Света стояла, скрестив руки на груди, и обиженно наблюдала, как Олег укладывает вещи. Она то прятала ладони в карманы пижамы, то нервно вынимала их и принималась раскачиваться взад-вперёд, не в силах унять нетерпение. Олег с невозмутимым лицом продолжал заполнять дорожную сумку, время от времени распрямляя затёкшую спину и оглядывая комнату – не забыл ли чего.
– Так остался бы, – нарушила она долгое молчание. – Ну её, эту командировку. Позвони и скажи, что приболел.
Олег повернулся, и его лицо озарила широкая улыбка.
– Меня ведь ждут, – мягко возразил он. – Всё согласовано. Да и как это будет выглядеть? Я двадцать минут назад подтвердил, что непременно приеду, а теперь вдруг «заболеваю»? Так не поступают.
Света надулась ещё больше. Она рухнула на диван и стиснула в объятиях большого плюшевого медведя.
– Держи-ка шоколадку, – Олег протянул ей завалявшийся в кармане батончик. – Подкрепишься, и настроение выровняется. И прекращай дуться. В конце концов, я уезжаю всего на сутки – завтра уже вернусь. И знаешь что ещё?
Он сделал загадочную паузу и посмотрел на неё с интригой. Света крепилась сколько могла, но любопытство взяло верх.
– Что? – спросила она.
– Я привезу тебе подарок. Что-нибудь особенное. Ведь Новый год на носу.
Лицо Светы вспыхнуло, будто лампочка на гирлянде. Она отшвырнула медведя в сторону и бросилась к Олегу, а точнее – на Олега. Прыгнула легко, словно большая кошка, обвила ногами его талию, запустила длинные пальцы ему в волосы. От неожиданности он не удержался на ногах, и оба полетели на пол, опрокинув по пути журнальный столик. Заливаясь громким смехом, они катались по ковру, пихались руками и ногами, словно расшалившиеся дети. Наигравшись вволю, устало улеглись рядышком – голова к голове, рука к руке.
– Возвращайся скорее, – попросила Света, глядя в потолок.
– Ты и оглянуться не успеешь, – отозвался Олег. Он поднялся, осторожно перенёс её на диван, а сам начал прибирать устроенный беспорядок.
На душе у него скребли кошки оттого, что он говорил неправду, но иначе поступить не мог. Если бы невеста догадалась, куда он на самом деле держит путь, поднялась бы такая буря, что, казалось, стёкла в доме не выдержали бы её возмущённых возгласов. Олег с виноватым видом приблизился, поцеловал Свету, взял сумку и заторопился в прихожую. Света очнулась, лишь когда он вышел на лестницу.
– Люблю тебя! – крикнула она вдогонку.
– И я тебя, – донеслось откуда-то снизу. – Иди в дом, простудишься.
Света послушно захлопнула дверь и вдруг, сама того не ожидая, расплакалась.
– Олежка! – выкрикнула Даша, бросаясь к нему.
– Дашка! – тот крепко обнял бывшую одноклассницу и слегка приподнял её над полом.
Посетители кафе, заметившие эту сцену, принялись перешёптываться и прыскать в кулаки. Смущённые, но сияющие от радости, Олег и Даша уединились в уголке за разлапистой пальмой и попросили принести кофе с десертом.
– Как ты разыскала мой номер? – Олег с искренним интересом рассматривал Дашу, сильно переменившуюся со дня их последней встречи. – Откровенно говоря, не ожидал твоего звонка. Да и на улице едва ли узнал бы, если бы ты не замахала рукой.
Даша торопливо поправила волосы и чуть приосанилась.
– В интернете, конечно! – затараторила она, морща веснушчатый нос. – Наткнулась на твою страничку и – вуаля! – твой номерок. Здорово, правда? Сколько же мы не виделись… По-моему, лет двенадцать.
– С самого школьного выпуска, – задумчиво кивнул Олег. – Да, время летит стремительно. Ну, рассказывай: как ты, где ты?
Даша неопределённо повела рукой и принялась перечислять всё, что произошло за эти годы. История вышла самой обыкновенной: университет, работа в юридической конторе, первый неудачный брак, развод, затем новая семья.
– И вот мы с Витей ждём ребёнка, – сообщила она. – Пошла девятая неделя. Пол решили не выяснять, пусть будет сюрприз. А ты как? Нашёл спутницу?
– Нашёл, – улыбнулся Олег. – Правда, пока не поженились.
– А почему она не с тобой?
– Понимаешь, Света немного… своеобразная, – Олег взял чашку, принесённую официанткой, и отхлебнул глоток. – В самом добром смысле – чудачка. И к тому же страшно ревнивая. Буквально к каждому столбу. Узнай она, что мы тут беседуем, – взорвалась бы. Пожалуй, половина городка ушла бы под землю.
Старые друзья дружно расхохотались и погрузились в воспоминания о школьных годах. Когда-то Олега и Дашу связывала очень тесная близость, но не похожая ни на обычную дружбу, ни на влюблённость, – скорее она напоминала родственную связь. Они жили по соседству и оставались единственными детьми в округе. Целые дни мальчик и девочка проводили вместе: гуляли, играли, ссорились, мирились и мечтали о будущем. Олег, взрослея, даже подумывал перевести отношения в иное, более романтическое русло, но пришёл к выводу, что и без того всё складывается замечательно.
– А помнишь Нину Анатольевну? – спросила Даша, ковыряя ложечкой пирожное.
– Помню, – кивнул Олег. – Часто вспоминаю. Замечательный была педагог.
– Самая лучшая, – поддержала Даша.
– Если бы не она… я ей безмерно благодарен. Несколько лет назад пытался её навестить, заезжал по старому адресу, но соседи сказали, что она квартиру продала.
– Как жаль… – с грустью отозвалась Даша. – А было бы чудесно сейчас купить цветов, гостинцев и заявиться к ней в гости.
– Эх, что поделать, – вздохнул Олег. – Видно, не судьба.
– А я, между прочим, помню, как ты разбил ту стеклянную дверь, – хитро сощурилась Даша. – Нина Анатольевна тогда за тебя заступилась, сказала, что ты нечаянно.
Олег помрачнел и некоторое время молчал, вспоминая тот случай.
– Если бы не она, отец бы меня живьём съел, – произнёс он с горечью. – Да, была история… Но именно после того раза всё переменилось. Я одумался, взялся за голову, и жизнь начала понемногу выправляться.
– Да уж, вижу, как выправилась! – засмеялась Даша. – И костюм дорогой, и часы приличные. Шикарно устроился, надо признать.
Олег застенчиво улыбнулся и отвёл взгляд.
– Я сам строю свою жизнь, – многозначительно ответил он. – В прямом смысле слова, я архитектор. А за хорошее жильё хорошо вознаграждают.
– Оно и заметно, – без тени зависти сказала Даша. – Я искренне рада за тебя, ты правда большой молодец.
– А я рад за тебя, – отозвался Олег. – Хочу, чтобы ты всегда была счастлива и не переставала улыбаться. Как сейчас. Потому что от твоей улыбки воздух теплеет на пару градусов.
Даша звонко рассмеялась, и на них снова оглянулись посетители. Люди заходили и выходили, но ни Олег, ни Даша словно не замечали никого вокруг. Беседа затянулась на несколько часов, и за окном давно сгустились густые декабрьские сумерки. Несмотря на тепло и уют кафе, Даша, мельком глянув на часы, испуганно ойкнула.
– Слушай, мне пора бежать! – воскликнула она, вскакивая. – Нам ведь почти двое суток езды назад. Ты меня понимаешь. Ждём вас летом в Москве вместе с твоей будущей женой. И попробуйте только не приехать, даже думать не смейте!
– Непременно приедем, – пообещал Олег. – И вы о нас не забывайте.
Он помог Даше надеть дублёнку, и они вместе вышли на расцвеченную огоньками улицу. Дневной снегопад сменился трескучим морозцем. Свежий снег звучно хрустел под ногами, напоминая битое стекло. Пританцовывая от холода, Олег проводил подругу до машины, попрощался и почти бегом устремился к своему автомобилю.
– Ну, заводись же, – ворчал он, проворачивая ключ в замке зажигания. – Только застрять из-за тебя не хватало!
Двигатель ожил лишь с двадцатой попытки. Облегчённо выдохнув, Олег основательно прогрел салон и лишь потом тронулся в обратный путь. Машина вспыхнула огнями, грузно развернулась и выехала с парковки. В последний раз взглянув в зеркало на угасающие огоньки кафе, он улыбнулся, включил радио и откинулся на спинку сиденья. Чудесный день сменялся не менее чудесной ночью.
Олег едва успел вдавить педаль, вовремя заметив в морозном сумраке две выступившие из темноты фигуры. Машина круто вильнула и, проскользив по гладкой, словно зеркало, дороге, остановилась буквально в нескольких метрах от автобусной остановки.
– Вы что творите! – закричал он, опуская стекло. – Я же чуть вас не сбил!
– Сынок, не бранись, – отозвался скрипучий женский голос. – Мы тут почти два часа дожидаемся, пока кто-нибудь сжалится и остановится.
– Ну вот, я остановился, – Олег сощурился. – Довольны?
Та фигура, что была повыше, приблизилась, и он разглядел женщину лет семидесяти или даже восьмидесяти, в старом драповом пальто и вылинявшей шерстяной шали, закрывавшей половину лица. На ткани уже намерзли мелкие сосульки, похожие на иголки ежа. Старушка потопталась, подышала на варежки и склонилась к окошку.
– Сынок, подвези до города, – попросила она, вцепившись в дверную раму. – В больницу нам нужно. Внучка разболелась, температура поднялась… Христом-Богом молю, не оставляй нас.
Олег всмотрелся в полумрак и разглядел, что маленькая фигурка – это девочка, закутанная во что-то бесформенное. Внезапный сдавленный кашель заставил её закрыть лицо руками и опуститься прямо в снег, пытаясь справиться с приступом.
– Конечно, садитесь, – пробормотал Олег, выскакивая наружу. – Давайте-ка, малышка, залезай, не робей.
Девочка с видимым усилием встала, отряхнулась и забралась в салон следом за бабушкой. Олег включил печку на полную мощность и мельком глянул на часы – было далеко за полночь.
– Почему же вы ночью на трассе? – спросил он, уже разворачиваясь в сторону города.
Старушка всё куталась в шаль, дрожа как осенний лист на ветру.
– Варенька слегла, – повторила она глухим, надтреснутым голосом. – Скорая приехала, уколола и не забрала – мест, мол, нет. А Варе после того укола ещё хуже сделалось. Вот мы и отправились пешком.
– Пешком? Ночью? В такой мороз? – Олег не верил своим ушам.
– А куда денешься? Сидеть сложа руки тоже нельзя. Надо ж было что-то предпринять. Живём мы… – бабушка замялась, – в дачном посёлке. Чужой домик заняли, хозяева, видно, до весны не появятся. Грех, конечно, да что прикажете делать – иного крова нет.
Она принялась что-то бормотать себе под нос, и Олег как ни напрягал слух, почти ничего не мог разобрать.
– Расскажите толком, – попросил он. – Как вы в чужом доме-то оказались? С вашим собственным жильём что стряслось?
– Ничего не стряслось, – покачала головой бабушка. – Дочка со своим мужем нас прогнали. Беда у них, не просыхают… Я помочь хотела, кредитов они набрали. Продала свою квартиру, все долги за них погасила, а сама к ним перебралась. Только они вместо благодарности выставили меня – и ладно бы меня одну, так и родную внучку, словно щенка, за порог. Вот такие дела.
У Олега зашумело в голове. Тяжёлая пульсация сдавила виски. От услышанного на душе стало горько и гадко.
– В детской больнице у меня двоюродная сестра работает, – заговорил он, не оборачиваясь. – Елена Михайловна. Прекрасный человек и врач отменный. Не тревожьтесь, всё устроится.
Впереди замерцали знакомые огни, и Олег, не снижая скорости, въехал в город. Из труб котельных поднимались столбы белёсого дыма, они тянулись к звёздам и холодной бледной луне, тая в беспросветном мраке. Редкие автомобили спешили по своим делам, одинокие прохожие брели по заснеженным тротуарам и пропадали в синеватой дымке. Внезапно Олегу сделалось не по себе: он вообразил, что у него нет ни дома, ни любимого человека, а вокруг – лишь этот стылый, равнодушный город, где его никто не ждёт.
Размышляя об этом, он незаметно добрался до детского отделения и притормозил у самого входа.
– Давайте-ка помогу, – Олег взял на руки притихшую Варю. – Вот так, хорошо. Всё непременно наладится.
Изнурённая жаром девочка ничего не ответила. Он быстро поднялся по ступенькам и распахнул тяжёлую дверь приёмного покоя.
– Привет, Верочка! – бросил он знакомой медсестре. – Принимай пациентку, положение серьёзное.
Олег торопливо пересказал всё, что знал, и кивнул в сторону жавшейся у входа старушки.
– Оформи её, пожалуйста, – попросил он, пытаясь незаметно сунуть в карман Веры несколько купюр.
– Я не врач, конечно, – добавил он, – но, по-моему, у девчушки воспаление лёгких. Кашель просто изнурительный, кажется, вот-вот внутренности наружу выскочат.
– Ладно, сделаем что возможно, – улыбнулась Вера и вернула деньги. – Этого не нужно, лучше бабушке отдай.
Олег с благодарностью посмотрел на медсестру и подошёл к старушке.
– Ну вот, – проговорил он. – А вы переживали. Говорил же – всё образуется.
Бабушка затряслась, издала невнятный звук и рухнула перед ним на колени, вцепившись в его ботинки. Олег растерялся, попытался поднять её, но пожилая женщина вжималась головой в его колени и плакала, осыпая его такими трогательными словами, что сердце разрывалось на куски.
– Родненький ты мой, – причитала она, – да пошлёт тебе судьба всего-всего…
Внезапно она приподнялась, выпрямилась, сунула руку в карман пальто и, вытащив что-то крохотное, вложила в его ладонь.
– Возьми хотя бы это, – понуро сказала она. – Больше у меня ничего и нету. Очень прошу, возьми.
Олег принял подарок и увидел, что это маленькая бумажная иконка.
– Спасибо, – буркнул он и, с трудом уговорив бабушку принять помятые купюры, быстро вышел из больницы.
Усталый, продрогший до костей, взбудораженный и абсолютно сбитый с толку, он забрался в машину и долго сидел, уронив голову на руль. Слёзы побежали сами собой, он их не вытирал – они приятно щекотали щёки и текли, будто два нескончаемых ручейка.
– А это что за волос? – прозвучал вдруг вопрос Светы раскатисто, словно гром. – Рыжий, на твоей кофте.
Олег болезненно поморщился и так выразительно посмотрел на неё, что она немедленно опустила глаза.
– Какая же ты у меня ещё глупышка, – устало проговорил он, опускаясь в кресло. – Прямо малый ребёнок.
– Это почему же глупышка? – насупилась Света.
– Да потому что сидишь сейчас в тепле, сытая, хорошо одетая, а в это время на улице мёрзнут люди. Хорошие люди, а не какие-нибудь негодяи, которым поделом. Старики, дети. У нас-то всё благополучно.
– Ты о чём вообще? – растерянно спросила Света, моментально забыв о своей ревности.
Олег вытащил из кармана рубашки переломленную пополам фотокарточку и положил ей на колени.
– Этой ночью я подвозил до больницы одну бездомную бабушку, – произнёс он, не сводя глаз со снимка. – У неё тяжело заболела внучка, а ютятся они на чужой даче, потому что идти некуда. Ну, подвёз и подвёз. А потом нашёл на заднем сиденье… вот, посмотри.
Света взяла в руки глянцевый прямоугольник и долго в него вглядывалась, покачивая головой. Там был запечатлён школьный класс – почти два десятка ребят и учительница, державшая букет.
– Это наш класс, – ответил Олег на незаданный вопрос. – И классная руководительница – учительница истории Нина Анатольевна.
– И что? – тихо спросила Света.
– А то, что именно её я подвозил прошлой ночью, – он горько улыбнулся и прикрыл ладонью глаза. – Ты хоть знаешь, чем я ей обязан?
Света молча покачала головой и присела рядом.
– Мой отец никогда не питал ко мне любви, – заговорил Олег, отвернувшись к окну. – Вернее сказать, я чувствовал от него одну неприязнь, а за что – так и не понял. За каждую двойку он меня наказывал с такой суровостью, что я потом днями не мог спокойно сидеть. Мать не вмешивалась – боялась его и, что греха таить, считала такое воспитание правильным, настоящим мужским. Понятное дело, отца я страшился как огня, хотя рос отчаянным хулиганом и прогульщиком. В седьмом классе на большой перемене я сцепился с Колькой Осениным, верзилой из параллельного класса, который обожал подло ударить исподтишка и гадко хихикать. Никто не мог дать ему отпор, а я тогда крепко разозлился, заехал ему по уху, и завязалась потасовка. Девчонки завизжали, и вышло так, что я толкнул Кольку прямиком на стеклянную дверь, ведущую на лестницу. Он проломил её своей массой, рухнул вниз и приземлился у ног директора. А я стоял наверху, испачканный его кровью, и с ужасом понимал, что это конец. Отец бы меня точно превратил в отбивную – к гадалке не ходи.
– И что дальше? – перебила его Света.
– Дальше был педсовет. Меня намеревались исключить, перевести в коррекционное заведение – директор упирал на то, что я едва не лишил Кольку жизни: а ну как он пропорол бы себе шею осколком? Вступилась лишь одна Нина Анатольевна. Попросила не карать меня строго и сама оплатила разбитую дверь из своего кармана. Родителям не сказала ни слова. Помню, как она подошла после того собрания, ласково погладила по голове и произнесла: «Всё позади, Олежек. Иди домой и ничего не страшись». А ещё через месяц она устроила поездку в Москву. Мы всем классом любовались Красной площадью, Кремлём, собором Василия Блаженного… Именно тогда я решил сделаться архитектором и создавать что-то столь же впечатляющее.
Олег забрал фотографию и ткнул пальцем в одну из учениц.
– Кстати, волос, который ты обнаружила, принадлежит вот этой девушке. Даше. Между прочим, она вместе с мужем ждёт нас в гости.
Он улыбнулся, и Свете стало неловко от этой простой, добродушной улыбки.
– Мог бы сразу всё объяснить, – пробормотала она. – Кстати, ты позабыл про подарок.
Олег рассмеялся, притянул её к себе и заключил в крепкие объятия.
– Нина Анатольевна! Дорогая вы наша! – Дарья бросилась к учительнице и так долго не размыкала объятий, что стоявший позади Олег уже подумывал, не поторопить ли подругу. – А мне вчера Олег позвонил и сообщил, что вы здесь, – затараторила Даша, словно взволнованная сорока. – Слава богу, мы с мужем немного задержались и успели вас застать. Он мне всё рассказал – такая непростая история! Но вы не беспокойтесь, после праздников я лично займусь вашим делом и, если понадобится, дойду до самого генерального прокурора. Это я вам обещаю.
– Ох, Дашенька, – засмеялась учительница, поглаживая подаренные ей розы, – я в тебе никогда и не сомневалась. Всегда знала, что у меня самые чудесные ученики – и ты, и Олежек, и все остальные.
– Да, мы такие, – подтвердил Олег. – Самые-самые. А всё потому, что наша учительница – лучше всех.
Он бережно взял её морщинистую руку и почтительно поцеловал. Сероватое лицо Нины Анатольевны тотчас залилось краской.
– Варенька уже идёт на поправку, – сообщила она. – Врач сказал, что самое трудное позади. Ещё недельки две – и выпишут. Такая милая доктор, выслушала, посочувствовала, даже отдельную палату выделила с телевизором и холодильником. К празднику обещала принести еловых веток и мандаринов, чтобы всё было как положено.
Нина Анатольевна перевела взгляд на стоявших перед ней учеников, и те смущённо потупились.
– Ну, а пока суть да дело, – заговорил после недолгой паузы Олег, – перебирайтесь-ка вы к нам. Мы со Светой искренне будем рады.
Старая учительница заохала, замахала руками, но Олег решительно покачал головой, отметая все возражения.
– Ну, коли так, – покорно вздохнула Нина Анатольевна, – то правда, какие же вы всё-таки молодцы.
А Олег, возвратившись домой, наконец-то сделал Свете предложение.