Ночью у меня опять задребезжала люстра.
Я даже глаза не сразу открыл. Сначала просто лежал и слушал, как сверху через потолок идёт бас. Потом посмотрел на часы. Без пятнадцати два.
Ну вот, опять началось.
Сосед сверху снова включил музыку так, будто под ним не квартиры, а пустой цех. Бас шёл через потолок, через шкаф, через подушку. В кружке на тумбочке мелко звякала ложка. Я ещё немного полежал, надеясь, что человек сам сообразит убавить. Всякое бывает. Включил, не заметил времени, потом глянул на часы - и сделал потише.
Но, как оказалось, это не про моего соседа...
Наверху что-то с грохотом подвинули, потом кто-то заорал вместе с припевом, и стало ясно: у соседей там не вечер затянулся. Они там, похоже, только разогревались.
Я сел на кровати, потёр лицо ладонью и снова подумал о том же, о чём думал уже не первую ночь: только бы не сорваться.
Потому что один раз сорвёшься - и потом живёшь не в доме, а в долгой соседской войне. То дверью тебе в ответ хлопнут. То на лестнице плечом заденут. То мусорный пакет вдруг окажется "случайно" у твоей двери. А мне этого счастья не надо было.
Но и лежать дальше под их концерт терпения уже не было.
Я нехотя натянул штаны, накинул футболку и пошёл наверх.
***
Ночной подъезд живёт своей отдельной жизнью. Жёлтая лампа между этажами, холодный поручень, запах пыли, сырого бетона и чьей-то вчерашней еды. И поверх всего этого - тупое бум-бум-бум сверху. Как будто дому навязали чужой ритм.
Дверь он открыл не сразу.
Я успел дважды нажать звонок.
Потом щёлкнул замок, и в щели появился хозяин праздника. Мятая чёрная футболка, мутные глаза, перегар. За его спиной мигало что-то синее, а музыка лупила прямо в подъезд.
- Чего?
- Сделай потише, - сказал я. - Второй час ночи, люди спят.
Он посмотрел на меня так, будто я пришёл не с просьбой, а с ерундой.
- Да ладно тебе.
И ухмыльнулся.
Он был пьян, но не в хлам. Всё понимал. Просто по какой-то причине решил, что ему можно.
- Всем мешает, - сказал я. - Не только мне.
- Ну так не слушайте.
За его спиной кто-то заржал.
- Потише сделай, - повторил я.
Он лениво потёр подбородок.
- А вы все чего такие нежные?
И уже потом, с той же усмешкой:
- Моя квартира, что хочу, то и делаю. А вы до утра не помрёте.
И закрыл дверь.
Я постоял ещё секунду. Послушал, как музыка за дверью стала только громче. Потом пошёл вниз.
Злость, конечно, была.
Только толку от неё мало, если с человеком потом жить в одном доме. Зато я теперь понял: объяснять ему бесполезно. Пока сам не почувствует, каково это, будет считать, что всё в порядке.
***
Утром у почтовых ящиков стояла Зоя Павловна из соседней квартиры. В халате, с чашкой, в своих очках на цепочке. Вид у неё был измученный: ночью она, похоже, не спала, а просто ждала, когда наверху в конце-концов заткнутся.
- Слышали? - спросил я.
Она даже остановилась.
- "Слышали"... Да я под утро уже телевизор включила, лишь бы его не слышать. Это ж надо так жить. Он вообще спит когда-нибудь?
- Вот и я хотел бы знать.
Она фыркнула.
- После пяти у него тихо. Я в шесть мусор выношу - уже тишина. А потом дрыхнет чуть ли не до обеда. Как кот после сметаны. Только у кота хоть совесть есть, в отличии от нашего соседа.
Этого мне хватило.
Вечером я уже слушал не шум, а отслеживал его распорядок. Музыка начиналась ближе к полуночи. Ночью к нему кто-то приходил, кто-то уходил. А утром - тишина. Ни звука шагов, ни хлопанья дверей, ни звука текущей воды. Будто вся квартира вымирала до обеда.
На следующую ночь всё повторилось.
Я поднялся ещё раз. Уже без надежды. Просто чтобы потом самому себе не говорить, будто не попробовал решить всё по-человечески.
На этот раз он открыл быстрее. Ждал, видимо.
- О, сосед, - сказал он лениво. - Опять не спится?
- Тебе тоже скоро не будет, - ответил я.
Спокойно, без крика и без угроз.
Он усмехнулся.
- Это мы ещё посмотрим.
И подмигнул так мерзко и самодовольно, что я в тот момент окончательно понял: словами тут уже ничего не сделать.
- Ну посмотрим, подумал я.
***
План был простой.
Без скандала. Без порчи дверей. Без подъездных сходок с криками. Просто несколько человек, которым надоело не спать, должны были утром аккуратно вернуть ему ту же самую услугу.
Сначала я поговорил с Зоей Павловной.
- В общем, мне надо просто позвонить? - переспросила она.
- Просто позвонить. Спросить что-нибудь бытовое. Без ругани.
Она прищурилась.
- Это я могу. Особенно бытовое.
Потом встретил Сергея с первого этажа. Молчаливый мужик, который встаёт затемно и всегда пахнет машинным маслом. Если такой уже морщится при словах "сосед сверху", значит, достало по-настоящему.
- Ночью опять гуляли? - спросил я.
Он посмотрел на меня и кивнул.
- Поможешь преподать урок?
- Это как?
Я объяснил.
Он коротко хмыкнул.
- Проблем не будет?
- Нет. Просто человек наконец узнает, что в доме есть другие люди.
- Договорились.
Лишних слов он не любил. Но если уж согласился, тогда, дело верное.
На четвёртую ночь сосед разошёлся совсем. Музыка долбила почти до пяти. Несколько раз кто-то пробежал по квартире. В какой-то момент наверху так шарахнуло, что у меня в серванте звякнули стаканы.
С кухни вышла жена, сонная, с растрёпанными волосами.
- Он там мебель двигает или с жизнью своей разбирается? - шепнула она.
- Судя по грохоту, всё сразу, - сказал я.
Она посмотрела в потолок, вздохнула и ушла обратно.
Злиться уже не хотелось. Я просто лежал и ждал утра. С тем спокойствием, с каким ждут сантехника в выходной: без радости, но с надеждой.
***
В половине девятого я поднялся наверх с кружкой кофе.
Подъезд пах свежим воздухом из окна и чьей-то выпечкой. Обычное тихое утро. Таким дом и должен быть.
Первой вышла Зоя Павловна.
- Начинаем? - тихо спросила она.
- Только без перегибов, - сказал я.
- Обижаете.
Она подошла к его двери и нажала звонок.
Долго.
За дверью было тихо.
Потом она нажала ещё раз и громко сказала:
- Молодой человек, у вас ночью, кажется, пакет оставили. Я не трогала, мало ли что там.
Тишина.
Она повернулась ко мне и шепнула:
- Спит.
И нажала снова.
За дверью что-то глухо стукнуло. Будто человек со сна врезался коленом во что-то твёрдое.
Но дверь не открылась.
- Ничего, - сказала Зоя Павловна. - процесс пошёл.
Минут через пять поднялся Сергей. Рабочая куртка, термос в руке.
- Живой? - спросил он.
- Уже шевелился, - сказал я.
Сергей нажал звонок коротко. Потом ещё раз.
- Слушай, - сказал он через дверь, - ты ночью бодрый был. Может, и сейчас поговорим? Люди интересуются, долго это ещё будет продолжаться?
Из-за двери донёсся стон.
Нормальный такой стон, человеческий.
Сергей посмотрел на меня.
- Есть контакт.
И ушёл вниз.
Я выждал ещё немного. Тут не надо было наваливаться всем сразу. Надо было попасть точно.
Чтобы он только начал проваливаться обратно в сон - и снова звонок. Так же, как ночью до нас доходил его бас: без спроса, без пауз, без всякого стыда.
В девять без десяти я нажал звонок сам.
Один раз.
Потом второй.
За дверью послышались тяжёлые шаги. Щёлкнул замок, и на пороге возник он. Мятый, перекошенный, с отпечатком подушки на щеке и одним толком не открывшимся глазом.
- Вы что, с ума сошли? - прохрипел он. - Чего вам надо с утра?
Я отпил кофе.
- Доброе утро.
Он моргнул так, будто эти два слова были уже издевательством.
- Ты время видел вообще?
- Видел. Люди давно встали.
Он вцепился в косяк.
- А я только лёг.
- Правда? - спросил я. - А мы тоже.
Сзади открылась дверь Зои Павловны.
- Молодой человек, - сказала она громко, - как вам сегодняшнее утро, понравилось?
Он дёрнул щекой.
- Что понравилось?
Снизу подал голос Сергей:
- Когда тебе спать не дают. Что ж ещё.
И вот тут до него начало постепенно доходить.
Не то, что его разыграли. И не то, что ему кто-то мстит. Просто впервые за всё это время он увидел перед собой не стену, не потолок и не фон для своей ночной жизни, а людей. Тех самых, которые из-за него не спали.
Он обвёл нас взглядом. Меня, Зою Павловну, лестницу, соседнюю дверь. В глазах у него ещё держалось раздражение, но наглости уже не было. Словно она вся за это утро куда-то вышла.
- Вы специально, что ли? - спросил он уже тише.
- А ты ночью специально? - спросил я.
Он хотел что-то ответить, даже рот приоткрыл. Но не ответил.
Потому что ответ и так был понятен.
Стало тихо.
Нормально тихо. Как и должно быть в обычном доме.
Я поставил кружку на подоконник.
- Слушай. Никто с тобой воевать не хочет. Но ночью здесь люди спят. Тебе это уже говорили. Не дошло. Пришлось объяснить по-другому.
Зоя Павловна хмыкнула:
- Зато наглядно.
Он потёр лицо ладонью. Вид у него был уже не наглый. Просто убитый недосыпом, злой на весь свет и, кажется, впервые за долгое время немного смущённый.
- Всё, - сказал он. - Понял. Больше ночью концертов не будет.
Я посмотрел на него и понял: на этот раз не врёт.
Не потому, что испугался. И не потому, что резко перевоспитался. Просто он на себе почувствовал, каково это, когда мешают спать.
- Ну и хорошо, - сказал я. - Тогда и мы тебя больше не будим.
Снизу Сергей добавил:
- Договорились?
Сосед кивнул. Именно кивнул, а не дёрнул головой для вида.
Потом молча закрыл дверь.
Без хлопка.
***
Но самое интересное началось потом.
Часа в одиннадцать сверху начали ходить тихо. Не на цыпочках, нет. Просто нормально. Дверь открывалась без удара. Закрывалась без грохота. Даже музыка днём потом иногда играла, но уже так, что о ней можно было не думать.
Может же, когда хочет.
Просто раньше не считал нужным.
В эту ночь было тихо.
На следующую тоже.
Потом музыка сверху ещё бывала, но уже без тряски люстры и без этого чувства, что среди ночи тебя выдавили из собственного дома. Ночь снова стала ночью, а не ожиданием, что сейчас "опять начнётся".
А Зоя Павловна потом ещё несколько дней здоровалась со мной так тепло, будто я не соседа приструнил, а телевизор ей настроил, кран починил и ещё сумки до кухни донёс.
Хорошо мы его всё-таки проучили, - сказала она однажды у лифта.
- Не проучили, - сказал я. - Напомнили.
- Что?
- Что он тут не один живёт.
Она секунду подумала и кивнула:
- И вот это правильно.
***
Люди не всегда понимают словами. Некоторым, чтобы понять, сначала нужно почувствовать на себе то, что они делают другим.
А как вы думаете, это был справедливый урок или же мелкая бытовая месть? И что бы сделали вы на месте жильцов?