Людмила Райкова.
Глава 29.
В городке переполох, горит квартира. Случай не исключительный. Живет в ней местный «бомж», унаследовал от родителей. Вполне приличных людей.
Пожарные делают всё что положено, любопытные в стороне сбились в стаю, рассуждают. Мол не квартира, а мина замедленного действия, Юра конечно парень свой гарнизонный, но вконец опустился. Не работает, тащит с помойки всё что находит – старые унитазы, одежду и даже продукты. Так что пару раз в год, в квартире возникает пожар. Хотя с чего? Электричество давно отрезали, газовую плиту отключили. Но что-то там происходит и загорается. Соседи по подъезду бдительно следят за окнами и дверью. Хорошо если вовремя учуют дым. Но чаще доходит до огня. Мане тоже показали окна на первом этаже, на которые всегда следует обращать внимание. Она однажды обратила, увидела на подоконнике две крысы, завизжала и больше старалась не смотреть в эту точку. Они с Глебом не живут в доме с нехорошей квартирой. Хотя у родителей, как раз там и было служебное жильё. В соседнем подъезде на втором этаже трёшка с двумя балконами. Она давно пустует, и блудные дети начали было искать возможность поселиться там. Но сам дом, по отзывам жильцов, не очень уютный. В подвалах скапливается вода, там настоящая комариная плантация. Да ещё соседство с Юрой – в любую минуту красного петуха пустит. На Маниной памяти эта квартира пережила четыре пожара. Для борьбы с огнём разбивали стёкла, выламывали замок. Заливали очаг пеной, а через пару часов появлялся хозяин, пожимал плечами и привычно интересовался – «Сигаретки не найдется?». Сердобольные достают из кармана пачки, Юра дрожащими руками с заскорузлыми болячками берёт, спрашивает нельзя ли три. Больше ни за что не возьмёт. Одну прикуривает, остальные бережно складывает в пустую пачку и убирает в карман. Жильца-диверсанта ни разу не поколотили, даже не обругали. Считали его местным убогим, жалели, терпели и подкармливали.
Об очередном несчастье Маня с Глебом узнали за обедом. Позвонил знакомый, прокричал «Пожар!» и потребовал быстро прийти, а то…
Глеб вскочил, начал одеваться, Маня тоже потянулась к костылям. Просчитывает, что можно одеть быстро, чтобы особо не тревожить больную ногу и не замёрзнуть на этом пожаре. Она спешит, костыли падают, один задевает ту самую несчастную ногу. От боли на глазах выступают слезы. Глеб прибегает на шум с утеплёнными штанами в руках. Господи, куда ты собираешься? Какая от тебя помощь на пожаре? А от тебя? Глеб с недоумением смотрит на штаны в руках. Действительно, зачем ему бежать на улицу. Это раньше люди становились в цепочку и из рук в руки передавали вёдра с водой, чтобы там в конце, поближе к огню кто-то плеснул воду в огонь.
Маня уже встала на костыли поскакала к окну. В торце дома две пожарные машины. Становиться в цепочку спасателей нет никакой необходимости. Муж тоже смотрит в окно, неуверенно мнёт в руках штаны. Единственное, что он может сделать на этом пожаре – присоединиться к коллективному возмущению. Крикам «Доколе!».
Все будут ругать за глаза его бывшего одноклассника, а когда тот последним явиться на пожар в собственном доме, примутся протягивать бедолаге сигареты.
Есть ещё одна деталь, очень весомая, по которой муж старается избегать осуждения Юрки. В школе это был активный, спортивный, смелый и очень симпатичный паренёк. В дворовой компании его уважали, девчонки в школе писали симпатяге записки. Хулиганил Юрка вместе со всеми. И закурил почти в один день с Глебом. И бензин нюхал, как все гарнизонные пацаны. Сорванцы пробовали жизнь во всех ипостасях. Юрка единственный из компании пробу кайфа от бензина перевёл в практику. Таскал с собой банку с горючим всюду. И однажды в клубе, прямо во время сеанса про Фантомаса потерял сознание. В зале темно, все не спускают глаз с экрана. Кто-то сначала унюхал запах бензина, и тут же уловил аромат сигаретного дыма. Испугались пожара, подняли панику. Фильм остановили, свет включили. Курильщики разбежались, а один сидел, свесив голову на грудь и опустив безвольно руки. Под ногами пол-литровая банка и бензиновая лужица. От паров паренёк потерял сознание. Вызвали скорую, долго лечили. Но скоро всем стало ясно – вчерашний товарищ от своего чрезмерного увлечения нюхачеством стал слабоумным. Этот случай встряхнул гарнизонных сорванцов. Можно сказать, что Юрка принёс себя в жертву, чтобы товарищи взялись за ум. Его брали в игры, не гнали из компании. Время шло, ребята закончили школу, разъехались кто куда, а Юрка остался бродить по городку в поисках своих товарищей. Глеб тоже, когда увидел своего школьного кореша, летом в растоптанных сапогах и куртке с меховым капюшоном, даже оторопел. Это случилось во время первого выхода в гарнизонный магазин. Юра занимал пост на лавочке у входа, удобно собирать угощения. Глеб однокашника не узнал, а Юра наоборот. Чуть ли не обниматься кинулся. Шок от первой встречи скоро прошёл, однокашнику подсовывали продукты, подходящую одежду. Говорить с ним было бесполезно. Истории жизни и детства, которые бедняга излагал напоминали рассказы в стиле фэнтэзи. Однажды в городском чате разместили ролик, Юра читал Маяковского – «читайте, завидуйте, я гражданин Советского Союза…». Разодранный рукав, грязные ногти и потрёпанная книжечка в руках. Не паспорт, документы и банковскую карту на которую поступало пособие по инвалидности он давно потерял.
Маня аж вздрогнула от такого компромата. Беглые журналисты «Эха», душу бы продали за сам ролик и за Юрину историю. Но они не смотрят домовые и городские чаты. А здесь все знают, что произошло, как и почему. В детстве, родители единственного сына любили, исправно кормили, не одевали, а наряжали своего красавчика. А вот за тем, как проводит свободное время их любимый сынок, не уследили. Бывает, и тогда в советское время, и сейчас в пору капитализма. Сколько молодых и богатых садятся на иглу, звереют от вседозволенности…
С огнём справились, участковый отправился на пепелище. Соседи стоят ждут, когда Юра вернётся. Полицейский выходит зовёт помощников. Юра сгорел в кровати, ноги обуглились, а жёлтую сальную бороду и лицо огонь не тронул. Постель под бедолагой выгорела полностью.
Вечером в чате начался обмен мнениями. Мол трагедии можно было избежать, передать страдальца социальным службам. Управляющей жилищной компании, надо было не отключать свет и батареи, а обратиться в суд. Неимущего должника можно было отправить в спецзаведение, подлечить, вынудить заработать, чтобы долг погасить. Глядишь и жив бы остался…
Маня читает, вспоминает свои встречи с Юрой, его пустой безразличный взгляд. А потом безногую соседку в госпитале с таким же отстраненным взглядом и откровенными словами о нежелании жить. Не человек решает, когда ему покинуть этот мир, его задача жить по возможности достойно. Мозг Юры уснул в детстве и весь городок наблюдал как старело его тело. Зимой и летом в одних и тех же башмаках, и драной грязной куртке. У всех на глазах, одинокий брошенный человек без возможности и навыков организовать свой быт.
Пока все костерят управляющую жилищную компанию, Маня думает о храме и его батюшке. Сам Юра на службу, ясное дело не ходил. А часть жителей городка исправные прихожане. Маня точно знает, рассказывали они батюшке о Юре, совета спрашивали, как быть. Можно было определить несчастного в монастырь. Да, выпивоха и курильщик, но при монастыре и минимальной заботе может усмирил бы, пусть не полностью, но хотя бы немного свои вредные привычки.
В чате продолжают бурлить страсти. Пока некая Фифа не вклинилась. «Это был не человек, а мусор. Переживать надо за тех, кто на фронте, или тех, кто вернулся оттуда инвалидом. Есть у нас такой – ноги до колен оторвало. Сидит в квартире на третьем этаже в окно смотрит. Может найдутся сердобольные с первых этажей, поменяются чтобы парень мог на своей коляске хотя бы на улицу выкатываться?».
Маня не знала о таком соседе. Как он там? Действительно на улице мог бы рассказывать ребятне, как там на фронте, что такое арта и окопные свечи. Все ли могут стать героями или характер особый нужен? Потом вспоминает европейские городки, у каждого подъезда пандус для колясочников. А ещё у нас на телевидении есть специальные программы, о героях-инвалидах, которые включены в жизнь города и района. Или чтобы включиться надо написать специальное письмо в редакцию? А если ты гордый, жалости к себе не терпишь. Внимание и помощь принять готов, а жалость ни в каком виде. У Мани в подъезде пустует, как раз на первом этаже, однокомнатная квартира. Принадлежит она Министерству обороны. Хулиганы ещё летом выбили стёкла, так и простояла всю зиму. Может написать в чат предложение о переселении парня сюда. Для Министерства обороны, он человек не посторонний – ранение на фронте получил, призвали или контракт подписал не важно. Или выплатили компенсацию за ранение и умыли руки?
Маня пишет в личку Фифе, просит у неё адрес и телефон парня. Созвонится, узнает, чем помочь, спросит разрешения навестить, когда своя нога заживёт, а там подумают вместе, что можно сделать. Вариант с переездом в пустую квартиру на первом этаже ей кажется самым простым и реальным.
Как говорят военные – вижу цель, не вижу препятствий. Хотя на фронте всё проще и понятней чем на гражданке.
Больше года в городском чате не затрагивали управляющую компанию. А с предыдущей боролись так, что только перья летели. Пришла новая, уже на готовенькое. В борьбе за дороги и тепло в домах, население военного городка так ополчилось на власти и жилищников, что научились бить чётко, четко и прямо в цель. В итоге получили новые асфальтовые дороги и дорожки. 30 лет ездили по ухабам, а тут красота. Заслуга новых жилищных управленцев – отопление. Ни одного сбоя за зиму, у прежних раз в месяц ломался котёл. Остывали батареи, народ врубал дополнительные обогреватели и злился на власти вообще. А потом, когда за место управления несчастным городком завязалась борьба, обе стороны выдали жильцам военную тайну. Адрес сайта «Добродел». Оттуда странным образом быстро реагируют на жалобы и что важно, жилищники боятся этого чудо-«Добродела» как огня. Вот что значит информирован, значит вооружён.
Наверное, в Екатеринбурге о «Доброделе» не знают. Сражаются с управляющей компанией в одиночку. История одного из активистов, который устал от неисправного лифта и едва живых батарей, принялся убеждать соседей сменить домового управленца. Рассказывал, что собственникам такое право предоставлено законом. Достаточно провести собрание и принять решение. Протокол отнести районным властям. И всё. Управленцы решили действовать на опережение. Наняли киллеров, чтобы убить вредного жильца. Нет человека, нет проблем. Киллеры деньги взяли, но активист остался жив. Доплёлся домой, вызвал полицию, скорую. Первой передал видеозапись нападения, вторым себя болезного. Управленцы забыли о доходном бизнесе, быстренько сбежали за границу.
У них в городке обошлось без физических жертв и Маня стала верить в силу коллективного мнения и коллективного действия. До волшебных навыков местного самоуправления, от силы два шага. Выяснить, какие суммы из бюджета предусмотрены на их конкретный городок и проверять, туда ли расходуют их районные власти. Сборы по статье на капитальный ремонт, тоже под контроль жильцов. Чтобы не списывали три цены за покос газонов, а копили на ремонт крыш и швов блочных домов.
Сидит Маня мечтает, по телевизору новости фоном. Зеленского опять отправляют в отставку, мол осталось совсем чуть-чуть. Сразу после праздников. Отгуляли, доели шашлыки, вернулись, а его нет, как и не было. Ну-ну. Как шутила бабушка, – «не спешите, он ещё на ваших похоронах простудиться успеет».
Вполне может быть, апрель вообще прикинулся мартом. А в мае добрые синоптики обещают контрастную погоду. День в футболке с короткими рукавами, а на следующий обряжайся в куртку и тёплый свитер.
Маня смотрит в окно на серый день, мимо идут люди в сапогах с накинутыми на голову капюшонами. Вспоминает апрель. В этом месяце она по прошлым годам помнит главные дни – 12 апреля, в день космонавтики, они собирались обязательно на даче в Лахте, чтобы поздравить бабушку с днюхой. Она заранее заявляла, что никаких гостей не хочет. А у всех повод – мы мол не в гости, а в дедовский дом. Воздухом подвышать, шашлыки пожарить. И всегда в этот день одевались легко, но курточки на всякий случай прихватывали. 28 апреля, днюха у Маниной школьной любови – Кольки. Тут уже девчонки сплошь в летних платьях и с голыми ногами. Жарко в колготках будет. И за столом, и на прогулке в Летнем саду. Почему-то на Колькину днюху гулять отправлялись именно туда. Хотя идти одинаково, что до Летнего, что до Таврического. В этом году сплошные погодные катаклизмы. А Нюра с Любой, большой сбор родни во Всеволожском доме готовят. Может к первомаю распогодится, сколько там дней осталось? Маня смотрит на календарь и ахает. Первое мая уже завтра! Сегодня Дашка заберёт благоверного домой на побывку. Сопливого Пэтэра оставят бороться с вирусами в палате. Обидно? Да, конечно. И не только ему, Нюра с Любой праздник приготовят, деликатесов назаказывают, шашлыки замаринуют. Всем прикажут явиться на сбор, а «повод» останется чихать и кашлять в госпитальной палате. Интересно, догадался Анатолий хотя бы предупредить добрых старушек?
Так Толику она звонить не будет, парень в суете или уже в машине домой едет. Набирает напрямую бабу Нюру. Ей после дороги ещё не звонила, доложит, что с ногой вроде лучше. Латышскую квартиру, как будто продали. Вот лежит Маня, Питер вспоминает и грустно ей – все соберутся и опять без неё.
Баба Нюра слушает отчёт. Продали, это хорошо. Ногу беречь надо. А грустит дорогая Маня напрасно – праздник отменили. Как отменили? Когда? Нюра вздыхает, да час назад и позвонили. Сидит Нюра перед ведром с маринованными шашлыками и думает, что с ними теперь делать. Люба 70 пирожков напекла и с яблоками, и с капустой, и с зубаткой. Ватрушки с творогом, они всегда разлетаются со стола как вспугнутые воробьи. Заманивает к себе родных чтобы чаем напоить, а перед уходом мешок с пирожками выдать. А вот Нюре хуже – для шашлыка огонь нужен. Мангал и компания. Маня сочувствует, предлагает разложить шашлыки по пакетам и сунуть в морозилку. Потом можно потихоньку жарить или тушить с капустой или картошкой. Советует, а сама ругает молодежь – знали ещё вчера с утра, что Пэтэр болеет, вирус опасен не только для грудничка, но и для добрых бабушек. Трудно было позвонить? Люба бы не жарилась у духовки половину ночи, а Нюра не морочилась бы с шашлыками. Потом вспоминает – вирус чеху Настя принесла. Что мешает теперь, по известному адресу доставить Любины пирожки? Пусть поедет к бабуле, ролик для бойцов на этаже запишет. И поработает Красной шапочкой. От идеи Настя аж в ладоши захлопала. Мол думала, что нести Пэтэру в госпиталь? А тут домашние пирожки. Настя норовит быстро попрощаться и нестись в госпиталь, через Любу на «Гражданке». Маня советует маршрут продлить. Завернуть к бабе Нюре, взять зелёный бархатный альбом. Там до и после военные фотографии с дедами дядями. Теми, кто вернулся, и кто погиб. На прощание наказывает – вечером пусть отчитается, с ранеными, снимков нащёлкает и обязательно в 11 палату тоже пирожки занесёт. Там женщина лежит – ей привет от Мани.