Когда комендант Галина зашла проведать её и принести немного еды, Надежда, стараясь говорить как можно спокойнее, попросила разрешения на некоторое время воспользоваться компьютером в административном офисе. Получив доступ к интернету и войдя в свой старый профиль в социальной сети, она довольно быстро, всего за несколько минут, нашла страницу Ветрова. Прошло столько долгих лет. Она долго смотрела на мигающий курсор в поле сообщения, не решаясь напечатать и отправить всего несколько слов. Острый стыд за своё нынешнее унизительное положение и позорное клеймо бывшей заключённой сковывали её по рукам и ногам, заставляя медлить и сомневаться в правильности своего шага. Но жгучее, почти болезненное желание узнать правду оказалось сильнее её гордости, и она, глубоко вздохнув, начала печатать.
«Миша, привет. Извини, что беспокою после стольких лет. Мне очень нужна твоя помощь. Пожалуйста, не откажи».
Она отправила короткое сообщение, и сердце её замерло в ожидании. Ответ пришёл на удивление быстро, буквально через пару минут.
«Надя? Не может быть! Чёрт, как я рад тебя слышать! Что случилось, как ты? Как ты вообще поживаешь?»
Каждое слово на экране казалось живым и тёплым, словно он протягивал ей руку помощи сквозь время и расстояние. Женщина глубоко вздохнула, понимая, что отступать уже некуда, и быстро застучала по клавишам.
«Миша, всё очень сложно и запутанно. Я не могу объяснить это в сообщениях, но поверь, мне очень нужна твоя помощь. Я всё расскажу при личной встрече, если ты не против».
Когда Михаил, не задавая лишних вопросов, попросил прислать адрес, Надежда отправила ему координаты административного здания в своём коттеджном посёлке.
Надежда стояла в своей подсобке, рассеянно глядя на электрический чайник, который никак не хотел закипать, как вдруг дверь тихо скрипнула. Женщина нервно обернулась. Михаил замер на пороге, медленно переводя взгляд с обшарпанного стола на неё — на свою бывшую одноклассницу. Судя по его лицу, он не ожидал увидеть её в таком угрюмом и убогом месте, да и в таком состоянии. Некогда густые и ухоженные волосы Надежды теперь были стянуты в тугой, небрежный пучок на затылке, то тут, то там сквозь тёмные пряди пробивалась седина. Её лицо казалось неестественно острым, осунувшимся и бледным, а плечи — совсем узкими и поникшими, будто она несла на себе непосильную ношу.
— Надя, господи... как же так получилось? — только и выдохнул он, и в его голосе слышалась искренняя боль. — Что с тобой случилось?
— Я попала в страшную беду, Миша, — тихо, едва слышно ответила она, по-прежнему не в силах поднять на него глаза и встретиться с ним взглядом. — Мне не к кому больше идти, кроме тебя. Никого не осталось.
Мужчина не стал больше ни о чём расспрашивать прямо здесь, в этой душной подсобке. Он просто шагнул вперёд, молча взял её за руку и, слегка сжав её ледяные пальцы, повёл за собой к выходу, словно это было само собой разумеющееся.
Михаил привёз Надежду в свою светлую, просторную и очень уютную квартиру, где пахло деревом и книгами. Женщина, оглядываясь по сторонам, ещё острее, чем прежде, почувствовала собственное сиротство и неприкаянность. Михаил молча всучил ей в руки мягкий махровый халат и, не говоря ни слова, просто кивнул в сторону двери ванной комнаты.
— Давай, Надя. Пока ты будешь приводить себя в порядок — а пахнешь ты, скажем прямо, далеко не самыми приятными ароматами, — я займусь твоим ноутбуком. Полотенца висят на полке, не жалей горячей воды, мойся как следует.
Когда Надежда вышла из ванной, раскрасневшаяся от горячего пара и укутанная в его огромный халат, который был велик ей примерно на три размера, в квартире уже вкусно пахло чем-то очень аппетитным. Михаил, что-то сосредоточенно жуя и быстро стуча по клавишам ноутбука, поднял голову, бегло оглядел её и, не проронив ни слова, молча уступил ей своё место, указав на стул перед экраном.
— Всё готово, — коротко сообщил он. — Пришлось, честно говоря, изрядно повозиться с обходом защиты, но все пароли я снял, система открыта. Ты пока читай, а я тем временем займусь ужином. Что будешь? Пасту с креветками и вялеными томатами или, может быть, ризотто с лесными грибами?
Надежда устало, но благодарно улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как на душе становится немного теплее.
— Всё, что ты приготовишь, звучит просто восхитительно. Выбирай на свой вкус, Миша.
И она придвинулась поближе к монитору, впиваясь взглядом в светящийся экран. На нём было открыто окно мессенджера с повседневной перепиской между пользователем, подписанным как «Мама», и неким Марком, охватывающей последние несколько месяцев. Надежда уже знала, что Марк — это её муж Павел, скрывающийся под чужим именем. Теперь она читала его переписку с матерью. Однако она сразу же заметила странную, бросающуюся в глаза деталь: «Мама» в своих сообщениях упорно называла своего собеседника ласковым именем «Пашенька» (ведь Павел — её сын), и тот, судя по ответам, был совсем не против такого фамильярного обращения. Надежда принялась вчитываться в диалог, стараясь не упустить ни одной мелочи.
«Мам, тут у нас сейчас как раз начинается сезон дождей, — писал пользователь под именем Марк, — но море, несмотря на это, всё равно остаётся тёплым и приятным. Светлана просто в полном восторге от здешних мест. Мы присмотрели тут одну симпатичную виллу, думаем снять её на долгий срок. Как там у вас дела обстоят с тем домом? Не решили ещё, что с ним делать?»
«Ой, Пашенька, даже не спрашивай, — жаловалась Елена Петровна, — этот громадный дом — какая-то бездонная яма, куда уходят все деньги. Одно зимнее отопление за прошлый месяц вылетело в такую сумму, что у меня волосы дыбом встают. Может, нам проще будет продать его поскорее, пока цены совсем не упали? Мы тут подумываем приехать к вам, косточки на пляже погреть и отдохнуть от этой суеты. Костенька наш растёт, уже совсем большим стал, в школу ходит. Про свою мать больше ни разу не спрашивал, и слава богу. Мы ему с самого начала объяснили, что она была очень больна и опасна для окружающих. Теперь он её как огня боится, даже имени её боится произносить».
«Вот и правильно, мам, так и держите его в этом убеждении, — отвечал ей собеседник. — Чем меньше он будет знать правды, тем крепче будет спать по ночам и меньше задавать неприятных вопросов. Ладно, мам, мы со Светланой пойдём ужинать. Тут, знаешь, в местных ресторанах такие морепродукты подают — просто пальчики оближешь, ни в одном нашем ресторане таких не пробовали».
Надежда в ужасе прижала дрожащие ладони к губам, сдерживая рвущийся наружу крик. Каждое прочитанное слово жгло сознание, словно раскалённым металлом, причиняя невыносимую боль. Павел, её муж, которого она считала мёртвым и оплакивала все эти долгие пять лет, был жив и здоров. Мало того, он жил где-то в далёкой тёплой стране, припеваючи, с какой-то другой женщиной, которой он дал ложные обещания. Всё, во что она верила все эти годы, оказалось грандиозным, циничным обманом. Целых пять лет она задыхалась от чувства невыносимой вины, просыпалась по ночам в холодном поту. Ей постоянно мерещилось мёртвое, ничего не выражающее лицо мужа, который якобы погиб по её вине.
«Это всё был тщательно продуманный спектакль, — едва слышно прошептала она, и её голос предательски дрогнул от подступивших слёз. — Я сидела там, в тюрьме, вымаливала у Бога прощения за то, чего не совершала, а они в это время просто украли мою жизнь, обворовали меня из-за денег, из-за этого проклятого дома».
Она чувствовала, как внутри неё что-то безвозвратно умирает. Та прежняя, доверчивая и наивная женщина, которая верила в справедливость и в честность близких, исчезала навсегда. На её месте зарождалось нечто совершенно иное, твёрдое и холодное, как лёд. Это была уже не просто обида и не горечь — это была холодная, безжалостная ярость, которая придавала сил. Они отняли у неё не только свободу, но и доброе имя. Но самое страшное — они хладнокровно отравили душу её маленького сына страшной ложью о родной матери, выставив её чудовищем.
Михаил, стоявший у плиты, почувствовал неладное, обернулся, подошёл и молча поставил на стол перед ней тарелку с дымящимся ужином. Она медленно подняла на него глаза, полные боли и решимости одновременно, и он, кажется, всё понял без лишних слов, прочитав правду на её лице.
— Ты собираешься бороться за своего сына, Надя? — спросил он только одно, и в его голосе не было сомнений.
Она снова вспомнила испуганные, полные непонимания Костины глаза, когда он тогда на крыльце испуганно прятался за бабушку, как за спасительную стену, вцепившись в её одежду.
— Я выжгу всю эту ложь до самого основания, Миша, — твёрдо, чеканя каждое слово, произнесла она, и её пальцы сжались в кулаки. — Они ответят за всё, что сделали. И мой сын узнает правду, чего бы мне это ни стоило.
Михаил молча протянул ей вилку и нож, и в его глазах загорелся огонь азарта.
— Вот это и есть та самая Надя, которую я помню и которой восхищался все эти годы, — сказал он, слегка улыбнувшись уголками губ, — ладно, начнём действовать прямо завтра с утра. А сейчас, прошу тебя, поешь нормально, а то ты так исхудала за это время, что на тебя страшно смотреть.
Весь следующий день Надежда провела перед компьютером, практически не отрываясь от монитора, методично изучая каждый файл и каждое сообщение. Она нашла файл с копией заграничного паспорта на имя некоего Марка Быковского, но с вклеенной фотографией, на которой был чётко виден её муж Павел, только теперь он носил густую бороду. Дата выдачи этого документа совпадала с тем периодом, когда Надежда уже почти полгода отбывала свой срок в тюрьме. Всё больше и больше углубляясь в переписку, она шаг за шагом воссоздала для себя полную картину произошедшего — одного из самых циничных преступлений в её жизни.
— Он не просто сбежал из страны, спасая свою шкуру, — объясняла Надежда вечером Михаилу, когда тот вернулся с работы, раскладывая перед ним распечатки. — Он заново родился, понимаешь? Он расписался с этой девицей, Светланой, и живёт себе в Таиланде под совершенно чужим, вымышленным именем. Он на сто процентов уверен, что для всего мира он давно мёртв и похоронен. Я сижу за решёткой, а мой собственный сын находится под опекой его родителей, которые настроили его против меня.
Когда Михаил вернулся с работы, они вместе открыли браузер и принялись искать новую пассию Павла в социальных сетях. Страница пестрела яркими, беззаботными, словно с обложки глянцевого журнала, фотографиями из шикарных отелей, прогулок на яхтах и белоснежных пляжей. Сам Павел появлялся на этих снимках довольно редко, словно намеренно избегая лишний раз попадать в объектив камеры и светиться где бы то ни было. Но его характерная фигура, привычная манера держать бокал с вином и даже дорогие часы на запястье — всё это выдавало его с головой и не оставляло никаких сомнений.
— Однако остаётся один совершенно открытый вопрос, — Михаил задумчиво почесал затылок, разглядывая фотографии. — Каким же образом скорая медицинская помощь и эксперты зафиксировали у него остановку сердцебиения и смерть в тот роковой вечер? Без этого всего их спектакль бы не удался.
— Миша, я только сейчас, читая их переписку, вспомнила одну очень важную деталь, одну нестыковку, которая раньше меня как-то не насторожила, — сказала Надежда, вглядываясь в его лицо. — Когда я кинулась к Павлу после его падения с лестницы, чтобы нащупать у него пульс, его мать, моя свекровь, с какой-то нечеловеческой силой оттолкнула меня в сторону. Она с порога закричала, что это я его убила, и больше ни на шаг не подпустила меня к его телу. Она сама кому-то срочно звонила по телефону, что-то быстро и возбуждённо докладывая. Честно говоря, я тогда была просто в шоке и, наверное, решила, что она вызывает скорую или нашего семейного врача. Но кого именно она вызвала на самом деле, я знать не могу до сих пор.
Михаил слушал её очень внимательно, не перебивая, и его лицо постепенно становилось жёстче, а взгляд — холоднее.
— Похоже на то, что она намеренно не дала тебе проверить его пульс, — медленно проговорил он, подводя итог её словам. — И сделала это потому, что твой муж в тот момент был жив и лишь притворялся мёртвым, надеясь на тебя и твою реакцию. А всё остальное — это уже дело техники, хороших, щедрых взяток и нужных связей в определённых кругах.
Они потратили ещё несколько дней на то, чтобы самым тщательным образом проверить, что же в итоге случилось с компанией Надежды после её ареста. И обнаружили, что инвестор, который вложил в неё крупную сумму денег, в итоге потерял практически всё.