- Но вы же были ранены, надо было идти к врачу, - проговорила я. - Как вы могли два месяца с ранением продержаться?
- Куда я мог пойти? Садыков меня добил бы. Пулю достал, заживать начало уже. Думал, заживет нога, проберусь в поселок, документы заберу и в Игарку подамся... Решил на охоту сходить, куропатку добыть, суп сварить, чтобы силы добавить, да нога подвела... Упал и напоролся раной на сук. Духи тундры не отпустили, наказывают...
- Хадко, на зимовье погибли не все. Хамаров сбежал. И еще туда были отправлены два человека: девушка-корреспондент и парень-оператор с Норильского телевидения. Как вы думаете, где они могут быть?
- В тундре. Зима в этом году рано пришла, замерзли. Или Садыков их убил и сбросил куда-нибудь, а потом снегом занесло..
- Но их искали и никого не нашли, подумайте, прошу вас, может, они все-таки выжили. Где в таком случае их искать?
- Есть изба недалеко от Медвежьей Лапы. Могли набрести, вот как вы, случайно. Или у староверов.
- Там их искали, - вздохнула я, - не видели их староверы.
- Тогда замерзли, если от Садыкова ушли.
- Москвичам отрезали головы, зачем? Это какая-то ритуальная казнь?
- Нет ни у ненцев, ни у долган таких ритуалов, - с трудом прохрипел Хадко. - Говорю же, Садыков не человек, жестокий, злой, служитель Нга... Я всё рассказал, теперь могу умирать. Но у меня есть просьба. Не говорите никому про то, что я Петр Ломдэ. Пусть то зло, которое я сделал, не ляжет на мою семью... Обещайте...
Я посмотрела на Сашу, он сидел напряженный, со сдвинутыми бровями и сжатыми в кулаки руками. Он рыкнул, мотнул головой и сказал:
- От нас никто не узнает, ведь так, Саша?
- Не узнает, - с трудом выдавила я. Это было должностное преступление - скрывать такие факты, но что мне было делать? Человек умирал. - Я взяла показания у Хадко Каюмова.
Охотник легко вздохнул, его лицо как-то расправилось, губы сложились в улыбку, а глаза закрылись. Через несколько секунд он перестал дышать. Саша приложил пальцы к шее, покачал головой, потом снял с крючка парку Хадко и накрыл его с головой.
Я смотрела на тело, не в силах пошевелиться. Стены избушки давили, потолок как будто навис еще ниже. Печка почти потухла. Я заставила себя встать и подбросила туда тощее полено. Огонь жадно на него накинулся, раздался треск, в трубе загудело, засвистело, и мороз прошел по коже. Мне показалось, что я увидела белое облачко, которое втянулось в печку. За окном заплакала пурга, завыла, как воет на похоронах мать, потерявшая своего, пусть и непутевого, сына. Тундра оплакивала Хадко Каюмова. Его жизнь могла сложиться совсем по-другому, не повстречайся на его пути Астафьев, злой Нга...
- Мы не успели спросить, в какой стороне поселок и куда может уйти Садыков, - проговорила я.
- Ничего, утихнет пурга, попробуем по звездам сориентироваться, - Саша встал сзади, обнял меня. - Саша, как бы глупо это ни прозвучало, но я счастлив, счастлив быть с тобой, даже в этой избушке, даже если нам тут до лета жить придется.
- Перспектива так себе, - усмехнулась я. - Но я благодарна тебе за то, что ты здесь, со мной. Без тебя мне было бы трудно.
- Да ладно тебе, ты всё сама делаешь, как раньше, так и сейчас. Бесстрашная, отчаянная Сашка.
- Саша, ты знаешь, несмотря ни на что, мне жалко этого человека, он растратил попусту свою жизнь, убил двух людей. Но все равно я испытываю какое-то странное чувство, какую-то грусть...
- А может, так и лучше. Он избежал позора, а для ненца это важно. Ему было бы тяжко в тюрьме.
Мне хотелось стоять так как можно дольше, чувствовать тепло его рук и слышать, как бьется его сердце. Но какой-то посторонний звук заставил меня насторожиться. Я прислушалась, но ничего, кроме треска дров и завывания ветра, не услышала.
- Я, пожалуй, вынесу его под навес, — Саша легко поднял тело Хадко и попросил меня открыть дверь.
Когда Саша вынес тело Хадко из избы, ветер неожиданно стих. Наступила такая тишина, что мне показалось, будто я оглохла. С ближайшей ветки сорвалась белая сова и с криком улетела.
- Белая сова — проводник душ в другой мир, — прошептала я, вспоминая мифы и легенды из альманаха.
Мы постояли немного и вернулись в избу. И тут же завыл ветер, пурга опять вступила в свои права. Я села на лавку и уставилась на нары. Несмотря на все доводы Хадко, что Вера и Влад не могли выжить в тундре, я не теряла надежды. И решила, что как только мы выберемся отсюда, сразу надо будет съездить к староверам. Как искали и вели расследование давно понятно — никак.
— Саша, я вот думаю, могло же такое быть, что Хамаров, Вера и Влад дошли до староверов уже после того, как там побывал Федечкин со своей группой?
- Так это проверить надо, съездить и расспросить, — с легкостью сказал Саша, как будто вот сейчас вызовем такси и бросим этак: «К староверам, пожалуйста».
Он подбросил дров в печку и сказал, что мне надо отдохнуть. Но я как-то слабо представляла, как можно лечь на нары, где только что умер человек. Но спать хотелось ужасно, глаза слипались, и я легла на лавку, подложив под голову ушанку. И опять сквозь вой ветра мне послышался какой-то странный звук, но сознание уплывало, и я уснула.
Мне приснился Хадко, он просил сломать его ружье, порвать все его вещи и положить все это ему в гроб. И опять я понимала, что это сон, но не торопилась просыпаться, мне надо было задать охотнику вопросы. Я спросила, зачем портить вещи, и Хадко ответил: в другом мире все наоборот, у нас день, а там ночь, здесь все сломано — там все цело. Гроб поставить надо над землей и длинные шесты вокруг воткнуть, чтобы олени ноги о гроб не поранили.
- Как нам в Усть-Порт вернуться?
- Держи на гору. Береги своего мужчину. Помни о пособнике Нга. Тех, о ком ты спрашивала, здесь нет. Меня простили. Тех, кого убили, Нум забирает к себе на небо.
Пурга продолжалась весь день, и только к вечеру стало немного стихать. Еще одну ночь нам пришлось провести в избушке. Саша окружил меня заботой. Заварил чай, достал сухари. Мы сели у окошка и, если можно так сказать, завтракали. Я рассказала свой сон.
- Да ты прямо медиум, говорящая с призраками, - усмехнулся Сашка, за что тут же получил ложкой в лоб. Почесал он при этом почему-то затылок. - А если серьезно, то он тебе похоронный обряд ненцев описал. Вот только насчет горы я не понял. Нет тут гор-то. Плато Путорана и горы Бырранга расположены дальше на север от Енисея, их отсюда не увидеть.
- Сашка, и откуда ты всё знаешь?
- Не забывай, где работала моя мама. Да и вообще, я интересовался нашим краем. На Путорана дважды ходил.
- Ух ты! А я даже на Ламе не была.
- Летом я тебя туда обязательно отвезу.
И так он это уверенно сказал, что я и сама поверила, и даже представила, как сидим мы с ним у костра на озере возле палатки... Сердце заныло почему-то.
- Пойду снега наберу, суп с тобой на обед из тушенки сварим. А потом будем вещи Хадко ломать. А там и пурга стихнет.
Когда снаружи раздался выстрел, я на целую секунду замерла, не понимая, что происходит. Но инстинкты сработали быстрее разума. Я схватила карабин Хадко и наставила его на дверь, которая тут же открылась.
Садыков.
Я даже не знала, есть ли патроны в карабине, какие там патроны, проверять времени уже не было. Я не стала ждать, что-то говорить. Передо мной был убийца, который только что стрелял в Сашку. Я нажала курок почти одновременно с ним, но все-таки на полсекунды раньше. Целила в голову. Попала. И еще три секунды смотрела, как мягкие покровы разрываются на несколько лоскутов, череп ломается на множество осколков, а головной мозг выбрасывается из черепа. Садыков эти секунды еще стоял, потом рухнул назад, чистый белый снег покраснел...
Я переступила через тело, стараясь не смотреть на жутковатое зрелище, и бросилась к Саше. Он лежал лицом в снег.
- Нет! Нет-нет-нет! Аркадьев, не смей умирать, слышишь! Не сейчас, пожалуйста! Я же тебе так и не сказала ничего! - Я повернула Сашку, на свитере расползлось небольшое темное пятно. Наклонилась ближе. Слава богу, он дышал. - Саша, милый мой, я же тебя люблю. Всю жизнь люблю. С первого класса. Если бы только знал, как я мечтала о нашей встрече, как я хотела, чтобы ты в меня влюбился. Я не отпущу тебя, не отдам...