Впервые яблоки начали пропадать в августе двадцатого года.
Я тогда не придал значения - ну может попадали и закатились. Бывает.
Но яблоки не закатываются через двухметровый забор. Они не умеют.
Зовут меня Григорий, мне пятьдесят три. Живу в Калужской области, в посёлке на сорок дворов. Дом достался от матери, участок - шесть соток, и почти половину занимает сад. Четыре яблони. Антоновка, белый налив, штрифель и одна старая, сорта которого никто не помнит. Мать называла её просто «красненькая».
Так вот. «Красненькая» росла у самого забора, со стороны соседа Валерия.
Валерий переехал в двадцатом. Купил дом у вдовы Кузнецовой, привёз жену, собаку и какую-то вечную стройку, которая за три года так и не закончилась. Мужик вроде нормальный. Здоровался, улыбался, на День посёлка приносил свою настойку на черноплодке.
Но яблоки мои таскал. Правда понял я это не сразу.
- Гриш, а у тебя «красненькая» в этом году хорошо родила? - спросила соседка Тамара через дорогу.
- Нормально, - говорю. - Только собирать нечего. Половина куда-то девается.
Тамара посмотрела на меня, потом на Валерин забор. И промолчала. Но так промолчала, что всё стало понятно.
Первые подозрения
Я начал наблюдать.
Не специально, просто стал чаще выходить в сад по вечерам. Сяду на лавку, чай пью. Смотрю.
На третий вечер увидел: Валерий подставляет табуретку к забору, перегибается и спокойно, по-хозяйски обрывает ветку. Даже не торопится. Складывает в пакет. Уносит.
Меня затрясло. Не от жадности, а от его наглости.
- Валер, - говорю ему на следующий день через забор. - Ты бы спросил, если яблок хочешь. Я бы дал.
Он даже не покраснел.
- Какие яблоки? Григорий, ты чего? Я к твоему забору вообще не подхожу. Там у меня крапива по пояс.
Вот так. Спокойно посмотрел мне в глаза и соврал.
Я не стал спорить. Кивнул, ушёл. Думал - может, ошибся. Может, тени, сумерки, показалось.
На следующий год история повторилась.
«Красненькая» цвела как безумная, завязей было - ветки гнулись.
А к сентябрю с моей стороны осталась треть. Я специально считал - привязал ленточки к крупным яблокам на нижних ветках. Из двадцати помеченных осталось шесть.
Четырнадцать яблок. С ленточками. Уплыли к Валерию.
Жена его, Наташа, закатывала в тот год варенье. Я видел банки на веранде, когда проходил мимо.
Светлое такое варенье, янтарное. Из «красненьких» получается именно такое - я-то знаю, мать всю жизнь варила.
На третий год я разозлился по-настоящему.
Поставил камеру. Старый телефон примотал изолентой к столбу, направил на забор.
Запись получилась отличная: Валерий, табуретка, пакет.
Хронометраж - семь минут. Обстоятельный мужик, ничего не скажешь.
Показал запись участковому Лёхе. Тот вздохнул.
- Гриш, ну что я сделаю? Штраф ему выпишу за кражу яблок? Он скажет - они на его сторону свешивались. Ты забор переставишь, он заявит, что межа неправильная. Начнётся такое... Вы ж соседи. Может, договоритесь?
- Я пытался. Он говорит, что не берёт.
Лёха в ответ только развёл руками.
План мести
Всю зиму я думал.
Не то чтобы прямо каждый день, но мысль сидела внутри, как заноза. Злость прошла где-то к февралю. Осталась задача. Инженерная, я бы сказал. Потому что по образованию я технолог, тридцать лет на заводе. А технолог решает задачи не кулаками.
В марте я позвонил старому другу Мишке. Мишка - агроном на пенсии, живёт под Тулой.
- Миш, а бывают яблони, которые выглядят нормально, цветут, плодоносят, а яблоки - ну, невкусные?
Мишка засмеялся.
- Гриш, ты что задумал?
- Хочу справедливость восстановить, - говорю.
Он помолчал. Потом сказал:
- Есть сорт. Китайка. Яблочки мелкие, красивые, красненькие. Выглядят - конфетка. А кислые такие, что скулы сводит. В сыром виде есть невозможно. Только в переработку, и то с сахаром один к одному.
- А привить можно?
- Запросто.
В апреле Мишка приехал с черенками.
Мы привили две нижние ветки «красненькой» - те самые, что свешивались в сторону Валерия.
Остальные ветки, которые росли в мою сторону, не тронули. Там по-прежнему зрели нормальные, сладкие, мамины яблоки.
Операция заняла полдня. Мишка работал аккуратно, обмотал места прививки, замазал варом. Приговаривал смеясь:
- Ты как хирург-мститель. Франкенштейн калужский.
- Я технолог, - поправил я. - Просто оптимизирую производство.
Справедливость восторжествовала
Лето тянулось медленно. Привитые ветки прижились, пошли в рост. К августу на них завязались яблочки - мелкие, яркие, красненькие. Красивые до невозможности. Прямо открытка.
Я ждал.
Валерий появился в сентябре. Как обычно - табуретка, забор, пакет. Я стоял за сараем и смотрел. Он набрал полный пакет этих китайских красавиц.
И довольный ушёл.
Два дня тишина. На третий слышу стук в калитку. Открываю. Стоит Наташа.
Лицо озадаченное.
- Григорий Петрович, - говорит. - А у вас яблоня не болеет? Я варенье попробовала сварить... Такая кислятина, что ложка растворяется.
Я пожал плечами.
- Может, год неурожайный. Бывает. С моей стороны вроде нормальные.
Она посмотрела на меня внимательно. Очень внимательно.
Потом кивнула и ушла.
Через неделю пришёл сам Валерий. Хмурый, руки в карманах.
- Гриш, - говорит. - Слушай, тут такое дело. Я это... ну, в общем. Яблоки у тебя иногда брал. Немного. Которые через забор свешиваются.
- Да ты что, - говорю. - Не может быть. Ты же говорил, что не подходишь к забору?
Он покраснел. В кои-то веки покраснел. За три года это был первый раз.
- Ну... брал. Наташка попросила, на варенье. А в этом году они какие-то... не такие.
- А ты попроси нормально, - говорю. - Я тебе с той стороны нарву. Там сладкие.
Он молчал секунд десять. Долго для обычного разговора у забора.
- Прости, Гриш.
Я зашёл в дом, вынес ведро антоновки. Нормальной, золотистой, духовитой - такой, от которой весь погреб пахнет осенью.
- Держи. И в следующий раз просто скажи. Мне не жалко.
Валерий взял ведро. Постоял. Потом ушёл. И в тот же день убрал табуретку от забора.
Чем всё закончилось
А «красненькая» с тех пор так и растёт двойная.
С моей стороны - сладкие яблоки, мамины. С его стороны - кислые китайки, мои. Мишка звонит каждую осень, спрашивает:
- Ну как, сосед не лезет?
- Не лезет, - говорю.
- А яблоками делишься?
- Делюсь. Он теперь сам приходит, с банкой мёда. У него оказывается пасека есть, три улья. Три года рядом жили - я и не знал.
Вот такие дела.
Можно было ругаться, писать заявления, ставить колючую проволоку.
А можно было привить две ветки. И подождать.
Мать говорила: с соседями надо жить. Не обязательно дружить, а именно жить.
Потому что забор - он с двух сторон. И может служить как границей, так и поддержкой.
***
А как бы поступили Вы?
Стоило ли портить яблоню ради того, чтобы восстановить нормальные отношения с соседом? Или оно того не стоит?
Поделитесь, пожалуйста, в комментариях своим видением на эту ситуацию.