В сюжете «Мёртвых душ», который внезапно... поэма, наиболее жуткое – это сама возможность продавать людей, как домашний скот, комоды и жирандоли с жардиньерками. Несмотря на то, что Собакевич искренне гордится своими печниками, сапожниками да каретниками, он всё равно не считает их равными.
При том, что это не завезённые рабы, а хомо-сапиенсы, ничем не отличающиеся внешне. Свои. Такие же. Иной раз даже краше. Тезис о том, что «аристократическая наружность» - это миф для неучей, мы уже плодотворно обсуждали.
А сегодня – пятисерийный шедевр Михаила Швейцера «Мёртвые души» (1984) с Александром Калягиным в роли Чичикова. Замечу, что в этом же году актёр снимался в «Прохиндиаде» (1984), то есть дважды - и сразу примерил на себя маску обаятельного жульчика.
Швейцер – это всегда аккуратность в обращении с классикой и, тем не менее, свой взгляд. Он, как автор сценария, ввёл в повествование самого Николая Гоголя, причём в двух экземплярах. Есть реальный Гоголь «в чёрном» и надмирный Гоголь «в белом».
Александр Трофимов удивителен в этой сложной роли, но главное – гармоничен, ибо довольно часто фигура писателя-рассказчика только мешает действию. Перед нами – типичный город Империи, не плох и не хорош. Есть губернатор, чиновники, поместное дворянство.
Что характерно, Швейцер их показывает, как нормальных людей – без особой карикатурности. Все они – со своими слабостями. Вязко-приторный Манилов-Богатырёв, скорее, приятен. Коробочка-Носова глуповата, но не отвратительна. Собакевич-Невинный – хороший хозяин, разве что мизантроп…
Даже Плюшкин с лицом Иннокентия Смоктуновского – это личностная трагедия. Ноздрёв в исполнении Виталия Шаповалова – ужасен, криклив и громок, но даже и он чуточку симпатичен. И, разумеется, Павлуша Иванович Чичиков – душечка. Александр Калягин – мастер преображения.
Он умеет быть и омерзительным Ванюкиным из «Свой среди чужих…», и просто чарующим, как в данном случае. Мы видим комбинатора глазами уездного социума, буквально околдованного манерами Чичикова. Он всех любит, хвалит, одаривает улыбками, словно бы это он, а не Дейл Карнеги выдумал все эти приёмы.
Чудесны дамы – Инна Чурикова и Лидия Федосеева-Шукшина. Их диалог – это буквально фильм в фильме. Да и вообще каждое сборище провинциальных богинь – это настоящий цветник. Пышные платья с декольте, пастельные или, напротив, яркие оттенки, локоны, перьевые веера, фестончики… Сплошные фестончики!
Прекрасна операторская работа Дильшата Фатхуллина. Точна (!) музыка Альфреда Шнитке. Больше того, в телефильме есть и элементы хоррора – например, когда Чичиков говорит Манилову, что купил бы мёртвых. Распахивается окно, всё озаряется молнией и гремит гром.
Чичиков иной раз смотрится, как дьявол, зачем-то скупающий души из потустороннего мира. Там же Гоголь – там всегда чертовщинка. Так ещё и Павел Иваныч напоминает Бонапарта, коего в те годы считали Антихристом. На деле же, пронырливый мужчинка с детскими травмами, как это называют современные психологи.
Интересно, что ни Гоголь, ни Швейцер не осуждают господина Чичикова за его махинации, подобно тому, как Ильф-Петров с Гайдаем и Захаровым не осуждали Остапа Бендера – в жанре плутовского романа дидактика – самое лишнее, что может быть. Куда-то занесёт теперь Чичикова? Птица-тройка не даёт ответа.
Зина Корзина ©
- Кстати, об Остапе глазами Михаила Швейцера!