Денис чувствовал себя счастливчиком, будто сорвал джекпот, на который даже не рассчитывал.
Командировка должна была растянуться до середины мая, но дела вдруг сложились быстрее и он успел вернуться раньше срока.
Для него это было почти подарком. Провести майские праздники рядом с Мариной.
Вечер за окном был теплым и золотистым, как липовый мед и Денису казалось, что это солнце светит специально для него.
За окном такси вовсю цвели каштаны, а город гудел в предвкушении шашлыков и загородных вылазок.
Своя квартира на восьмом этаже, его личная крепость, купленная еще до свадьбы, была его гордостью, а после свадьбы и их общим убежищем, которое он обустраивал с таким расчетом, чтобы Марина чувствовала себя здесь как за каменной стеной.
Вчерашний созвон с Мариной его только подзадорил. Она забавно ворчала, что раз его нет, то она будет дома отсыпаться и смотреть сериалы до рассвета.
По пути Денис заскочил в магазин. В багажнике такси перекатывались тяжелые пакеты с молодым картофелем, стейками для домашнего гриля и парой бутылок легкого сухого. Букет же он держал в руках, как ценный трофей.
В квартиру он зашел почти бесшумно. Ключ в замке провернулся мягко. Денис аккуратно пристроил продукты на кухонном столе и, стараясь не топать, двинулся в сторону спальни.
Он уже представлял, как Марина, кинется ему на шею, не веря своим глазам. Он осторожно толкнул дверь, подготовив приветственную шутку.
Но в комнате было непривычно прибрано и пусто. Кровать стояла нетронутой, словно в выставочном зале мебельного салона. Легкий холодок недоумения прошел по спине.
Денис тут же набрал номер телефон, ожидая услышать сонный голос жены, но в трубке вместо родного «алло» зазвучали сухие уведомления о том, что аппарат Марины сейчас находится вне зоны доступа.
Марина переехала к нему из другого города, оставив позади всё привычное. Они познакомились в сети, долго переписывались, и этот переезд стал для нее прыжком в неизвестность.
Здесь, в новом городе, её мир фактически сузился до границ их квартиры на восьмом этаже. У неё не было ни близких родственников, ни подруг, к которым можно было бы заскочить на чай без предупреждения.
Даже коллегами она обзавестись не успела. Поиски работы затянулись почти на год, и Марина болезненно переживала каждую неудачу, хотя Денис всегда старался её поддержать.
«Куда же она могла пойти?» — этот вопрос пульсировал в голове, не находя зацепки. Друзей, способных сорвать её с места в разгар майских праздников, Денис не припоминал. Она ведь сама сказала, что будет дома.
Он снова и снова нажимал на кнопку вызова, глядя в окно, где город продолжал беззаботно праздновать.
Пальцы уже механически настукивали на кнопку вызова, но в трубке по-прежнему царила тишина, прерываемая лишь сухими, бездушными гудками сброса.
Денис на автомате разобрал пакеты. Стейки и молодой картофель перекочевали в холодильник.
Чтобы хоть как-то занять руки и унять неприятный зуд внутри, он решил подготовиться к завтрашнему выезду на природу.
Достал из кладовки складной мангал, проверил шампуры, перебирал походные вещи, пытаясь вернуть себе предвкушение праздничного настроения. Но Марина так и не появлялась.
Тревога уже начала по-хозяйски устраиваться в груди, когда Дениса вдруг осенило. Ну конечно! Вчера же он перевёл ей приличную сумму в подарок к празднику и велел не скромничать. Выбрать себе тот самый парфюм, о котором она грезила последний месяц.
— Ну точно, — вслух произнёс он, и от звука собственного голоса стало немного легче.
Он представил, как Марина увлеченно перебирает флаконы, вдыхая ароматы, и успокоил себя этой мыслью.
Зная её страсть к тонким запахам, он вполне мог допустить, что она просто потеряла счет минутам среди полок с красивыми бутылочками, а телефон сел в самый неподходящий момент. Эта версия выглядела логичной, уютной и главное, всё объясняла.
Денис, не долго думая накрыл стол, разложил закуски по тарелкам, открыл бутылочку сухого в ожидании Марины.
Чтобы скоротать время он решил не сидеть в четырех стенах, а заняться делом. Нужно было забрать машину.
Пока Денис был в командировке, его автомобилем пользовался Михаил. Старый проверенный друг, который жил всего в паре кварталов отсюда.
Денис накинул ветровку и быстрым шагом дошел до дома друга. Машина была на месте, припаркованная у подъезда, а в окнах Мишкиной гостиной на втором этаже горел свет.
«Дома, сто процентов», - уверенно подумал Денис, взлетая по ступеням к его квартире.
Он нажал на звонок, ожидая услышать за дверью тяжелые шаги или радостный возглас, но ответом была тишина.
Денис подождал минуту, нажал еще раз. Никто не открывал. Это было странно: свет горит, машина под окном, а Михаил словно испарился.
— Ну точно, опять в наушниках в свои танки рубится, — усмехнулся Денис, хотя в груди снова шевельнулось то самое беспокойство, которое преследовало его с момента возвращения домой.
Он принялся настойчиво звонить и методично стучать в массивную дверь, надеясь, что звук прорвется сквозь любой шум виртуальных сражений.
Дверь наконец распахнулась, но Михаил не спешил с дружескими объятиями. Он замер на пороге, глядя на Дениса так, будто тот восстал из пепла прямо в подъезде.
Глаза у друга стали круглыми, а сам он почему-то судорожно сглотнул и поплотнее запахнул махровой халат, словно пытался спрятаться в него целиком.
— Денис? Ты как здесь… вообще? — выдавил он, едва шевеля губами.
— Ты чего, Мих? Будто привидение увидел, — Денис негромко рассмеялся и по-дружески толкнул его в плечо.
— Сюрприз это. Пропускай давай, не на лестнице же стоять.
Михаил как-то потерянно отступил в сторону, вжавшись в стенку. Вид у него был такой, будто его поймали на чем-то постыдном, но Денис списал это на прерванный сон или те самые «танки».
— Ты чего серьезно такой дерганый? — снова спросил Денис, уже по-хозяйски заходя в прихожую.
Он потянулся к шкафу, чтобы повесить куртку и рука замерла в воздухе. Там, среди вешалок, нагло и совершенно неуместно висела знакомая кожаная косуха.
Та самая, с особенной фурнитурой, которую он купил Марине всего месяц назад и которую она так полюбила. Тишина в коридоре мгновенно стала ледяной, а ответ на вопрос «где жена» вдруг материализовался перед глазами без единого слова.
Денис оказался у двери спальни в два прыжка. Он рванул ручку спальни на себя и в глубине души уже знал, что увидит.
Марина лежала на кровати Михала, судорожно вцепившись в край покрывала, словно оно могло её защитить. Увидев мужа, она вскрикнула и тут же спрятала лицо в ладонях, будто пытаясь стереть себя из этой реальности.
Денис смотрел на неё секунду, которая показалась ему бесконечной, а затем резко развернулся. Внутри всё горело яростью.
Он шагнул обратно в прихожую, на ходу сорвал с вешалки куртку и сгреб с полки ключи от своей машины. Сделал шаг к выходу, но у самой двери остановился.
Обернувшись, он посмотрел на Михаила, который всё так же стоял в своем нелепом халате, не находя слов.
Денис не стал ничего спрашивать или выслушивать оправдания. Он просто коротко, с размаху вложил всю горечь этого несостоявшегося праздника в один точный удар. Михаил рухнул в глубокий нокаут, даже не успев выставить руки.
Денис вылетел из подъезда, жадно хватая ртом прохладный майский воздух. Он уже видел свою машину, но на ней темнело что-то инородное. Какая-то плетеная корзина, оставленная прямо на капоте.
В паре десятков метров от машины, поспешно оглядываясь, убегала женщина. Её силуэт быстро растворялся в сумерках двора.
— Эй, стойте! — крикнул Денис. Его голос сорвался на хрип.
— Заберите это! Вы что-то забыли!
Он дернулся было за ней вслед, но женщина уже свернула за угол дома, прибавляя ходу.
Денис остановился, тяжело дыша. Внутри всё еще клокотало от того, что он только что увидел в квартире Михаила и разбираться еще и с чьими-то странными выходками сил просто не было.
«Город сумасшедших», — мелькнуло в голове. Он зло сплюнул, решив, что выяснять, кто и зачем подкидывает корзины на чужие капоты, — это последнее, чем он хочет заниматься в этот проклятый вечер. У него и без городских сумасшедших жизнь только что разлетелась на куски.
Денис подошел к машине, уже готовясь просто сбросить странную корзину и уехать подальше. Но из корзины донесся тонкий, едва различимый писк, от которого внутри всё похолодело.
Он заглянул. Там в завернутый ворох ткани, копошился живой сверток.
Осознание ударило под дых сильнее, чем всё, что произошло пять минут назад. Проблема, которая казалась чужим сумасшествием, вдруг стала его собственной.
Он обежал весь двор озираясь по сторонам, и даже заглянул в соседние дворы, надеясь перехватить беглянку.
Но майские сумерки были пусты, только тени от деревьев да далекий смех каких-то компаний раздавался из далека.
Вернувшись к машине, Денис несколько секунд просто смотрел на люльку, чувствуя, как мир окончательно переворачивается с ног на голову.
Майский вечер, который должен был закончиться семейным уютом, превратился в какой-то сюрреалистичный триллер.
Медлить было нельзя. Он осторожно переставил люльку на заднее сиденье своей машины. Мотор взревел и Денис вырулил со двора, направляясь к ближайшему отделу полиции, единственному месту, где сейчас могли хоть как-то распутать этот безумный узел подкинутого ребенка.
— Ждите, — недовольно бросил дежурный через мутное стекло, даже не потрудившись поднять глаза от каких-то бумаг.
— Что значит «ждите»? — Денис почувствовал, как закипает.
— Вы вообще понимаете суть проблемы? У меня в машине подкидыш!
Но окошко захлопнулось, оставив его один на один с собственным отражением в стекле.
Поняв, что сочувствия и оперативной помощи здесь ждать не стоит, а провести полночи в этом казенном коридоре перспектива сомнительная, Денис резко развернулся и вышел на улицу.
В машине стояла тишина, прерываемая лишь ровным сопением из люльки. Действовать нужно было самому.
Он сел на заднее сиденье и откинул плотную накидку. Теперь, при свете салонного фонаря, он заметил то, что пропустил в суматохе двора. Сбоку, зажатая между матрасиком и плетеной стенкой, лежала пухлая папка.
Денис раскрыл её. Внутри оказались аккуратно сложенные документы: свидетельство о рождении, медицинские справки. А сверху, на обычном листке в клеточку, размашистым, дерганым почерком была выведена всего одна фраза, от которой в висках застучало: «Воспитывай сам».
Он перечитал записку трижды, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Майский вечер окончательно перестал быть просто неудачным, он превратился в новую, совершенно незнакомую жизнь.
Денис, не теряя времени, набрал номер старого знакомого, у которого были нужные связи. Трубку сняли не сразу, на заднем плане слышался звон стекла и заливистый смех.
— Дэн, ты время видел? — голос приятеля был уже по-праздничному хмельным.
— Мы тут вообще-то первый шашлык сняли, празднуем вовсю!
— Мне сейчас не до праздников, выручай, — перебил его Денис, стараясь говорить четко и быстро.
— Срочно нужно пробить данные на женщину. Она в свидетельстве о рождении матерью записана. Данные сейчас скину.
— Ну ты даешь... — приятель недовольно крякнул, но по тону Дениса понял, что шутки кончились.
— Ладно, жди.
Прошло не больше десяти минут и смартфон в руке завибрировал.
— Алло, Дэн, считай, что тебе повезло, нашли твою дамочку. Готов записывать адрес?
Денис схватил ту самую папку с документами, достал ручку из бардачка и прижал трубку к уху, чтобы записывать адрес. Кажется, этот безумный квест по ночному городу только начинался.
Денис коротко поблагодарил приятеля и не теряя ни секунды, рванул по указанному адресу. Настроение было взвинченным до предела, но когда он оказался перед нужной дверью, злость мгновенно сменилась тревогой.
На его стук никто не отозвался, зато из щелей отчетливо потянуло сладковатым, удушливым запахом газа.
Он толкнул дверь, она поддалась подозрительно легко, оказавшись незапертой. В нос ударил плотный, тяжелый запах.
Денис на секунду осознав опасность, быстро поставил люльку на ступеньки в подъезде и натянув капюшон ветровки на лицо, шагнул в полумрак квартиры.
На кухне, прямо на полу, сидела молодая женщина и тихо, почти неслышно плакала.
— А ну вставай! Живо! — Денис сорвался на хриплый окрик.
Он в два прыжка преодолел расстояние до плиты, резким движением перекрыл газовый кран и настежь распахнул окно, впуская в душную комнату свежий майский воздух. Не давая женщине опомниться, он подхватил её под руки и буквально потащил к выходу.
Выведя её на лестничную площадку, он усадил её на ступеньки рядом с люлькой. Только сейчас она подняла на него голову. Взгляд у неё был мутный, затуманенный, словно она всё ещё находилась где-то очень далеко отсюда, в том самом месте, где надежда окончательно гаснет.
— Идти можешь? — Денис спросил это намеренно громко, чтобы пробить ту стену оцепенения, в которой она застыла.
Женщина испуганно закивала, прижимаясь к холодной стене подъезда. В люльке, стоявшей рядом, завозился малыш. Он недовольно кряхтел и ворочался, явно протестуя против ночных перемещений и резких звуков. Денис подхватил корзину одной рукой, а другой указал женщине на лестницу.
— Иди за мной, — повторил он уже тише, но так властно, что у неё не осталось ни единого шанса на возражение.
В машине он устроил их на заднем сиденье: женщину пристегнул, люльку закрепил рядом. До дома доехали молча. Ночной город за окном мелькал огнями, но Денис видел только бледное, измученное лицо незнакомки в зеркале заднего вида.
Когда они вошли в его квартиру, ту самую, где еще пару часов назад он планировал идеальный праздник, свет ламп безжалостно высветил правду.
Приглядевшись к незваной гостье, Денис понял, она не просто напугана. Она была на грани истощения. Заострившиеся черты лица, синяки под глазами и какая-то общая ломкость движений выдавали человека, который давно забыл, что такое нормальная еда и крепкий сон.
Он молча указал ей на кухню, где на столе всё еще стояли те самые праздничные тарелки, теперь казавшиеся декорациями из какой-то другой, чужой жизни.
Денис протянул ей стакан воды. Она вцепилась в него обеими руками. Когда стакан опустел, она наконец подняла на него глаза.
— Вы зачем меня оттуда забрали?
— А ты сама не понимаешь? — Денис старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.
— Мне не нужна эта жизнь, понимаете? Не нужна!
— Посмотрим, что ты скажешь через пару часов, — строго отрезал он, забирая пустой стакан.
— Ты вот скажи, зачем ты своего ребенка решила подкинуть именно мне?
— Не вам... — она всхлипнула и отвела взгляд. — Я Мишке люльку поставила. На его машину...
Денис на секунду замер, прикрыв глаза. Пазл сложился.
— Да нет, это моя машина. Мишка твой её просто покататься брал, пока я в разъездах был.
— Он не мой, — резко, с ядовитой обидой выплюнула она и снова залилась слезами.
— Он гад последний. Ненавижу его...
Денис понял, что сейчас на него выльется еще один ушат чужой боли, к которой он был совершенно не готов. Хватило и своего «сюрприза» в спальне друга.
— Так, ты мне тут сырость не разводи, — он по-хозяйски указал ей в сторону ванной.
— Давай, иди умойся, приведи себя в чувство. У самого проблем выше крыши. Придешь в себя и расскажешь всё как есть, без истерик.
После ванной она выглядела чуть более живой. Усевшись на край дивана, она начала говорить сама, ей нужно было выговориться, чтобы не сойти с ума.
— Я попала к Михаилу на практику и смотрела на него, как на какое-то божество. Он казался мне мужчиной из другого мира. Статный, уверенный, до неприличия галантный.
Он умел красиво ухаживать, засыпал меня цветами и рисовал такие перспективы, что у меня захватывало дух. Я верила каждому слову.
Всё рассыпалось в ту злополучную ночь. Я никогда раньше не пила ничего крепче чая, и тот бокал вина подействовал мгновенно.
В голове всё поплыло, мысли спутались. То утро я до сих пор мечтаю просто стереть из памяти, забыть как страшный сон.
Для меня, которую дома учили чести и строгости, случившееся стало настоящей катастрофой, концом всего.
Я наивно полагала, что мы теперь связаны, что для него это так же важно, как и для меня. Но Михаил в одночасье просто перестал брать трубку, игнорировал сообщения.
А когда я пришла сказать ему, что у нас будет ребенок, он даже не впустил меня. Просто отрезал, что это мои трудности и закрыл дверь. С того момента я осталась совершенно одна.
Денис слушал её и чувствовал, как кулаки непроизвольно сжимаются. Картина вырисовывалась мерзкая.
Пока он считал Михаила надежным другом, тот методично разрушал жизнь девчонки, которая просто ему поверила.
Ксения прикрыла лицо руками и она беззвучно начала рыдать.
— Когда скрывать положение стало невозможно, родители поставили ультиматум, — едва слышно заговорила она сквозь слезы.
— Сказали, либо я пишу отказ в роддоме, либо я им больше не дочь. Я честно пыталась заставить себя это сделать, но когда увидела его... не смогла. Просто не смогла.
Она всхлипнула, вытирая щеку краем рукава.
— Чужие люди оказались милосерднее родных. Помогли с вещами, какими-то пеленками. Я надеялась укрыться в старой бабушкиной квартире, думала, там нас не тронут. Но родители узнали. Пришли и дали мне неделю. Сказали или сдаешь ребенка в приют и возвращаешься в семью или выметаешься на улицу вместе с ним.
Ксения подняла на Дениса полные боли глаза.
— У меня в кармане ни копейки, идти некуда, за спиной никого. Я снова набрала его номер, надеялась, что хоть капля совести в нем осталась. А он... он просто рявкнул, чтобы я стерла его контакты навсегда и больше никогда не смела ему докучать.
Денис сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он вспомнил ту наглую уверенность, с которой Михаил пользовался его вещами и его доверием.
— Значит, решила оставить его у машины, потому что это был последний шанс? — тихо спросил он.
— Я не знала, что делать, — прошептала Ксения.
— Думала, если он увидит сына, в нем что-то проснется. Или хотя бы не даст ему погибнуть с голоду на улице вместе со мной. Я стояла там, за углом и ждала... А когда увидела вас, испугалась и побежала.
Денис чувствовал, как внутри окончательно рушится образ человека, которого он знал со школьной скамьи. Они вместе гоняли мяч, делились секретами и он даже представить не мог, что за маской надежного товарища скрывается такое ничтожество.
— Прекрати реветь, — негромко, но твердо произнес Дэн.
— Слезами тут не поможешь.
В этот момент из люльки донеслось требовательное кряхтение. Маленький человек решил заявить о своих правах.
Ксения осторожно подхватила сына на руки. Глядя на то, как она прижимает его к себе, девушка снова сорвалась на шепот, полный отчаяния:
— Мне даже переодеть его не во что... Он совсем мокрый, а у меня с собой только то, что в папке было.
Денис поймал её взгляд. В нем, вопреки пережитому ужасу, светилась такая безграничная, щемящая нежность к ребенку, что у него самого на мгновение перехватило дыхание.
— Ну, это мы сейчас мигом решим, — буркнул Денис, стараясь скрыть охватившее его волнение.
Он стремительно вышел из квартиры, оставив Ксюшу в недоумении. К счастью, рядом с его домом располагался круглосуточный супермаркет.
Ровно через 10 минут он переступил порог, неся в руках огромную упаковку подгузников и пакет с самыми необходимыми вещами.
— Вот, держи. Тут и салфетки и присыпка какая-то, — он неловко поставил покупки на диван.
— Давай, занимайся парнем. А я пока на кухне соображу что-нибудь поесть. Ты же, небось, с утра крошки во рту не держала.
Ксения смотрела на него так, будто он только что совершил чудо.
Денис смотрел на Ксюшу, как она, склонившись над малышом, прижимала его к себе и тихо, захлебываясь слезами, шептала в мягкую макушку:
— Прости меня, мой родной сынок… Я так люблю тебя, маленький. Прости меня, дуру, я никогда себе этого не прощу…
— Так, — Денис постарался придать голосу максимум спокойствия.
— Просить прощения будешь потом, когда он вырастет. А сейчас ему нужна сытая и спокойная мать.
Ксения подняла на него покрасневшие глаза, в которых сквозь туман слез наконец-то промелькнула искорка надежды.
— Спасибо вам… — прошептала она.
Денис не стал дожидаться, пока она договорит слова благодарности и просто пригласил её к столу.
На кухне было уютно и тепло, а по воздуху плыл аромат горячей еды.
— Давай, налегай, тебе сейчас силы нужны больше, чем извинения.
Она робко присела на край стула. Стол выглядел почти празднично. Денис быстро организовал горячий ужин, нарезал хлеб и поставил большую кружку сладкого чая.
— Я… я даже не знаю, как вас благодарить, — прошептала она, глядя на тарелку.
— Мне страшно даже вообразить, что случилось бы, если бы не вы.
Денис ободряюще улыбнулся.
— Знаешь, хорошо, что та машина оказалась моей. У судьбы странное чувство юмора, но иногда оно срабатывает нам на руку.
— Ешь, ешь… — скомандовал парень, пододвигая к ней тарелку ближе.
Денис, наблюдая за ней, понимал: его привычный мир изменился навсегда.
Они проговорили почти до самого рассвета. За эти несколько часов, пока город за окном медленно окрашивался в нежно-голубые тона, он успел разглядеть её настоящую.
Перед ним была девушка с удивительно чистой душой. Наивная, хрупкая, совершенно не приспособленная к той жестокости, с которой ей пришлось столкнуться. Денис понимал, что оставить её сейчас одну, значит обречь на гибель.
— Слушай, Ксюша, — сказал он, когда первые лучи солнца коснулись кухонного стола.
— У меня квартира большая, три комнаты. Одному здесь только эхо гонять. Оставайся у меня. Места хватит всем и тебе спокойнее будет.
Ксюша лишь молча краснела, не в силах подобрать слова. В её глазах читалась такая безмерная благодарность, что Денису стало неловко.
Вскоре после этого безумного недоразумения Денису пришлось уехать в длительную командировку.
Перед отъездом он оставил девушке ключи и солидную сумму на расходы, строго наказав ни в чем себе не отказывать. Однако, вернувшись через две недели, он обнаружил, что бюджет остался практически нетронутым.
— Ксения, ты зачем так себя ограничивала? — искренне удивился он, изучая скромный список покупок.
— На что вы жили? Чем ты питалась всё это время?
— Я старалась брать только самое дешевое, по акциям... — она виновато опустила глаза.
— Не хочу быть для вас обузой и так вы столько для нас сделали.
Денис лишь покачал головой.
— Ну вот что, слушай внимательно. Это была моя последняя поездка. Меня повысили, теперь я буду «офисным планктоном».
Давай договоримся, никакой экономии. Сыну покупай всё самое лучшее, что только найдешь. Если увижу, что опять экономишь на себе и на сыне буду ругаться.
Он нахмурил брови, пытаясь выглядеть строго, но добрая улыбка всё равно выдала его с головой.
В этой квартире, которая еще недавно казалась просто квадратными метрами, наконец-то начал зарождаться настоящий уют и Денису это чертовски нравилось.
Ксения лишь смущенно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Знаешь, — Денис подошел ближе, — у меня есть одна идея. Может, звучит безумно, но давай поженимся? Если я тебе хоть немного симпатичен.
Ксюша стояла, не смея поднять глаз и только пальцы, судорожно сжимающие край блузки, выдавали её волнение.
— Вы мне очень нравитесь, — наконец едва слышно выдавила она.
— Но я боюсь… боюсь стать для вас обузой. Еще и с ребенком.
— Ну, раз нравлюсь, значит, возражения не принимаются.
Пять лет спустя
Майский парк заливало солнце. Денис катил коляску с младшей дочкой, а старший сын увлеченно пытался догнать голубя.
Ксюша, смеясь, что-то рассказывала мужу, когда их путь преградил человек, в котором с трудом угадывался прежний Михаил.
Вид у него был жалкий. Засаленная куртка, помятое лицо и какой-то затравленный взгляд. Он долго смотрел на их семейную идиллию, а потом выдал с желчью:
— Надо же, какая картина маслом. А я ведь знал, Ксюша, что ты хитрая. Нашла себе «спасителя», пристроила дитя в надежные руки. Хорошо устроилась, пока я из-за ваших интриг по углам мотаюсь.
Он посмотрел на Дениса, ожидая увидеть сочувствие или вину.
— Может, подкинешь деньжат «старому другу»? Ты ведь всё у меня забрал.
Денис не стал спорить. Он просто жестом попросил Ксюшу отойти с детьми к фонтану, а сам подошел к Михаилу вплотную.
Разговор длился секунд тридцать. Денис что-то негромко произнес, глядя бывшему приятелю прямо в глаза.
Тот вдруг осекся, попятился и спотыкаясь, почти бегом припустил к воротам парка, даже не оборачиваясь.
— О чем вы говорили? — спросила Ксюша.
— Да так, напомнил ему, что долги всегда возвращаются, если вовремя не исчезнуть,
— Денис обнял жену за плечи и подмигнул сыну.
— Забудь.
Они пошли дальше и звонкий смех детей заглушил шум города, оставляя все горести далеко позади.