После того как Надежду отстранили от управления и руководства из-за того, что она оказалась под следствием и в тюрьме, Павел через цепочку подставных лиц довольно быстро перехватил бразды правления в свои руки и уже в течение первого же месяца её заключения нашёл покупателя и выгодно продал компанию, а деньги, судя по всему, присвоил.
— Смотри, как ловко они всё провернули, какие молодцы, ничего не скажешь, — с горькой иронией произнёс Михаил, с удивлением покачивая головой и указывая на даты в документах.
Надежда, вспоминая те ужасные события, рассказывала с содроганием:
— В первые же месяцы, пока я была в следственном изоляторе, мой свёкор Сергей Михайлович приходил меня навещать. Он всё время подсовывал мне на подпись разные бумаги под видом то защиты моего бизнеса от возможного ареста, то оформления законной опеки над моим же сыном. Я тогда находилась в полном ступоре, ничего не соображала, кажется, даже не читала то, что подписывала. Я думала, что так я спасаю будущее для Кости, его наследство, его дом. Я им тогда верила безоговорочно, как себе, как самым близким людям.
— Они всё просчитали с самого начала, шаг за шагом, и просто использовали твоё горе и твоё отчаяние в своих корыстных целях, — Михаил смотрел на подругу с глубоким, искренним сочувствием. — Опеку над Костей они оформили через суд в ускоренном порядке, как только тебя осудили по этой тяжкой статье. Им даже не пришлось ничего особо доказывать и придумывать, ты сама дала им в руки все козыри.
— Они украли у меня абсолютно всё, Миша, — Надежда с трудом могла осознать до конца весь масштаб постигшей её катастрофы, и голос её дрогнул.
— Но теперь, когда мы точно знаем, что твой муж Павел жив и здоров, все эти сделки, которые они заключили, и все эти документы, которые ты подписала в состоянии аффекта, становятся юридически ничтожными и недействительными, — твёрдо заявил Михаил, накрывая её холодные пальцы своей горячей, живой ладонью. — Мы докажем, что всё это было чистейшей воды мошенничеством и сговором. Мы вернём себе справедливость.
Так, сидя на просторной кухне у Ветрова в его светлых апартаментах, Надежда постепенно, день за днём, оживала и возвращалась к реальности. Она больше не боялась неизвестности и того, что её ждёт впереди. Теперь она жаждала не просто восстановления справедливости, а самой настоящей мести. Они с Михаилом начали по ночам разрабатывать детальный план, продумывая каждый шаг. Переписка в похищенном ноутбуке постоянно обновлялась в реальном времени, и они не пропускали ни одного нового сообщения. Судя по всему, свёкры сейчас жили вместе с Костей отдельно от Павла и его новой жены Светланы, остановившись в каком-то дорогом отеле. Свекровь переписывалась с сыном каждый день, короткими, обрывочными сообщениями: то договариваясь о совместной встрече в кафе, то сообщая какие-то незначительные новости. Все эти сообщения, словно по волшебству, дублировались в их ноутбуке. В чате то и дело всплывали яркие, сочные фотографии из роскошных тайских отелей, сменяющие друг друга ослепительные пляжи, лазурные бассейны с коктейлями в руках. Костенька на этих снимках попадался очень редко, и всегда где-то на заднем плане, с краю кадра, с вечно испуганным, потерянным, каким-то загнанным взглядом. И почти никогда его не было видно рядом с отцом. Надежда понимала, что для Павла и его новой жены он был лишь ненужной обузой, досадным хвостом, который только мешал им наслаждаться украденным счастьем за её счёт.
Однажды вечером, когда Надежда в очередной раз перечитывала переписку, Михаил подсел к ней поближе, отодвинув в сторону чашку с остывшим чаем. Его глаза блеснули знакомым азартом, который она так хорошо помнила ещё с их юношеских лет, когда они вместе начинали свой первый бизнес.
— Смотри, Надя, — начал он негромко, но уверенно, — нам нужно каким-то образом выманить твоего Павла обратно на родину. Добровольно, так сказать, заставить его вернуться. Нам необходимо создать такую ситуацию, где его жадность и его финансовые интересы перевесят его страх перед разоблачением. — Михаил лукаво, по-мальчишески улыбнулся, и в его глазах заплясали озорные искорки, — мы нанесём удар прямо по его самому больному месту — по его ненасытной жадности. И я, кажется, уже знаю, как именно это можно провернуть.
Надежда с напряжённым вниманием посмотрела на своего старого друга, чувствуя, как в ней просыпается надежда.
— Помнишь, они совсем недавно в переписке обсуждали между собой, продавать твой дом или сдавать его в аренду, никак не могли прийти к единому мнению? — спросил Миша, подаваясь всем корпусом вперёд и понижая голос до заговорщического шёпота. — А что, если я выступлю в роли потенциального покупателя? Причём не простого, а эксцентричного, чудаковатого, с большими деньгами. Я предложу им за этот дом такую сумму, от которой у них просто закружится голова и они потеряют способность здраво мыслить.
— Ты думаешь, они клюнут? — с сомнением, но с надеждой в голосе спросила Надежда.
— Они не просто клюнут, Надя, — уверенно заявил Михаил, — они не смогут устоять перед таким искушением, будь уверена. Им нужно будет приехать лично для подписания всех документов и оформления сделки. Я почти на сто процентов уверен, что сам Павел не утерпит и тоже захочет присутствовать, чтобы лично убедиться, что он не упускает такой жирный кусок. Он ведь считает себя самым умным и хитрым. Мы заманим их из их тёплого тайского рая в ловушку, из которой они уже никогда не смогут выбраться.
Надежда молча смотрела, как ловко и профессионально её друг составляет текст первого сообщения потенциального покупателя, как он играет на алчности мужа, ювелирно подбирая нужные слова и интонации. Она вдруг ощутила в себе небывалый прилив сил и энергии, а потом совершенно неожиданно осознала, что Михаил — замечательный, надёжный и очень привлекательный мужчина. И она искренне пожалела о том, что раньше, в суете своей прошлой жизни, совершенно не замечала этого. Забыла, каким он был на самом деле. И ей показалось, что за его напускной деловитостью и маской бескорыстного помощника скрывается нечто гораздо более глубокое и личное, то, что он до сих пор старательно прятал.
— Миша, послушай, — тихо сказала она, положив свою ладонь поверх его руки, заставив его на мгновение замереть, — почему ты всё это для меня делаешь? Почему помогаешь мне, рискуя при этом сам? Мы столько лет не виделись, а ты… ты просто взял и поверил мне с первого слова.
Он замер на месте, не отрывая взгляда от монитора, но его рука медленно накрыла её ладонь сверху, и это простое движение было наполнено такой теплотой и поддержкой, что у Надежды перехватило дыхание и защипало в глазах.
— Сколько мы дружим с тобой, Надя? — спросил он тихо, и, не дожидаясь ответа, продолжил сам, чуть хрипловато: — Много лет, целую вечность, если считать по нашим меркам. Ты когда-то, в самом начале нашего пути, единственная, кто поверил в меня и в мои тогда ещё совсем сырые идеи. Ты дала мне шанс, которого другие не дали. Я очень дорожу этим, понимаешь? Дорожу тем, что между нами было. И я никогда не смог бы пройти мимо, если бы тебе грозила опасность, если бы тебе нужна была помощь.
Надежда ощутила, как по её щеке против воли скатилась одинокая слеза. В этом замкнутом круге тотальной лжи и всеобщего фальшивого лицемерия, в который она попала по чужой вине, этот человек оставался её единственным незыблемым, надёжным и твёрдым островком здравомыслия, за который она из последних сил держалась, чтобы не утонуть.
— Ну что, дорогая, запускаем наш план в действие? — спросил он, весело подмигнув ей, чтобы немного разрядить напряжённую атмосферу.
Надежда смахнула со щеки непрошеную слезу и решительно, твёрдо кивнула головой, чувствуя, как в ней просыпается боевой дух.
— Давай, Миша, запускай, — сказала она. — Хватит с них безнаказанности.
Михаил с усмешкой нажал на клавиатуре кнопку «Отправить». Ловушка для Павла с тихим щелчком закрылась, раскрыв свою металлическую пасть.
Прошло всего пара часов напряжённого ожидания, и наконец свёкры вступили с Михаилом в активную переписку, обсуждая детали предстоящего осмотра дома. В это время на похищенном ноутбуке Надежда и Миша, затаив дыхание, в реальном режиме отслеживали параллельную переписку, в которой Павел давал подробные инструкции своим родителям. Он явно был в приподнятом, можно даже сказать, в предвкушении скорой и лёгкой наживы. Чтобы лично проконтролировать сделку и, не дай бог, не упустить ни копейки, он решил прилететь в свой старый дом лично, а по завершении сделки планировал разделить деньги с родителями и навсегда, как он думал, порвать с тяжёлым прошлым.
— Ну что я тебе говорил? — торжествующе произнёс Михаил, нарушая затянувшееся молчание. — Он обязательно прилетит, будь уверена. Жадность, Надя, всегда перевешивает любой, даже самый сильный страх перед разоблачением. Он свято верит в то, что он самый хитрый и умный, и именно эта самоуверенность его и погубит, как бумеранг ударив по нему же самому. Смотри, я же говорил, он уже взял билеты на самолёт на ближайшие дни.
В назначенный день и час Надежда и Михаил подъехали на его солидном внедорожнике к уже знакомым до боли кованым воротам коттеджа. Михаил, облачившийся в строгий, дорогой и безупречно сидящий на нём костюм, первым вошёл в просторную, залитую светом гостиную и с приветливой, располагающей к себе улыбкой пожал руки всем присутствующим. Сергей Михайлович и Елена Петровна, завидев важного и явно богатого гостя, буквально расплылись в приторно-подобострастных улыбках и засуетились, наперебой протягивая руки для приветствия.
— Проходите, дорогой, проходите, не стесняйтесь, — заискивающе, чуть ли не мурлыча, пропела свекровь, сверкая золотыми зубами. — Мы так рады, что вы обратили свой благородный взор на наш скромный коттедж. Мы строили его когда-то с такой любовью и душой, вкладывая в него все свои сбережения. Поверьте, здесь абсолютно всё продумано до мельчайших деталей для комфортной жизни.
Надежда в строгом деловом костюме шла на полшага позади Михаила, стараясь держаться в тени и не привлекать к себе лишнего внимания. На ней была широкополая модная шляпа и объёмный шёлковый платок, которым она изящно, как бы невзначай, прикрывала нижнюю половину своего лица, делая вид, что страдает от внезапно начавшейся весенней аллергии на цветение. Павел со своей новой женой Светланой стояли у широкого панорамного окна, вальяжно, небрежно попивая шампанское из тонких бокалов и всем своим холёным видом демонстрируя окружающим своё превосходство, достаток и безмятежную роскошь.
— Превосходный дом, очень достойное строение, на хорошей земле, — голос Михаила звучал мягко, бархатисто и очень уверенно, как у человека, привыкшего к большим сделкам. — Но прежде чем мы с вами перейдём к обсуждению конкретных цифр и условий, я хотел бы сначала уточнить один сугубо юридический, но очень важный для меня момент. Кто именно в настоящий момент является полноправным и законным владельцем этого прекрасного строения и земельного участка под ним?
— Разумеется, мы, — гордо выпятила свою пышную грудь Елена Петровна, бросив торжествующий взгляд на мужа. — После тех трагических и ужасных событий, которые произошли в нашей семье пять лет назад, и после того, как виновница была осуждена, этот дом перешёл в нашу законную собственность как к прямым опекунам нашего горячо любимого внука.
— А что же всё-таки случилось с предыдущими владельцами этого дома? — как бы между прочим, с притворным любопытством поинтересовался Михаил, в упор глядя на свёкров.
Свекровь мельком взглянула на мужа, потом украдкой перевела взгляд на Павла, который всё это время делал вид, что целиком поглощён тихим разговором со Светланой, но исподтишка внимательно контролировал происходящее в комнате. Сергей Михайлович, отец семейства, решил взять слово на себя:
— Наша бывшая невестка, будучи в состоянии алкогольного опьянения, в припадке беспричинной ярости лишила жизни своего законного мужа, нашего единственного и горячо любимого сына, — начал он скорбным, траурным тоном, покачивая головой. — Впоследствии она была осуждена и оказалась за решёткой, где и находится по сей день. Суд признал её недостойным наследником, как убийцу другого наследодателя. Теперь же мы с моей супругой и нашим оставшимся внуком, которого мы воспитываем и опекаем с малых лет, являемся единственными и полноправными наследниками этого прекрасного семейного гнезда, а следовательно, вольны распоряжаться им по своему собственному усмотрению.
Михаил едва заметно, краешком губ, усмехнулся и бросил короткий, многозначительный взгляд через плечо. В ту же секунду Надежда медленно, торжественно опустила платок, полностью открывая своё осунувшееся, но твёрдое лицо, и сделала уверенный шаг вперёд, выходя из-за спины своего спутника. В просторной гостиной внезапно повисла оглушительная, звенящая тишина, которую не нарушал даже звук дыхания.
— Вы глубоко заблуждаетесь, дорогой свёкор, — твёрдым, стальным, не терпящим возражений голосом произнесла Надежда. — Распоряжаться этим домом по закону могу только я и мой родной, законный муж. Или я не права, Павел? Или как тебя теперь прикажешь называть? Марк Быковский? — Она вонзила свой острый, как кинжал, взгляд в замершего от шока мужа.
Павел, который до этого момента чувствовал себя полным хозяином положения, резко побледнел так сильно, что его лицо стало одного мертвенно-бледного цвета с его белоснежной дорогой рубашкой. Дорогой бокал с шампанским выскользнул из его внезапно ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пушистый ковёр, расплескивая вокруг себя янтарную жидкость. Он перевёл полный непонимания и животного ужаса взгляд на своих родителей, ища у них защиты.
— Вы же мне клялись, что прогнали эту проклятую женщину навсегда! — закричал он сорвавшимся, почти истеричным фальцетом, тыча в них дрожащим пальцем. — Вы клялись, что она больше никогда не появится на пороге этого дома! Как она оказалась здесь? Как она вообще посмела сюда прийти?