, который разлил воду перед важной встречей.
Он выровнял папки, поправил графин, глянул на слайды. Потом услышал шаги.
Неторопливые.
Такими шагами не ходят к начальству.
Дверь открылась неторопливо.
Павел Андреевич вошёл один. Тёмный плащ, чуть влажные плечи после улицы, спокойное лицо человека, которого давно уже не интересует чьё-то желание понравиться.
Артём сразу шагнул навстречу.
- Павел Андреевич, доброе утро. Очень рад. Мы подготовили материалы, цифры хорошие, по кварталу рост выше ожидаемого...
Павел Андреевич коротко пожал руку.
- Доброе.
И не сел.
Сначала он посмотрел на стол. На экран. На графин с водой. Потом на Артёма. И задержал взгляд чуть дольше обычного.
Артём всё ещё держал дежурную улыбку.
- Если хотите, начну с ключевых показателей. Там есть несколько важных точек...
- Это у вас всегда так? - спросил Павел Андреевич.
Улыбка у Артёма осталась. Но будто отдельно от лица.
- Простите?
- Всегда так с сотрудниками разговариваете? Или только по утрам?
В кабинете стало тихо. За стеклом кто-то прошёл по приёмной. Часы на стене вдруг зазвучали слишком отчётливо.
Артём понял не сразу. А когда понял, постарался не показать.
- Если вы о той сцене с уборщицей, то, возможно, вы не весь контекст видели.
Павел Андреевич кивнул.
- Контекст - штука полезная.
Он подошёл к окну, глянул на парковку, где машины блестели после сырого утра.
В контексте человека обычно видно лучше.
У Артёма пересохло во рту.
- Там был обычный рабочий момент. Перед встречей нервы. Высокий темп. Люди иногда...
- Перед важной встречей, - перебил его Павел Андреевич, - люди обычно держат себя в руках.
Он обернулся.
- А вы, похоже, были уверены, что на вас смотрят только те, кого надо впечатлить.
Артём взял со стола ручку, тут же положил обратно.
- Я не думаю, что по одному эпизоду стоит делать выводы. К тому же о моей работе.
- Если бы это случилось один раз, этого разговора бы не было, - сказал Павел Андреевич.
Он снял плащ, повесил его на спинку стула и только тогда продолжил:
- Я приехал не презентацию слушать. Цифры мне и без вас прислали.
- А для чего тогда?
- Понять, кого здесь вообще можно оставить.
У Артёма дёрнулась щека.
- Но результаты отдела говорят сами за себя.
- Результаты - да, - спокойно сказал Павел Андреевич. - Только люди у вас глаза отводят раньше, чем вы договорите. Секретарь вас боится. Бухгалтер тихо исправляет ваши недоделки. А с теми, кто вам ничем не полезен, вы говорите так, будто они здесь лишние.
Артём побледнел.
- Кто вам это наговорил?
Павел Андреевич посмотрел на него почти устало.
- Вот в этом и проблема. Вы всё ещё ищете проблему в других. А это всё про вас.
Он сделал короткую паузу.
- И Зинаида Сергеевна тут ни при чём. Она, кстати, единственная за вас ничего плохого не сказала.
Вот это ударило сильнее всего.
До этой секунды Артём ещё держался за удобную версию: сейчас станет ясно, кто нажаловался, кто решил его утопить, кто вынес утреннюю сцену наверх.
А оказалось, никого искать не надо.
Он сам всё про себя давно сказал. Просто не словами.
Павел Андреевич взял плащ.
- Бумаги у вас, может, и в порядке. А вот люди - нет.
- Я могу это исправить, - быстро сказал Артём. - Если дело в этом, я...
- Нет, - коротко сказал Павел Андреевич.
Сказал просто, без нажима, но с той интонацией, которая ясно давала понять - этот ответ не обсуждается.
- Когда человек ошибся, это видно. А у вас не ошибка. У вас так заведено.
Он направился к двери, потом остановился.
- Руководителя видно по тому, как он говорит с теми, кто не может ему возразить.
Дверь мягко закрылась.
Артём ещё несколько секунд стоял посреди кабинета, будто разговор не закончился.
Потом сел, тут же встал, взял телефон, бросил его на стол. На экране мигало письмо. Уже неважно.
За стеклом Ира посмотрела на него всего на секунду и сразу же отвела глаза.
Константин делал вид, что занят таблицей.
Николай Семёнович листал бумаги медленно, не торопясь.
Никто не смотрел на него прямо. И тут Артём вдруг очень ясно понял: они и раньше всё видели. Но просто молчали.
Он вышел в коридор сам не зная зачем. Может, подышать. Может, догнать Павла Андреевича. Может, успеть сказать хоть что-то.
В коридоре пахло сыростью и чистящим средством. У окна стояло ведро. На домытом полу дрожал белый свет. Зинаида Сергеевна медленно вела швабру вдоль плинтуса.
Она услышала шаги и чуть повернула голову.
Артём остановился в двух шагах.
- Зинаида Сергеевна...
Она ждала спокойно.
- Я утром... лишнее сказал.
Она кивнула. Не в знак прощения. Просто как подтверждение того, что услышала.
- Извините.
Зинаида Сергеевна отжала тряпку, поставила ведро ровнее и только потом посмотрела на Артёма.
- Передо мной не надо.
Он моргнул.
- Что?
Она ответила так же спокойно, как утром в приёмной:
- Вы ведь не меня сегодня унизили.
И снова повела швабру по полу.
Артём постоял ещё секунду, потом медленно сделал шаг назад.
В отражении на мокрой плитке его лицо дрогнуло от внезапного осознания.
Пол отмоется. А вот он - вряд ли.
***
Как вы думаете, можно ли вообще исправить такое хамское отношение одним поздним "извините"?