Алиса давно записала себя в разряд тех, у кого жизнь не задалась. Было отчего опустить руки: четвёртый десяток разменян, собственного угла нет, супруг отсутствует, а личное счастье напоминает мираж. Каждое утро, разбуженная пронзительной трелью будильника, она сжималась от тоски, прокручивая в голове картинки чужого благополучия. Другие женщины рассекали на блестящих авто, обставляли особняки и грели бока на лазурных побережьях. Она же глядела сквозь стекло на заметённую снегом улицу, где такие же простые труженики спешили по своим делам, и отправлялась поднимать маленькую Сашу.
Дальше по накатанной: торопливый завтрак, ревизия школьного ранца и затянувшаяся прогулка. Алиса обладала особенностью, которая с годами лишь усугублялась, — слабым слухом.
– Милая, гляди под ноги! – выкрикивала она на ходу, и прохожие в испуге оборачивались на этот громогласный окрик.
– Не беги, я за тобой не поспеваю!
Слуховое устройство в ухе надсадно попискивало, и Алиса то и дело тревожно его поправляла, смертельно боясь обронить. Однажды такая неприятность уже приключилась, после чего пришлось три месяца жить в режиме строжайшей экономии, чтобы собрать на новый.
– Мам, а Кристине вчера купили мобильник последней модели, – задрав кверху аккуратный носик, объявила Саша. – Я тоже мечтаю. Ты мне приобретёшь?
Алиса с трудом разобрала просьбу.
– Что за телефон? Да ну нет, конечно. Откуда же у нас такие средства? И для чего он тебе сдался? Педагоги и так жалуются, что вы постоянно отвлекаетесь.
– А я бы тогда стала лучше себя вести, – принялась плести дипломатические кружева дочка. – Исполняла бы любые поручения.
– Выходит, ты готова любить меня исключительно за дорогую вещь? – невесело усмехнулась Алиса и легонько ухватила дочь за нос. – Вот уж спасибо тебе.
– Мамочка, нет, ты не так поняла! – осознав, что сболтнула несуразность, Саша тут же дала задний ход. – Я тебя и без всего обожаю, просто очень желаю...
Алиса и сама всё понимала без слов, однако возможности дать желаемое не имела. Она лезла вон из кожи, стараясь оградить Сашу от всяческих лишений, и всё равно средств хронически недоставало. Доведя девочку до самых дверей школы и наказав беспрекословно внимать классной наставнице, она выслушала вежливое «хорошо», а затем дочка юркнула в холл, где её уже караулили приятельницы.
Алиса ненадолго задержалась на крыльце, прислушиваясь к возбуждённому ребячьему гулу. Из-за неполадок со слухом он казался ей размеренным шёпотом далёкого прибоя. Потом она побрела к остановке. Знакомая до каждой царапины, вечно переполненная маршрутка доставила её к дорогому ресторану «Дельфин», приютившемуся у старой городской площади. Здесь Алиса второй год трудилась мойщицей посуды. Местечко было славное, умиротворённое, с живым музыкальным сопровождением и воспитанной публикой.
Повязывая на ходу передник, она столкнулась в коридоре с управляющей.
– Тебя хозяйка заждалась! – Надежда сложила ладони рупором и выкрикнула это Алисе прямо в слуховой проход. – Все нервы вытрепала: «Где Власова? Куда запропастилась?» Будто я за тобой слежку веду.
– Я дочку в школу отводила, – без надрыва, ровно ответила Алиса. – Кажется, не задержалась.
– «Кажется»! Если бы всё в этой жизни держалось на одном «кажется», мы бы давно прогорели, – фыркнула Надежда и помчалась далее, раздавая на ходу ценные указания.
В целом Надежда была персоной душевной, лишь по утрам её порой донимала хандра. Но Алиса знала проверенное лекарство: чашечка бодрящего кофе с фирменной пирожной нежной кремовой текстурой мигом поправляла ей настроение. Подумав, что не помешало бы подбодрить утомлённую управляющую, она поднялась по высокой винтовой лестнице наверх. Остановившись у резной двери, деликатно постучала и закусила губу в ожидании. Тишина затягивалась.
– Да-да, не заперто, заходите же! – донёсся наконец узнаваемый голос.
Она вошла в просторный кабинет, обставленный дорогой мебелью. За массивным столом сидела хозяйка заведения Элеонора Александровна и сверлила взглядом монитор. Плавным, но властным движением кисти она указала на кресло. Алиса опустилась на мягкую кожу и вымученно улыбнулась. Если даже сейчас последует разнос, то выслушивать его, сидя в столь удобном кресле, куда приятнее.
– Ходишь сегодня мрачнее тучи, – заметила начальница. – Приключилось что-то?
Алиса торопливо качнула головой.
– Полагаешь, бранить буду? – Элеонора Александровна позволила себе улыбку. – Эх, милая, да у вас тут, похоже, у каждой в голове мысль: раз вызывает руководство, значит, сейчас начнут снимать стружку. Идёте ко мне, точно на заклание. Не отпирайся, я всё наблюдаю.
Говорила она громко, но плотная звукоизоляция кабинета не выпускала наружу ни звука. Всё, что происходило за этой дверью, оставалось строго между участницами беседы. Элеонора Александровна принадлежала к тому исключительному типу людей, которые брезгуют публичными головомойками и предпочитают решать любой вопрос, будь он скверным или радостным, тет-а-тет. Она с хрустом сцепила тонкие пальцы и постучала костяшками по столешнице.
– Я позвала тебя, чтобы похвалить, – сказала она, глядя в упор. – Работаешь ты замечательно. А потому, драгоценная моя Алиса Николаевна, я решила поощрить тебя пятнадцатипроцентной надбавкой к окладу.
Алиса расцвела в благодарной улыбке, не найдя слов.
– Более того, – продолжила хозяйка, извлекая из ящика пухлый конверт, – прими кое-что сверху. Это на новый слуховой аппарат. Твой, как мне доносят девочки, начал сбоить, ты из-за него плохо разбираешь речь. Здесь должно хватить на отличную модель. Бери без колебаний.
Ошеломлённая такой широтой души, Алиса застыла, не осмеливаясь принять столь весомую помощь. Элеоноре Александровне даже пришлось встать и собственноручно засунуть конверт ей в карман фартука.
– Ну всё, ступай трудиться, – скомандовала она. – Приближается горячий сезон: выпускные балы, свадебные торжества, банкеты. Скучать не придётся.
– Спасибо вам... Это так нежданно, – поклонилась Алиса.
– Глупости! – замотала головой начальница. – Никуда не годится тот управленец, что не ведает забот своих людей или сознательно закрывает на них глаза.
Окрылённая душевным подъёмом и неожиданной радостью, Алиса выпорхнула из кабинета и поспешила на кухню, где высилась гора грязной посуды.
– Подлизывается она к тебе, а ты и рада, – глубокомысленно изрекла Варя, её подруга и напарница. – И прибавка эта, и деньги... Хех. Мне ведь тоже оклад повысили, да только я сразу смекнула, откуда ветер дует. Чуйка у меня на такие нюхательные дела.
– И куда же он дует, этот загадочный ветер? – спросила Алиса, надраивая тарелки до скрипа.
– Туда же, куда и всегда, – Варвара ловко жонглировала дорогущими фужерами, расставляя их в шахматном порядке. – Текучка у нас пошла. Мойщица из другой смены упорхнула, ей на замену взяли девицу, а та в первый же день пятки показала. Вот наша достопочтенная Нора и опасается, что мы разбежимся. Хочет, чтобы мы вкалывали за двоих, а то и за троих. Потому и кидает такие подачки. Ты, подруга, совсем простодушная, не смекнула?
– Куда мне, – отмахнулась Алиса. – Шла бы ты, Варь, в следователи. Обладаешь талантом, а тут посуду моешь.
В углу, прямо на полу, корпел над сломанной посудомойкой молодой ремонтник. Он едва слышно бормотал технические проклятья, пытаясь выудить источник неисправности, и будто не замечал хохочущих женщин.
– Симпатичный, – заговорщицки шепнула Варя. – И кольца на руке не видно. Похоже, холостой. Эх, глаз у меня на свободных мужчин — алмаз. Устроить вам знакомство?
– Попробуй только! – зашипела Алиса. – Лучше себя представь.
– Ой, да я-то что... – поморщилась Варя. – Я никуда не тороплюсь, у меня всё впереди. А тебе одной с ребёнком несладко небось. Мужика бы тебе отыскать, да попроще нравом.
Она уже взяла курс на мастера, но Алиса вцепилась ей в рукав кофты.
– Ах ты, горемычная старушка, – нарушил паузу ремонтник, пропаивая схему. – Отслужила своё. Не уверен, сколько ты ещё продержишься.
– Это вы о ком сейчас? – навострила уши Варя.
Мастер, застигнутый врасплох её голосом, едва не обронил паяльник.
– Да о машине вашей, – опомнившись, пояснил он. – Отживает она. Ещё парочка перепадов напряжения – и сгорит безвозвратно.
– А-а, – разочарованно протянула Варя. – А мне уж показалось, вы о нас с напарницей так пренебрежительно.
Парень усмехнулся в усы и принялся закручивать крепёж.
– Ну что вы, девушки, – отозвался он. – Вы молодые и цветущие.
Он водрузил починенный агрегат на стол, удостоверился в его исправности и, пожелав всем удачного дня, покинул помещение.
– Зря ты его так сразу спровадила, – вздохнула Варвара, когда дверь за работником закрылась. – Надёжный с виду. Когда теперь иной шанс подвернётся? Слушай, может, броситься вдогонку?
Алиса лишь утомлённо хохотнула и ткнула подругу локтём в бок. Вечернее время неумолимо приближалось, нужно было поторопиться. Намывая стопки тарелок по старинке, под краном, Алиса невольно размышляла о правоте Вари. Ей уже перевалило за тридцать, а она давно махнула на себя рукой. Виной тому и недуг, и распавшийся союз, оставивший её наедине с грузом материнства. В бессонные ночи она просиживала перед телевизором, наблюдая за бесконечными романтическими историями. На экране герои с лёгкостью встречались, проникались симпатией, создавали семьи. Всё складывалось у них будто по мановению волшебной палочки, словно сама планида сводила их вместе. Умом Алиса отвергала эти выдумки, но сердце, не подвластное логике, тайком продолжало в них верить.
Дождливый март иссяк, и ему на смену пришёл ласковый, сулящий надежды апрель. Он с первых же дней одарил город почти летним зноем. Оживились проспекты и скверы, горожане, подобно муравьям, высыпали из укрытий. Заработали фонтаны, а в парках зазвучали инструменты уличных музыкантов, наполняя сумеречную тишину мелодиями.
В один из обычных трудовых дней на кухню вошла Элеонора Александровна с крайне важным, по её мнению, известием.
– На этих выходных у нас масштабное событие, – объявила она, дождавшись тишины. – Свадебный банкет. Всё должно пройти идеально, без единой запинки. Работы непочатый край. Гости обязаны остаться в полном восторге. Учтите, это весьма влиятельные люди, пожалуй, первые фигуры в нашем городе. Не подведите.
Стоило начальнице удалиться, как поднялся невообразимый галдёж. Даже ослабленный слух Алисы уловил этот взрыв эмоций. Персонал терялся в догадках, чьё же бракосочетание предстоит обслуживать. Личности заказчиков держались в секрете, отчего сплетни распускались махровым цветом. Управляющая и Варя наперебой гадали, перебирая всех мало-мальски заметных горожан.
– Может, глава администрации? – предположила Надежда.
– Да ну нет, он солидного возраста и давно окольцован, – парировала Варя. – Скорее, кто-то из деловых кругов.
– Да Владимир Рукавишников это, – прервал ворожбу повар, которому уже изрядно надоел этот базар. – Я сам слышал, как Нора принимала заказ. Он владелец сети магазинов охранного оборудования.
Алиса каким-то немыслимым образом выхватила из шума эти слова. Кровь отхлынула от её лица, и она едва не выпустила из пальцев стопку тарелок. Владимир Рукавишников... Из закоулков памяти всплыл давно стёршийся облик: всегда бледное, с залёгшими под глазами тенями, но при этом необъяснимо влекущее, волевое лицо. Когда-то, в далёкой юности, они делили одну парту. Алиса, позабыв об уроках, самозабвенно любовалась им, как созерцают произведение искусства. А Володя, этот странный нелюдим, всецело ушёл в мир цифр, бесконечных уравнений и теорем. Порой ей чудилось, что перед ней не живой парень, а некая счётная машина, начисто лишённая чувственной сферы. Многие девушки пытались завоевать его симпатию, но потерпели полное фиаско. Все, кроме Алисы. К финишу одиннадцатого класса Володя словно прозрел и наконец разглядел свою рыжеволосую визави. Однако роман тот промелькнул стремительно, как апрельская гроза. После триумфальной сдачи экзаменов кавалер отбыл получать образование за рубеж, и больше она его не встречала.
Алиса долго потом вспоминала подрагивающие губы, длинные прохладные пальцы и светло-серые, почти безучастные глаза, в которых лишь изредка проскальзывала тёплая искра. Но былое кануло в лету, поросло быльём, и вот теперь минувшее накатывало снова, будто грозовой фронт. Только что толку от этих воспоминаний?
В четверг, накануне долгожданного торжества, Элеонора Александровна позвонила Алисе и попросила её выйти в неурочный день. Хотелось воспротивиться. Настроение было ни к чёрту, и Алиса строила планы на небольшую вылазку с дочерью, чтобы развеяться. Как раз недавно в одном из развлекательных пассажей открыли выставку динозавров, а Саша, к этим гигантам питавшая слабость, просто бредила ею. Но начальница была тверда как кремень.
– Какие ещё ископаемые ящеры?! – разносилось из трубки. – У нас свадебный приём, аншлаг! Предлагаешь мне самой идти перемывать горы посуды? Слышать ничего не желаю! Завтра чтобы была как штык, иначе уволю!
– А как же дочка? – робко возразила Алиса. – Школу закрыли на карантин, присоседи укатили отдыхать. Не могу я её, восьмилетнюю, одну в четырёх стенах запереть.
– Веди с собой, – отрезала хозяйка. – Присмотрим всем коллективом. А нет – я лично пригляжу. Это вообще не проблема. Скажи, могу я на тебя положиться?
– Да, безусловно, – обречённо выдохнула Алиса.
Бросив трубку, она прибавила громкости телевизора. Завтра. Уже завтра она воочию узрит его. Но он, конечно, окажется совсем не тем, кого она знала. Другой человек, и подле него другая спутница. Алиса бессмысленно уставилась в мерцающий экран, а по щекам одна за другой заскользили капли. Она поспешно смахнула влагу, натянула улыбку и кликнула Сашу. Дочь примчалась на зов и проворно забралась к ней на колени.
– Думаю прихватить тебя на свадьбу, – сказала Алиса, обнимая малышку. – Но с одним уговором: вести себя безупречно.
– Само собой! – закивала Саша, и глаза её восторженно заблестели. – Там всё будет, прямо как показывают по телевизору?
– Именно! – звонко рассмеялась Алиса. – Невеста в белоснежном, жених при параде, танцы до упаду. Словом, настоящее торжество.
Она чмокнула дочь в лоб, и они вместе отправились на кухню.
Вопреки ребяческим фантазиям, праздник Сашу скорее огорчил. Управляющая категорически воспретила ей спускаться в зал и мельтешить перед важными персонами. Девочку заперли в унылом кабинете, где из развлечений имелись лишь репродукции на стенах. От нечего делать она извела карандаш, а заодно продырявила им бумажный стаканчик с остатками кофе. Лужа немедленно залила какие-то деловые бумаги, за что Надежда в сердцах выругала её несносной врединой и пригрозила карой. Впрочем, сердце у управляющей было отходчивое: спустя короткое время она сменила гнев на милость и даже притащила из цеха парочку воздушных пирожных. Однако Саше кусок в горло не лез. Еле-еле прожевав одно, она на цыпочках просочилась в коридор и схоронилась за громадной кадкой с экзотическим цветком. Снизу доносились громогласные аккорды, ритмичный топот и восторженные возгласы. Сашка, словно заправский разведчик, перебегала от одного укрытия к другому, пока не достигла лестничного пролёта. Мимо, чуть не задев её, прошествовала Элеонора Александровна. Хозяйка блистала в шёлковом наряде с алой бутоньеркой в волосах и увлечённо ворковала по мобильному. Удостоверившись, что та скрылась в коридоре, Саша показала ей язык и, лихо оседлав перила, по-мальчишески съехала прямиком в эпицентр веселья.
– Ого! А это что за одуванчик у нас нарисовался? – загоготал, заметив ребёнка, какой-то разгорячённый гость. – Ты, крапивница, откуда такая взялась?
– Я вовсе не крапивница, я Саша! – обиженно поправила она.
– Ну-ну, а мне видится – воробышек, – благодушно продолжил мужчина и, сунув ей шоколадную конфету, пританцовывая, побрёл дальше, расплёскивая шампанское.
В зале творилась кутерьма. Приглашённые почти не внимали тамаде, который натужно сыпал шутками, и хаотично разбредались, формируя кружки по интересам. Поодаль, за центральным столом, восседал сумрачный господин в светлом костюме; подле него столь же пасмурная молодая особа в ослепительно-белом платье. Лишь когда собравшиеся скандировали традиционное пожелание, лица молодых преображались в улыбке, и они сливались в поцелуе. Саша впервые наблюдала, как люди целуются взаправду, и смущённо прикрывала ладошками глаза.
Немного осмелев, она решила проведать маму, но путь на кухню оказался отрезан. Управляющая издалека засекла разгуливающую среди приглашённых малышку, побагровела от злости и ринулась наперехват. Саша тут же нырнула под стол новобрачных и затаила дыхание. Надежда долго кружила вокруг, рассыпаясь в любезностях перед гостями, и в конце концов ретировалась ни с чем. Девочка осторожно пробралась между стульями. Она присела и замерла. Невеста меж тем, извлекла откуда-то блистер с пилюлями, украдкой выдавила одну и, улучив момент, когда наречённый отвернулся, опустила её в его бокал.
– Пойду прогуляюсь, вдохну воздуха, – сказал тот, не заметив бурлящего на дне осадка. – Что-то в висках заломило.
– Да-да, милый, ступай конечно, – сладким голосом пропела избранница. – Только возвращайся быстрее.
Последовал дежурный поцелуй. Затем девушка, подхватив шлейф своего роскошного одеяния, проследовала к сидевшей за соседним столиком даме. Они склонились друг к другу и горячо зашептались. Жених, обменявшись рукопожатиями с опоздавшими, выскользнул за дверь. Саша неслышной тенью двинулась следом.
– Ну и как тебя величать, юная шпионка? – спросил мужчина, зажигая сигарету. – Не таись, смелее. Шевелюру твою огненную за километр заметно.
Саша выбралась из тени и устроилась на ступеньках.
– Меня зовут Саша, – представилась она. – А ты, то есть вы, кто?
– А я Вова, – просто отозвался он, присаживаясь рядом.
– Можно, я покурю? Ничего страшного?
– Наверное, ничего, – пожала она плечами. – Нам в школе говорили, что те, кто курит, сильно потом болеют. Вот вы, сдаётся мне, уже приболели.
Владимир удивлённо воззрился на неё.
– С какой стати ты взяла?
– Так ведь вам уже снадобье положили, – буднично сообщила Саша. – Прямо в вино. Его тётя-невеста бросила, я всё видела.
Владимир отшвырнул окурок и порывисто встал на ноги, да так резко, что в глазах у него заплясали искры. Саша, опережая его, кинулась обратно в зал. Володя, мягко отводя гостей, приблизился к своему столу и галантно поцеловал пальцы невесты.
– А знаешь, любовь моя, – громко, на весь зал, возвестил он, – существовал когда-то старинный обряд. В знак чистоты помыслов жених и невеста обменивались кубками и пили за благополучие друг друга. Я желаю возродить этот обычай прямо сейчас. Посему беру твой бокал, Света, чтобы выпить за тебя. А ты возьми мой.
В зале повисла абсолютная звенящая тишина. Гости зашептались, закачали головами, обсуждая эту неожиданную причуду. Кто-то, впрочем, поддержал идею одобрительными хлопками, а какой-то дальний родич невесты даже сопроводил её залихватским свистом. Здоровенный детина, грохнув пустой бутылкой об пол, проревел благим матом:
– До дна! Осушайте всё до капли!
Зал дружно подхватил призыв.
Светлана побелела в тон собственному платью. Пальцы её дрогнули, когда она нерешительно взяла бокал Владимира. Тот, в свою очередь, пригубил из её бокала и сделал солидный глоток.
– Ну а ты? – с нажимом поинтересовался он.
Край фужера коснулся губ невесты, когда сидевшая рядом женщина с истошным воплем бросилась к ней и выбила стекло из рук.
– Яд! Вино отравлено! – разнеслось по помещению, стоило всем сообразить, в чём дело. – Жениха собирались извести!
– Держи старуху! – рявкнул кто-то из близких приятелей Володи, рванув наперерез рвущейся к дверям парочке — невесте и её матери. – Держи невесту! Где полиция? Полицию сюда!
Начался невообразимый гвалт. Гости, охваченные переполохом, налетали друг на друга, скользили по паркету, карабкались, пытаясь задержать беглянок, и галдели так, что дрожали канделябры. Весь персонал ресторана, напуганный грандиозным скандалом, тщетно взывал к благоразумию пирующих.
– Саша! Сашенька! – надрывалась Алиса, заметив в людской круговерти копну рыжих волос. – Умоляю, не затопчите ребёнка!
Какой-то необъятный, плохо стоящий на ногах мужчина повалился прямо на девочку, но оказавшийся поблизости Владимир успел перехватить малышку, поднял её на руки и понёс сквозь толпу.
– Всё, всё в порядке, – сказал он, передавая Сашу прямо в объятия матери. – Теперь всё наладится.
Алиса смотрела на бывшего соседа по парте полными слёз глазами и не разбирала ни звука из того, что он произносил. Володя отвёл её в сторонку, принялся что-то спрашивать, говорить, а она лишь растерянно качала головой, словно со всем соглашаясь, и неловко улыбалась. Ей вдруг почудилось, будто вокруг не ресторанный скандал, а их школьный прощальный вечер. Сейчас они возьмутся за руки, сбегут ото всех и затаятся в укромном уголке, где само время застынет, чтобы не докучать им.
Володя вынул из нагрудного кармана платок и бережно промокнул её слёзы.
Оглушительно завыли полицейские сирены. Прибывшие стражи порядка рекомендовали гостям покинуть помещение. Светлану и её мать быстро препроводили в спецтранспорт и захлопнули за ними решётчатую дверцу. Владимир, кратко попрощавшись, уехал вместе с правоохранителями.
Элеонора Александровна и Надежда, охая и причитая, прикидывали масштаб разора.
– Придётся приостановить работу на несколько суток, – подвела плачевный итог хозяйка. – Даже боюсь представить, в какую сумму выльется этот бедлам. Перебитая сервировка, испорченная обивка... Знала бы, ни за что не согласилась.
– Да уж, – кивнула управляющая. – Форменный разгром. Зато какая феерия! Не каждое бракосочетание таким запоминается.
Элеонора Александровна бросила на неё короткий взгляд и вдруг зашлась нервным, почти истерическим хохотом.
Алиса и Володя сидели во дворе их бывшей школы, который превратился ныне в заброшенный пустырь.
– Вон там качели стояли, – указал он на ржавые остовы, торчащие из земли. – Припоминаешь, как обожала взлетать на них? Однажды сорвалась и расцарапала колено, а я тащил тебя на руках до самого дома.
– Зачем она пыталась тебя отравить? – бесцеремонно оборвала его Алиса, разрушая очарование момента.
– Эх, всю ностальгию испортила! – воскликнул Володя и хлопнул себя по бедру. – Кто же теперь разберёт? Связь с ней я сразу прервал. Сама-то как думаешь? Фирма у меня солидная, обороты колоссальные, капитал приличный. А у неё за душой ничего. Что может быть удобнее состоятельного супруга, который скончался вскоре после церемонии? Следователь разъяснил, что её мать — опытный фармацевт — подобрала сложный препарат замедленного действия. Принял бы я то вино, и через пару суток всё списали бы на сердечную недостаточность.
– Но разве она к тебе ничего не испытывала? – спросила Алиса. – Как можно было идти под венец с той, кто желала тебя лишить жизни?
Володя горько усмехнулся и покрутил головой.
– Далеко не каждому на лбу начертаны его тайные умыслы. Мы встречались почти полгода. Всё шло складно, строили воздушные замки, грезили общим будущим. А в итоге единственное, что я вижу светлого, это наше с тобой прошлое. Кстати, оно сейчас прямо передо мной и сияет своими рыжими кудрями. Ты ведь ни капли не изменилась, и дочка твоя — вылитая ты.
Алиса тронула губы улыбкой и склонила голову ему на плечо.
– А за тем углом, – она выбросила вперёд руку, – ты когда-то схлестнулся с парнем из параллельного. Помню, хотела замаскировать твой фингал своим тональным кремом.
– Неужели помнишь? – обрадованно расплылся в улыбке Володя.
– Столько минуло, а я всё помню, – призналась Алиса. – Только твои черты в моей памяти слегка поблекли.
Долгий, пристальный взгляд скрестил их глаза, и оба не проронили ни звука.
– Может, попытаемся всё исправить? – предложил Володя. – Начнём заново. Оставим будущее в покое, станем дорожить прошлым, и пусть весь остальной мир катится к чертям.
– Думаешь, возможно? – закралось сомнение в душу Алисы.
Но Володя проявил настойчивость. Он принялся с завидным постоянством звать её и Сашу то на прогулку, то в кафе, то в кинозал. Роман их разгорался без спешки.
А спустя год в том же самом ресторане звенела бокалами уже совсем другая свадьба — их собственная.