Для многих моих ровесников (да и не только) Максим Горький словно бы дискредитирован тем, что являлся «буревестником революции», в то время как его творчество на мой взгляд совершенно замечательное. Я так понимаю. Что творческое сообщество тоже так думает. Уже пару лет существует фестиваль «Горький+», его мероприятия проходят в основном летом на открытых площадках, некоторые постановки затем перекочевывают в репертуар театров, но у меня как-то пока не получилось познакомиться с самыми нашумевшими из них. Я не очень люблю формат бесплатных регистраций, толкучку, связанные с этим скандалы и поэтому летом обычно все пропускаю, но в уме держу, что надо бы посмотреть то-то и то-то.
Премьера «Последних» в театре «Шалом» никак с фестивалем не связана, но значит есть что-то такое в творчестве писателя, что созвучно сегодняшнему дню, коль к его творчеству обращаются самые разные режиссеры.
Пьеса была мне не знакома. Я прочитала ее уже после того, как посмотрела в «Шаломе» - и даже удивилась, насколько видение Олега Липовецкого не то что не нарушило атмосферу и текст, но и расставило актуальные акценты в предложенных образах и сценических решениях. Конечно, есть и то, что, возможно, не так удалось, но об этом позже.
«Последних» в Шаломе играют в центре зрительного зала, ряды расставлены по периметру.
Сцена сделана в виде круга, все действие она вращается. В первые моменты мне было сложно смотреть (думаю, как и всем людям с проблемным вестибулярным аппаратом), я даже расстроилась.
Но потом не заметила, как не то, что свыклась и терпела, а перестала это замечать. Более того, со-настроилась с таким режиссерским решением: концентрация тревоги, агрессии, обид, скорби и ожидания перемен в пьесе очень высока, словно бы само время ускоряется и чувствуешь, как в водоворот событий попадают персонажи и ты, как зритель, с ними заодно.
Герои пьесы – члены семьи Коломийцевых. Глава семьи – Иван (Д. Цурский) , жандармский офицер, который потерял должность и вынужден с женой и пятью взрослыми детьми жить в доме у пожилого и больного брата Якова. Человек циничный, агрессивный, привыкший командовать, Иван, тем не менее, очень уязвим во всем, что касается финансовых вопросов. Всю злобу он вымещает на жене Соне (К.Роменкова) – женщине вроде бы неплохой, доброй, но настолько затюканной и бесхарактерной, что ее бессилие и простота оборачиваются для семьи настоящей катастрофой.
Яков ( А. Хорлин) – слабый, беззлобный, одинокий, всю жизнь он любил Соню, но молчит об этом, ибо любит и брата, и его таких разных детей. Его сила и значимость для большинства Коломийцевых, увы, в том, что он может подкинуть денег и безвозмездно предоставлять кров, всерьез никто не готов помочь ему с должным уход
Старшие дети Коломийцева - Александр ( Н. Балацкий) и Надежда ( Е. Бобровская) ближе к отцу: оба алчны, жестоки, циничны. Александр только и ждет, что ему «приищут должность». Он из тех, кто винит во всех неудачах родителей, не любит трудиться, но хочет жить красиво. Любые подлости может оправдать, если есть выгода.
Надежда – холодная красавица, хищница, она замужем за оборотистым и хитрым доктором Лещом ( С. Шадрин) , который только и занят какими-то махинациями, у него масса знакомств, через которые он устраивает самые разные дела. Своему тестю, к примеру, обещает за определенную сумму денег сговориться о новой должности, хотя как становится ясно в дальнейшем, деньги эти хочет положить в карман себе.
Очень по-библейски у Софьи дочерей зовут. Кроме Надежды есть Любовь и Вера. Только как нет мудрости у матери, как в Надежде все сосредоточено на эгоизме, так и Любовь (А. Исхакова) несет свое имя словно насмешку, так и Вера (О. Приходченко) словно обречена на то, чтобы быть поруганной.
Люба – инвалид с детства. Ее уронили малышкой (темная история, которую мать и отец не хотят открывать дочери) – девочка стала горбуньей. Сознание того, что она – урод сопровождает девушку всю жизнь. Она тоже цинична, но ее злость – это отчаянное желание говорить правду в лицо всем и каждому. Одна Любовь зорко видит, чего стоит каждый из ее семьи, она переживает за младших - Веру и Петра ( Ф. Бычков).
Они еще полны юношеских идеалов, любопытство толкает их к знакомствам с юными бунтарями (на дворе 1905 год), молодым людям хочется свободны и свежего воздуха. Однако факты упрямы: их отец – тот самый человек, что принимал участие в подавлении протестов, он виновен в гибели безвинных молодых людей. Воспитанные в духе подчинения отцу, они бы и хотели порвать с атмосферой семьи, стать другими, но это оказывается очень сложно.
Еще в пьесе есть второстепенные персонажи: старая няня Федосья (С. Свибильская), которая живет, как и многие старики в полумаразматическом восприятии мира, мать томящегося в застенках студента Соколова (Н. Бояренок), попавшего туда по ложному обвинению Коломийцева, молоденький надзиратель Якорев (В. Вайсенберг).
Двое последних, не являясь членами семьи, словно бы представляют мир за ее пределами: госпожа Соколова – деятельная, активная, любящая мать, так не похожая на Софью, Якорев – малодушный трусоватый парень, который мог бы стать для Веры спутником на пути к свободе и честным, основанным на любви отношениям, но выходит совсем наоборот.
Очень концентрированная, насыщенная и событиями, и психологизмом пьеса для автора стала портретированием «уходящих» людей. На тот момент многое говорило о том, что подобные семьи, подобные отношения исчезнут, они «доживают» свое – ну или Горький с идеализмом верил в это. Впереди – перемены и новая жизнь.
Название не кажется неуместным, кстати, накал пьесы к концу становится очень велик. Понимаешь, что в том состоянии, в которым жили Коломийцевы, и правда проходят буквальные последние дни, а то и часы. Все точно изменится, но каждый из семейства еще проживет долгую жизнь, многие из них сея, судя по всему, гнилые семена.
История совершила очередной виток – пьеса актуальна как никогда. Хочется верить, что в семьях облеченных властью алчных и подлых людей еще встречаются конфликты поколений и юные сердца хотят что-то изменить. В наше время, кажется, даже маленькие дети тех, кто обличен хоть какой-то властью (тем более вкупе с деньгами) заражены цинизмом и превосходством по отношению к окружающим. Однако в старших детях прямо-таки очень явно видны черты многих современников, да и связка «жесткий отец- безвольная мать» - очень знакомая история. В целом, узнаваемого в «Последних» крайне много – и от этого больно.
Как хорошо, что у пьесы появилась еще одна жизнь в театре «Шалом»!
Уже потом краем глаза посмотрела фрагменты, как «Последние» выглядели, к примеру, в «Табакерке» в 2000-х – там какой-то «старинный» темп, соблюдены внешние атрибуты эпохи – платья, костюмы, сцена захламлена мебелью (как и описано у Горького, это необходимо для подчеркивания удушья атмосферы, тесноту, невозможность развернуться).
У Олега Липовецкого же получилось вдохнуть современности и при этом не терять атмосферу удушья безо всякого внешнего хлама. То, как должна выглядеть комната, описывается и озвучивается в титрах, актеры в какие-то моменты двигаются по отношению друг к другу так, словно между ними и правда куча предметов, что-то мешает, встает на пути, создает преграду – это очень круто!
Вообще роль хореографа постановки (Алексей Нарутто) чрезвычайна важна в данном случае. Очень выразительно выглядят эмоции героев через движение внутри того самого круга, но одним из самых эффектных и запоминающихся моментов стали индивидуальный «танец» каждого персонажа на границе этого круга: вроде бы и под одну музыку, в рамках монотонного кругового хода платформы, однако кто-то предвкушает что-то, кто-то корчится от боли, кто-то стряхивает переживания, как пыль с пиджака, кто-то пытается быть красивым… Очень здорово!
Что касается костюмов, то простые и не привязанные к эпохе (разве что у отца какое-то подобие мундира) они тоже дают понятный и важный посыл – бедность семьи. Если в костюмах «по эпохе» еще надо разглядеть, что они ношеные, к примеру, чтобы почуять «последнесть», то тут и так все понятно.
Что, как не хроническое безденежье толкало главу семьи на бесконечные сделки с совестью, доведшие до того, что совести не стало совсем? Что так развратило старших детей, если не возможность получить выгоду от лжи, хитрости, подлости?
Еще в пространство сцены встроен телевизор, как символ какого-то общего одурманивающего раздражителя. Телевизор бесконечно смотрит старая Федосья, однако и контексте всех остальных он работает как осведомитель о сумасшедшем времени, в которое живут герои. Ощущение того, что «благодаря» ТВ атмосфера безумия и какой-то агонии лишь усиливается очень яркое.
Да, хочется предупредить, что воздействие спектакля на физиологию зрителя не ограничивается круговой платформой, еще используются стробоскопы – вспышки света, мерцание, иногда резкие звуки – все это тоже есть.
Теперь немного по актерам. Понравились практически все, очень удачные попадания в образы, но выделю, пожалуй снова Дмитрия Цурского (снова, потому что очень впечатлил в «Лисиситрате» ). Его Коломийцев – очень выразительный, нашедший для себя оправдания во всем подлец и домашний тиран. Ксения Роменкова ( Софья) тоже отлично «оттенила» не только давящего мужа, но и наглых, хищных детей - образ тени, бледное безвольное создание тоже надо уметь сыграть!
Многим больше всего запоминается Алина Исхакова в роли Любы. Безусловно, это очень яркая роль. По движению, по мимике Алина действительно неповторимо выражала неуклюжесть, увечность и страдающую натуру Любы, но как мне показалось, немного переиграла с манерой речи. Ее Люба разговаривает словно больной по неврологии человек: такая монотонная, трудно дающаяся речь. Не очень поняла, зачем добавлять еще и это: персонаж силен именно тем, что в целом такой же, как и остальные, если бы не ужасная травма, дополнительные «особенности» как будто бы ни к чему.
После того, как я прочитала пьесу, возникла всего пара вопросов, да и то незначительных. Образ Няни в постановке в целом никакой. Она тупо вяжет и смотрит ТВ, несколько раз обращается к своим «касатикам»-переросткам. Но особо смысла как будто бы нет. В то же время по пьесе образ Няни какой-то более емкий: она из совсем старого мира, все ее «последнее» уже очень далеко. Есть такой тип родителя или наставника: не вникать в суть характеров детей/подопечных, жить по каким-то заветам, как-то контурно воспринимать реальность. Ну и еще по Лещу: у Горького муж Надежды должен быть прямо-таки отвратительным еще и внешне, это должна быть пара Красавица и жаба, что усилит эффект морального облика Красавицы. А актер Шадрин, как ни крути, обаяшка.
В остальном все по тексту, все совпадает. Мои искренние рекомендации.