Прохладный полумрак аэропорта встретил Елену утренней суетой и нервной атмосферой, которая всегда царит в залах ожидания перед вылетом. Она провожала мужа на симпозиум пластических хирургов, и невысказанные слова тяжестью давили на грудь, не находя выхода.
— Ром, может, я всё-таки подожду с тобой до объявления посадки? — Елена заглянула мужу в глаза снизу вверх, стараясь придать голосу мягкость. Она потянулась к лацкану его пиджака, но Роман с раздражением отстранился, словно её прикосновение могло испортить его безупречный вид.
— Лена, ну не начинай, прошу тебя! — Муж поморщился и поправил укладку, в которой каждый волосок лежал с идеальной точностью. — Ты же прекрасно знаешь, как я не выношу эти сентиментальные проводы. К тому же ты сейчас начнёшь обниматься, а мне через несколько часов выступать перед коллегами. Мне нужно выглядеть безупречно, а не как помятый плюшевый мишка после твоих нежностей.
В этот момент смартфон в его руке коротко завибрировал, и экран тут же вспыхнул уведомлениями. Роман мгновенно опустил взгляд, пальцы быстро забегали по стеклу, отвечая на сообщения. Елена заметила лишь череду всплывающих окон в мессенджере, и на лице мужа появилась едва уловимая, но такая чужая и странная полуулыбка, от которой внутри неё кольнуло нехорошее предчувствие.
— И с кем это ты так активно переписываешься? — Елена постаралась, чтобы вопрос прозвучал беззаботно, хотя в груди уже разрастался холодок тревоги.
— Симпозиум ведь только завтра стартует, вот и решаю организационные вопросы, — Роман даже не поднял на неё глаз, его тон звучал небрежно и отстранённо. — Коллеги из столицы, спонсоры, вся эта беготня. Я всего на один день лечу, но всё равно приходится держать руку на пульсе. Я, если ты забыла, пластический хирург, и еду туда за полезными связями. Это тебе не в грязи возиться на загородном участке со своими растениями.
— Я не вожусь в грязи, — тихо возразила Елена, чувствуя, как обида подступает к горлу. — Я ландшафтный дизайнер, и цветы — это неотъемлемая часть моей работы. Сейчас просто временные трудности, сокращение в агентстве — ещё не конец света, знаешь ли.
— Да, наверное, — Роман наконец убрал телефон во внутренний карман пиджака и снисходительно похлопал её по плечу, едва коснувшись ткани пальто, словно выполняя обязательную формальность. — Ну тогда отдыхай, сажай свои лютики-цветочки. Творческий кризис, всё такое. Ладно, мне пора, таможенный контроль не будет меня ждать.
— Удачи тебе, Ром. Я буду переживать.
Елена всё же подалась вперёд и быстро поцеловала его в щёку, вдохнув знакомый аромат дорогого парфюма, который когда-то казался ей таким притягательным. Муж снова поморщился, словно её нежность причиняла ему физический дискомфорт.
— Иди уже, ладно. И не звони мне каждые пять минут, умоляю. Сам наберу, как только устроюсь в гостинице, — бросил Роман на ходу, растворяясь в толпе пассажиров бизнес-класса.
Елена долго смотрела ему вслед, пока знакомая фигура не скрылась за стеклянными дверями. Несмотря на его вечную холодность и этот снобизм, который с каждым годом становился всё невыносимее, она всё ещё любила мужа — или, возможно, просто привыкла к нему за столько лет совместной жизни. Отогнав грустные мысли, она медленно побрела вдоль сверкающих витрин дьюти-фри. Возвращаться в пустую квартиру совершенно не хотелось: там её ждала тишина незаконченных чертежей, от которых уже рябило в глазах.
Взгляд случайно упал на уютно мерцающую вывеску кафе, и Елена толкнула стеклянную дверь, намереваясь выпить чашку капучино. Но на пороге она замерла: у стойки разворачивалась неприятная сцена, привлекавшая внимание немногочисленных посетителей.
— Мужчина, в третий раз повторяю: мы не благотворительная организация, — надрывалась крупная женщина-администратор с бейджем «Татьяна». — Нет денег — освободите помещение, нечего здесь прохлаждаться.
Объектом её агрессии оказался пожилой мужчина в потёртом пиджаке, который растерянно хлопал по карманам и недоумённо оглядывался по сторонам, словно надеясь увидеть кого-то знакомого.
— Послушайте, — его голос заметно дрожал, — я, кажется, оставил свой чемодан на тележке у входа. Там все мои сбережения, паспорт, билеты. Я Воликов Олег Петрович, мне нужно срочно обратиться в полицию.
— В полицию? Да у тебя, похоже, деменция, — брезгливо фыркнула Татьяна, скрещивая руки на груди. — Убирайся отсюда, пока я охрану не вызвала. Ходят тут всякие, попрошайничают, прикрываясь несчастьями.
Елена, не раздумывая ни секунды, шагнула к стойке, чувствуя, как в ней закипает возмущение.
— Извините, разве можно так разговаривать с людьми? — она холодно посмотрела на администратора, стараясь говорить ровно, но твёрдо. — Сколько стоит его счёт?
— Вам-то какое дело? — опешила Татьяна, но быстро взяла себя в руки. — Триста пятьдесят рублей: чай и булка.
— Я оплачиваю.
Елена приложила карту к терминалу и повернулась к мужчине, стараясь говорить мягко и успокаивающе.
— Олег Петрович, правильно? Пойдёмте, присядем за столик. Вы помните, где именно оставили свои вещи?
Они расположились у окна, и мужчина тяжело вздохнул, его плечи поникли под тяжестью пережитого унижения.
— Спасибо вам, дочка. Вот ведь неприятность какая приключилась: на секунду отвернулся к табло — а чемодана уже нет.
— Вы не волнуйтесь, я сейчас вызову такси до ближайшего отделения полиции, там обязательно помогут, — Елена достала телефон, быстро оформляя заказ. — Вы помните свой адрес или телефон кого-то из близких?
— Я сам справлюсь, спасибо, — вдруг произнёс Олег Петрович.
Елена вздрогнула от неожиданности. Голос пожилого мужчины изменился до неузнаваемости: исчезли дрожащие нотки, речь обрела уверенность и твёрдость. Его взгляд, ещё минуту назад растерянный и беспомощный, внезапно стал острым, жёстким и невероятно властным — так смотрят люди, привыкшие повелевать судьбами и принимать решения. Олег Петрович протянул руку и неожиданно крепко, почти болезненно сжал её запястье.
— Послушай меня внимательно, девочка, — произнёс он, глядя ей прямо в душу своими выцветшими, но теперь пронзительными глазами. — Муж твой в командировку улетит, а ты цветы не сажай.
— Что? — Елена опешила, пытаясь высвободить руку, но дедушка держал так крепко, что это оказалось невозможно. — Причём тут вообще цветы? Вы о чём?
— Не там истина спрятана, а в камне, — отчеканил Олег Петрович, и каждое слово звучало как заклинание, как пророчество. — Ищи, где камень о камень бьётся. Только там искра будет. Запомни это, и не вздумай забыть.
И в то же мгновение её телефон издал короткий сигнал — приехало заказанное такси. Елена моргнула, перевела взгляд на экран, проверяя сообщение, а когда снова подняла глаза на собеседника, перед ней сидел всё тот же растерянный и безобидный дедушка, который минуту назад выглядел таким беспомощным.
— Машина уже ждёт у выхода, — пробормотала она, провожая Олега Петровича до такси и убедившись, что машина уехала, а затем поймала другую и отправилась домой.
Дорога до дома прошла как в тумане. Слова незнакомца о камне и искре — этот странный, почти бессмысленный совет — почему-то намертво врезались в память и пульсировали в висках в такт сердцебиению. Зайдя в квартиру, Елена машинально скинула туфли в прихожей и прошла в кабинет. Нужно было доделать презентацию своего старого проекта — того самого, с которым она планировала участвовать в архитектурном конкурсе, чтобы доказать самой себе и всему миру, что она ещё чего-то стоит как профессионал, несмотря на сокращение и все жизненные неурядицы.
Она потянулась к столу, открыла футляр для флешек и замерла, не веря своим глазам. Внутри лежал строгий металлический накопитель Романа с его медицинскими картами и презентациями для симпозиума. Её же любимая красная флешка, на которой хранились все чертежи и расчёты, отсутствовала.
— О боже! — Елена прижала ладони к щекам, чувствуя, как к горлу подступает паника. — Я же перепутала их сегодня утром, когда ключи искала!
Она схватила телефон и дрожащими пальцами набрала номер мужа. Гудки шли мучительно долго, словно кто-то специально не брал трубку.
— Но… — начала было Елена, но договорить не успела. В трубке раздался мягкий, вкрадчивый женский тембр, который она узнала бы из тысячи. — Милый, ну скорее, анестезиолог уже ждёт, мы опаздываем! — проворковала женщина кому-то рядом, явно не в телефон, а в пространство. Связь мгновенно оборвалась.
Елена медленно опустила руку с телефоном, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Этот голос она знала слишком хорошо. Маргарита — её университетская подруга, а последние пять лет — операционная медсестра и бессменная ассистентка Романа. Тишина в трубке оглушала, в ушах стоял звон от пережитого шока. Дрожащими пальцами она открыла контакты и нажала на личный номер Маргариты.
— Алло, Ленка, привет! — голос подруги звучал бодро и даже весело, но с едва уловимой напряжённой ноткой.
— Маргарита, ты где сейчас находишься? — стараясь дышать ровно и не выдать охватившую её дрожь, спросила Елена.
— Я… ой, мать, я на курсах повышения квалификации, скукотища смертная, — Маргарита нервно рассмеялась, слишком громко и наигранно. — Лектор бубнит про новые протоколы стерилизации, я уже засыпаю на ходу. А что случилось?
— Да так, ничего особенного. Просто мне показалось, я только что слышала твой голос, когда звонила Роману.
— Лен, ты чего, с ума сошла? — Маргарита рассмеялась снова, но в этом смехе сквозило что-то нехорошее. — Переутомилась со своими грядками? Тебе показалось, честное слово. Роман же на симпозиум улетел, а я здесь, в нашей дыре, мучаюсь на этих дурацких курсах. Ладно, лектор смотрит неодобрительно, потом перезвоню.
Елена медленно опустила трубку на стол. «Анестезиолог ждёт» — какая нелепая, глупая и непродуманная отговорка для телефонного звонка. В груди разрасталась чёрная липкая пустота, которая засасывала все воспоминания о счастливой семейной жизни, превращая их в прах. Она села перед открытым ноутбуком и невидящим взглядом уставилась в монитор. Страничка на форуме поиска работы, забытая открытой с самого утра, внезапно мигнула входящим сообщением.
Отправителем оказался Дмитрий Коган — её бывший однокурсник, который давно забросил дизайнерскую практику и стал пронырливым посредником и риелтором в сфере архитектуры, всегда пахнущий выгодными заказами. Не успела она прочитать текст, как раздался звонок — Дмитрий собственной персоной.
— Терновская, спасай, дело горит! — выпалил он в трубку без всякого приветствия, как будто они разговаривали только вчера. — Ленка, ты нужна мне как воздух! У меня такой заказ, что просто караул, заказчик рвёт и мечет.
— Привет, — слабо начала она, всё ещё не придя в себя после разговора с Маргаритой. — Слушай, Дим, я сейчас не в том состоянии…
— Никаких «не в состоянии», отставить панику! Слушай сюда внимательно. Владимир Корнеев, медиамагнат, владелец заводов, газет и пароходов, короче, большая шишка. Строит новый бизнес-центр, и ему на крыше, на вип-террасе, нужен японский сад камней. И это, Ленка, очень и очень срочно.
— Японский сад камней… — Елена вздрогнула, и по спине побежали мурашки. Слова дедули из аэропорта — «не там истина спрятана, а в камне» — вспыхнули в сознании с новой силой. — Дима, это же сложнейшая инженерная задача. Дренаж, нагрузка на перекрытия, гидроизоляция — там миллион нюансов, и всё надо просчитать до миллиметра.
— Лена, он платит тройной тариф, ты понимаешь? — Дмитрий говорил так, будто речь шла о спасении жизни. — Тройной! Но условие: сдать готовый проект со всеми сметами и трёхмерной визуализацией через неделю.
— Через неделю? Да это вообще нереально, даже за месяц столько не сделать! — возмутилась она, но где-то глубоко внутри уже зародилась мысль: «А если там действительно такие деньги?» — Подожди… почему ты сам не берёшься? Ты же чертишь быстрее меня, я знаю.
В трубке повисла неловкая пауза, и Елена почувствовала, что Дмитрий явно что-то не договаривает.
— Тут, понимаешь, какое дело, — замялся он, подбирая слова. — У этого Корнеева репутация, мягко говоря, специфическая. Он тиран, деспот и перфекционист до мозга костей. Он уже трёх проектировщиков выгнал с позором, даже расчёты смотреть не стал. Я, честно говоря, боюсь подставляться со своей репутацией. А ты у нас, Лен, девчонка талантливая, безработная — в случае провала терять особенно нечего, не обижайся, но это правда жизни. Соглашайся, такой шанс выпадает раз в жизни, если упустишь — сама себя потом ненавидеть будешь.
Елена прикрыла глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Странная командировка мужа, который явно улетел не один, отсутствие личных сбережений, долги за лизинг оборудования для старого агентства, которые после сокращения повисли на ней тяжёлым грузом. И этот странный, почти мистический совет в аэропорту, который никак не шёл из головы.
— Ладно, — выдохнула она, понимая, что отступать некуда. — Берусь. Диктуй адрес объекта.
Уже через час такси высадило её у высотного здания в деловом центре. Поднявшись на последний этаж и нацепив выданную строителями каску, Елена вышла на огромную бетонную площадку, накрытую стеклянным куполом атриума. На крыше недостроенного бизнес-центра гулял пронизывающий ветер, пробирающий до костей даже сквозь плотное пальто. Она стояла посреди площадки и старалась унять дрожь в коленях, которая возникала не только от холода.
— Вы и есть тот самый гениальный спаситель, которого мне так расхваливал Коган? — раздался за её спиной глубокий, насмешливый баритон.
Елена резко обернулась. Перед ней стоял мужчина лет сорока, высокий, широкоплечий, в дорогом кашемировом пальто, небрежно наброшенном поверх строгого костюма. Его тёмные глаза смотрели на неё с откровенным скепсисом и лёгким раздражением, словно она уже чем-то его разочаровала, даже не начав разговора.
— Елена Михайловна Терновская, — она выпрямила спину и постаралась смотреть прямо, стараясь не выдавать волнения, которое переполняло её. — Да, я ваш новый ландшафтный дизайнер.
Владимир медленно обошёл её по кругу, оценивающе разглядывая, как товар на рынке, и Елена почувствовала себя неуютно под этим тяжёлым взглядом.
— Дизайнер. Женщина, — он хмыкнул и покачал головой с таким видом, будто всё понял о ней с первого взгляда. — Знаете, Елена Михайловна, я привык говорить прямо и не тратить время на пустые любезности. Я не верю, что женщины могут быть талантливыми специалистами в этой сфере. Вы слишком эмоциональны для строгих форм, вам нужны бантики, цветочки и красивые картинки, чтобы радовать глаз. А здесь требуется математика, физика, инженерная мысль и, самое главное, жёсткость камня.
— Знаете, Владимир Валентинович, мой пол вообще никак не влияет на умение рассчитывать нагрузку на несущие конструкции и подбирать гидроизоляцию, — ледяным тоном парировала Елена, и её самолюбие вскипело мгновенно, как вода на плите. — Если вы считаете иначе, значит, вы просто не встречали хороших женщин-специалистов.
— Похвальная дерзость, это мне нравится, — усмехнулся Владимир, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на интерес. — До вас тут уже было три гения. Первый забыл про гидроизоляцию и чуть не затопил весь этаж. Второй предложил натаскать сюда тонну чернозёма и устроить цветущий луг. А третий просто расплакался, когда я указал ему на грубейшие ошибки в смете, и убежал, даже не забрав свои чертежи.
— Я не собираюсь плакать, — твёрдо сказала Елена, разворачивая тубу с набросками, которые успела сделать прошлой ночью, почти не спав. — И не собираюсь сажать здесь цветы. Я вообще не об этом. Здесь будет камень. Только камень, базальт, гранит и идеальная геометрия, без всякой лишней воды.