Владимир смотрел на неё с неподдельным восхищением, перелистывая документы и убеждаясь в правоте её слов.
— Ты понимаешь, Елена, что только что спасла актив стоимостью в десятки миллионов рублей? — спросил он, откладывая бумаги в сторону. — Если бы пристройку снесли, убытки были бы колоссальными, не говоря уже о репутационных потерях. Я перед тобой в неоплатном долгу.
Он порывисто взял её за руки, сжал их в своих ладонях, и в его глазах было что-то такое, отчего у Елены перехватило дыхание.
— Ты просто невероятная, — тихо сказал он. — Я не встречал таких женщин, как ты.
Сергей, случайно проходивший мимо открытой двери кабинета, замер на месте, увидев эту картину. Он заметил, как Владимир смотрит на эту выскочку Терновскую — не как на сотрудницу, а как на женщину. И в этот момент компаньон понял: его план летит ко всем чертям, и от этой женщины нужно срочно избавляться, пока она не разрушила всё, что он так долго выстраивал. Любыми способами, не считаясь с затратами.
На следующий день Елене нужно было подняться на крышу атриума, чтобы сделать контрольные замеры перед монтажом дренажной системы. Лифты ещё не запустили в тестовом режиме, так что единственным путём наверх была временная деревянная лестница, установленная строителями. Она поставила ногу на первую ступеньку, собираясь подниматься, как вдруг откуда-то сбоку, из груды пустых картонных коробок, раздалось жалобное, хриплое мяуканье.
Елена остановилась и оглянулась на звук. В одной из коробок, завернутый в грязную тряпку, сидел крошечный рыжий котёнок — настолько маленький, что его можно было спутать с мокрым комочком шерсти. Он дрожал всем своим крошечным тельцем и смотрел на неё огромными янтарными глазами, в которых застыли страх и надежда.
— Господи, малыш, откуда ты тут взялся? — прошептала Елена, чувствуя, как сердце сжимается от жалости. — Как ты сюда забрался?
Она сделала шаг назад, отходя от лестницы, присела на корточки прямо на пыльный бетонный пол и протянула руки к котёнку, осторожно вынимая его из коробки. В этот самый момент сверху раздался оглушительный треск — ступенька лестницы, на которую она только что собиралась наступить, обломилась под тяжестью, и вся конструкция с грохотом рухнула вниз, разбиваясь в щепки о бетонный пол первого этажа.
Если бы не этот котёнок, если бы Елена не отвлеклась на его жалобный писк, она бы непременно пошла наверх и рухнула бы вместе с лестницей с пятиметровой высоты. У неё не было бы ни единого шанса выжить.
Елена сидела на полу, прижимая к груди грязный дрожащий комочек, и смотрела на обломки, не в силах пошевелиться от пережитого ужаса. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумела кровь. Подойдя ближе к остаткам лестницы, она осмотрела доски и заметила характерные, ровные надпилы в тех местах, где конструкция должна была держаться. Это была не случайность. Кто-то специально подпилил ступени, рассчитывая, что она пройдёт здесь первой.
— Ты мой маленький спаситель, — прошептала Елена в рыжую макушку котёнка, который вдруг перестал дрожать и начал тихо, успокаивающе мурлыкать, словно понимал, что произошло. — Будешь Барсиком. Поедешь со мной домой, и никто тебя не тронет, обещаю.
Когда она принесла кота в квартиру, Роман, вернувшийся с работы пораньше, устроил грандиозный скандал.
— Это ещё что за блохастая тварь? — заявил он, брезгливо отступая к стене, словно котёнок был заразным. — Убери эту дрянь немедленно, чтобы я его больше не видел! Мы не зоопарк, в конце концов!
— Это Барсик, — спокойно ответила Елена, даже не взглянув на мужа, и налила в блюдечко молоко, поставив его на пол. — Он будет здесь жить. Это моя квартира тоже, между прочим.
— Ты в своём уме? У меня аллергия на кошачью шерсть, ты забыла? Я хирург, мать твою, мне нельзя рисковать на операциях из-за отёка слизистой или внезапного чиха, я могу пациенту серьёзно навредить! — Роман уже кричал, размахивая руками, но Елена заметила, что никаких признаков аллергии он не проявлял — ни чихания, ни покраснения глаз.
— Странно, Рома, — сказала она ледяным тоном, взяв кота на руки и поглаживая его, чтобы успокоить. — Вчера ты спал в обнимку с моим кашемировым пледом, и ничего, не чихал. Или, знаешь что? Если тебе так не нравится — можешь переехать к своей маме. Ей будет радость, а мне — спокойствие.
Елена даже не обернулась. Она чувствовала, как внутри неё с каждым днём каменеет и крепнет стержень, который уже невозможно сломать.
Вечером муж в спешке собирался на очередное совещание, которое, как она уже давно подозревала, проходило не где-нибудь, а прямо в доме Маргариты.
— Я опаздываю, меня ждут, — крикнул он из коридора, застёгивая рубашку. — Ключи от машины возьму запасные, свои куда-то задевал. Вечно у тебя всё не на месте!
Он хлопнул входной дверью и ушёл, даже не попрощавшись. Елена, пожав плечами, вышла в коридор и окинула взглядом прихожую. На тумбочке, прямо на видном месте, лежала его связка ключей — хваленая «вечно всё теряющая» Елена даже усмехнулась про себя. Ну вот, как всегда: устраивает скандал на пустом месте, а ключи под самым носом. На связке, помимо автомобильного брелока и ключей от квартиры, висел маленький неприметный серебристый ключик. Она знала, от чего он — от сейфа, спрятанного за картиной в кабинете Романа. Муж всегда носил этот ключ с собой, никогда не расставался.
Руки Елены дрогнули. Она взяла связку, прошла в кабинет, сняла со стены тяжёлую репродукцию и вставила ключ в скважину, повернув его. Щелчок — и дверца поддалась, открывая взгляду содержимое тайника.
Внутри лежали пачки купюр, перетянутых резинками, какие-то ювелирные коробочки и две синие пластиковые папки с документами. Елена открыла первую папку дрожащими руками. Брачный договор. Дата на документе стояла — за месяц до их свадьбы, шесть лет назад. Елена начала читать текст мелким шрифтом, и кровь отлила от её лица, руки похолодели. В случае расторжения брака по инициативе супруги Терновской Елены Михайловны всё движимое и недвижимое имущество, приобретённое в браке, переходит в единоличную собственность супруга Терновского Романа Васильевича. При этом все долги и кредитные обязательства супруги остаются при ней.
Она вспомнила, как перед свадьбой Роман подсунул ей стопку бумаг в кабинете у нотариуса, заверив, что это просто формальность для налоговой, которая ни на что не влияет. «Подпиши, любимая, тут просто стандартные формуляры, никто их даже читать не будет». И она подписала, не глядя. Дура. Какая же она была наивная дура.
— Какая же я дура, — прошептала Елена, чувствуя, как слёзы обиды подступают к глазам, но она заставила себя успокоиться. Слёзы сейчас — непозволительная роскошь.
Во второй папке лежал небольшой цифровой диктофон и распечатки банковских проводок, испещрённые цифрами и датами. Елена нажала кнопку воспроизведения, и из динамика раздался до боли знакомый голос.
— Роман, всё схвачено, — голос Дмитрия Когана, её бывшего однокурсника и «доброжелателя», звучал отчётливо и ясно. — Я пристроил твою благоверную к Корнееву, как ты и просил. Теперь дело за малым: она там долго не продержится.
А затем послышался голос мужа — спокойный, расчётливый, без тени сомнения:
— Отлично, Димон. Мне нужно, чтобы её выгнали со скандалом, с волчьим билетом, чтобы клеймо поставили. Чтобы Елена в профессии больше никогда не восстановилась, понимаешь? Пусть Корнеев её со свету сживёт своим деспотизмом. Она останется ни с чем, с долгами, без работы, и тогда сама побежит подавать на развод, только бы её выпустили из этого ада. И по контракту она уйдёт ни с чем, даже трусы свои не заберёт.
Третий голос заставил Елену похолодеть до кончиков пальцев. Это был Сергей, компаньон Владимира.
— Мне нужно, чтобы Корнеев сорвал сроки сдачи объекта любой ценой, — размеренно говорил Сергей. — Твоя жена с её женскими амбициями наверняка нагородит там ошибок на каждом шагу, я уж об этом позабочусь, не сомневайся. А если Владимир облажается перед инвесторами, генеральный подряд перейдёт к моей другой фирме. И тогда, Рома, мы все будем в огромном плюсе, я тебе гарантирую.
Снова голос Романа:
— Только давай без лишних жертв, Сергей, будь аккуратнее. Дмитрий, ты там проследи за женой, а то моя мать уже всю плешь мне проела с этой невесткой. Переписывай дом на меня быстрее, пока эта оборванка не отсудила себе половину, если что-то заподозрит.
Запись прервалась.
Елена сидела на полу кабинета, сжимая в руке диктофон так, что побелели костяшки пальцев. Вот тебе и раз — муж, подруга, её бывший однокурсник, свекровь, которая всегда была на стороне сына, и даже компаньон её нового начальника — все они сплели вокруг неё паутину лжи, в которой она запуталась окончательно. Она посмотрела на Барсика, который тёрся о её ногу, успокаивающе мурлыча и словно говоря: «Я с тобой, ты не одна». Елена выпрямилась, расправила плечи и глубоко вздохнула. В её глазах больше не было слёз, в них горел холодный, беспощадный огонь. Искра, о которой говорил тот странный старик в аэропорту, превратилась в пламя, пылающее внутри.
Теперь эти люди узнают, на что способен человек, которому, кажется, нечего терять, потому что всё ценное у него уже украли. Елена достала телефон и набрала номер, не раздумывая ни секунды.
— Владимир Валентинович, добрый вечер, — сказала она, стараясь говорить ровно, хотя голос чуть заметно дрожал от переполнявших эмоций. — Вы сейчас один? Мне нужно с вами срочно встретиться, и чем скорее, тем лучше. Речь идёт не только о потере бизнеса, но и, возможно, о кое-чём гораздо более серьёзном.
— Да, я как раз освободился, — голос Корнеева звучал спокойно, но в нём чувствовалась настороженность. — Приезжайте в офис, я буду ждать.
Получив утвердительный ответ и адрес, Елена быстро собралась, сунула диктофон и папки в сумку, накинула пальто и вызвала такси, даже не взглянув на часы.
— Владимир, вы даже не представляете, что я сейчас узнала, — её голос сорвался на шёпот, когда Елена, миновав удивлённую секретаршу, которая уже собиралась закрывать офис, буквально ввалилась в его просторный, залитый вечерним светом кабинет.
Корнеев мгновенно оторвался от монитора, где просматривал какие-то отчёты. Увидев её бледное, осунувшееся лицо и лихорадочно блестящие глаза, он поднялся ей навстречу, на ходу скидывая пиджак со спинки кресла.
— Что случилось, Лена? На тебе лица нет, ты в порядке? — Он осторожно, но крепко взял её за плечи, подводя к кожаному дивану у стены. — Ты ранена? Этот твой... этот Роман что-то сделал? Он тебя тронул?
— Нет, хуже, намного хуже, чем если бы он меня ударил, — Елена опустилась на диван, чувствуя, как дрожат колени, и невидящим взглядом уставилась в пол. — Подлый расчёт — это страшнее физической боли, поверьте.
И она дрожащими пальцами достала из сумки диктофон, протягивая ему.
— Послушайте, Владимир. Пожалуйста, просто послушайте, и тогда всё поймёте.
Елена нажала кнопку воспроизведения, и в тишине просторного кабинета голоса мужчин прозвучали оглушительно громко, ударяя по ушам. По мере того как шла запись, лицо Корнеева каменело, скулы напрягались, а на лбу появилась глубокая складка.
— Значит, так, — наконец произнёс он, и его голос был пугающе спокойным — той тихой яростью, которая предшествует буре. — Они решили сыграть по-крупному. Тебя уничтожить, меня разорить и мой бизнес пустить с молотка. Интересная получается командная работа, ничего не скажешь.
— Владимир, мне страшно, — Елена обхватила себя руками, словно пытаясь согреться, хотя в кабинете было тепло. — Я подписала брачный контракт с кабальными условиями, даже не читая его, потому что поверила ему. Он хочет оставить меня с долгами, без жилья и без профессии. Я ничего не смогу доказать, если не найду выход.
— Так, стоп, успокойся, — Владимир опустился рядом с ней на диван, и его рука уверенно накрыла её ледяные пальцы, согревая своим теплом. — Ты не одна, запомни это раз и навсегда. Я не позволю им тебя обидеть, слышишь? Сейчас мы сделаем один звонок, и всё завертится.
Он достал свой мобильный телефон и быстро набрал номер, не глядя в записную книжку — видимо, помнил его наизусть.
— Михаил Викторович, добрый вечер, беспокоит Корнеев, — сказал он в трубку твёрдым голосом. — Простите за поздний звонок, но дело не терпит отлагательств. Есть для вас срочная работа, очень деликатная и конфиденциальная. Грязная, запутанная, но сногсшибательно интересная. Поднимайте все свои связи, все архивы, что есть в городе. Мне нужно знать абсолютно всё о Романе Терновском и моём компаньоне Сергее — до последней пылинки в их шкафах, до последнего шевеления. Деньги не проблема, вопрос в скорости и качестве.
Следующие двое суток слились для Елены в один сплошной нервный ком, который словно застрял в горле. Она не возвращалась домой, опасаясь новой встречи с мужем, и укрылась в гостевой спальне просторной квартиры Владимира, который настоял на этом, сказав, что так будет безопаснее. Барсик, которого она забрала с собой, спал у неё в ногах, и его ровное урчание хоть как-то отгоняло тревогу, согревая холодную душу. Ожидание сводило с ума — каждая минута тянулась как час.
Вечером третьего дня Владимир наконец позвал её, зайдя в комнату и тихо сказав:
— Приготовься, сейчас всё узнаем.