До того как тело матери рухнуло в его объятья, они оказались на крыше некоего здания. Беллатриса выпрямилась, и именно в этот момент заклятье ударило рядом с ней, разнеся каменное основание. Беллатриса создала щит, и камни отлетели от неё. Они стали ходить кругом, точно волки.
— Я в своё время сделала на тебя ставку, — отозвалась она. Ветер на крыше трепал её тёмные волосы, а тёмные глаза настолько вытаращились на него, что казались в своём безумии вот-вот выкатятся наружу. — Думала, что ты как никто другой должен понять меня. Но знаешь, именно тогда я поняла, что это я должна возглавить волшебников. Ты слишком слаб.
— Слаб? — он расхохотался своим прежним смехом, которого Беллатриса явно не ожидала, и улыбка её дрогнула. — Думала стать новой Тёмной Леди? Победить маглов? — С его палочки слетели искры. — Беллатриса, твоя жажда крови всегда восхищала меня. — Небо над их головами сгущалось, и где-то вдалеке сверкнула молния. — Жаль, будет поступать так с тобой.
Вспышка настолько сильная, что стёкла в соседнем доме вылетели, и полыхнуло пламя. Один из осколков разрезал щёку девушки, и, вскрикнув, она осела, а в следующий миг плиты под ногами точно стали жидкими, и её ноги стали погружаться в бетон.
Но она явно решила не оставаться в долгу, и черепица с соседнего дома взлетела вверх и полетела на Тома. Он успел отскочить, и большую часть даже обратил в пыль. Но две успели ударить его по лицу, и он ощутил, как хрустнул нос. Тёплая кровь потекла вниз. Этого мгновения хватило, чтобы она успела выбраться и, превратив камни в острые наконечники, ловко метала их в него.
— Я отрабатывала свою силу годами, Том! — крикнула она, и голос её ненадолго утонул в раскате грома. — А эта палочка... просто взяла и направила её. Всё, что я начала делать без неё, я смогла сделать с ней в два раза сильнее.
— Без палочки?
Том испытал искреннее удивление. Он перенаправил наконечники, и те врезались в соседний дом. Наверное, они задели проводку, раздался треск, и показалось пламя.
— Да! — ликование вновь отразилось на её лице. Точно дирижер, она отвела палочку, а затем опустила её, показывая, что не пользуется ею. Оставшиеся обломки поднялись в воздух и нацелились на Тома. — Моя сила больше.
Его поразила атака, сравнимая с ураганом. Кожа на щеке порвалась, и, сделав разворот, Том создал ударную волну. Поток воздуха был таким сильным, что их обоих отбросило на разные стороны крыши. На мгновение Беллатриса подлетела выше, волосы её спали на лицо, а затем вскрикнув, она полетела вниз. Сам он трансгрессировал обратно в гостиную. Лица замелькали. Всё стало цветным и ярким, и он не сразу сориентировался. Том услышал своё имя от матери, а затем раздался треск. Беллатриса вернулась. И прежде чем он успел среагировать, Меропа бросилась вперёд. Мгновение — и её тело было в его объятьях. Он и не ожидал, насколько его мама худенькая женщина. От ужаса и недоверия к случившемуся Том инстинктивно прижал мать к себе. Гости громко кричали, женщина, что пришла с Беллатрисой, была поражена и даже опустила палочку.
— Жаль, — тихо отозвалась Беллатриса. Её тёмные глаза скользнули по телу. Палочка вновь нацелилась на Тома. — Авада Кедавра! — воскликнула Беллатриса.
Вспышка, а затем грохот. Часть стены обвалилась. Раздались крики людей, но Том едва их слышал. Он отлетел на несколько метров, перевернулся и упал лицом вниз. Лоб жгло. Затем раздался новый треск.
— Поппи! — услышал он голос Грин-де-Вальда. — Дорогая!
Том перевернулся на спину, делая глубокий вдох, который отдался в рёбра. Сквозь пыль он видел, как мужчина подбегает к рыдающей женщине. Встав на четвереньки и решив, что всё-таки он сломал ребро, Том попытался добраться до тела матери. Её всю засыпало пеплом, но глаза её были открыты и смотрели в потолок. Закрыв их, он ощутил, как потерял то, что даже не считал, что имеет. А затем глухое рыдание сотрясло его, и боль в рёбрах стала сильнее.
— Вот и отпускай вас, — он увидел Грин-де-Вальда рядом. — Твоя мать? Печально. Но у нас тут толпа маглов, и нужно с ними разобраться. Потом вся скорбь, — неожиданно он замолчал, уставившись на его лоб.
— Чего ты так уставился?
— А сам посмотри.
Чародей взмахнул палочкой, и в руку ему влетело маленькое зеркальце. Том взял его и посмотрел на свой лоб. Под волосами виднелся шрам в виде молнии.
***
Том Реддл-старший смотрел на женщину, а затем её накрыли простынёй. Его сын сел рядом на пол и опустил голову.
— Ты, наверное, хочешь проститься с нею? — спросил молодой человек. — Столько лет вместе, такая утрата.
— Да, — но голос у мужчины прозвучал как-то растерянно, и тогда Том посмотрел на отца.
Это выражение лица, странный, блуждающий взгляд по телу. Шок? Нет, нечто другое. Осознание приходило к нему медленно, но всё же пришло. Он посмотрел на тело матери. Его чувства к ней, пусть и возникшие с опозданием, были более настоящими, чем у мужчины, с которым она делила постель более двадцати лет и называла мужем. Если он покопается в её вещах, то найдёт приворотное зелье. А теперь, со смертью Меропы, давать, конечно...
— Вот оно что, — тихо произнёс он.
Что будет с его отцом, когда столько лет он жил не своей жизнью? Сможет ли он это принять или это разрушит его? Том не знал, слишком это было глубоко и больно для понимания. Он видел, как Грин-де-Вальд стирает людям память, как его возлюбленная помогает исцелять раны, как они отправляют всех по домам.
В течение дня квартиру восстановили и магически расширили. Отца Тома, который выглядел потерянно, отправили к себе в комнату и дали сонное зелье. Сам Том ощущал нечто такое, что трудно было описать. А потому он обратился к известному источнику чувств — книгам.
Так прошло несколько дней. Желание покидать укромный уголок, который расширился магией и добавился портретами чародеев, по вкусу Геллерта, у Тома не возникало. К нему заглядывал Луи и, словно сквозь белый шум, он слышал что-то о собрании и о том, что Гриндевальд предлагает некий план, но, признаться, Тому было всё равно.
Он погрузился в метания Ромео и выбор Джульетты, дочитал о мести Монте-Кристо и её конце, узнал о юношах, что выбирали деньги вместо любви от Остин, смеялся, читая Шекспира, печалился и гневался вместе с ним. И всё это заглушало то, что он начал чувствовать и, в то же время, подпитывало её.
Он слышал, что Гермиона и Перси вернулись, но решил остаться в библиотеке. Сидя над книгой, он думал о безграничной любви, так часто встречаемой на страницах. Знай Меропа, сколько он совершил, бросилась бы она заслонять сына? Была бы её любовь, единственно настоящая, не созданная зельем, так сильна?
Дверь открылась, и на пороге появилась она. Постояв немного, Гермиона присела рядом и положила руку на его плечо.
— Мне жаль, даже если вы её не любили, мне жаль…
— Это не так, — отозвался он и закрыл одну из книг, и девушка с удивлением заметила уже высыхающие капли на страницах. — Незадолго до того, как её не стало, я ощутил то, что, наверное, сыновья чувствуют к матерям.
— Это замечательно… Но так печально. — Гермиона мягко взяла из его рук книгу. Это было старое издание романа "Отверженные". А затем протянула руку и, увидев, что он не сопротивляется, убрала волосы со лба. Глаза её широко раскрылись. — Как у Гарри…
— Да. Моя мать отдала за меня жизнь. — Том кивнул на книгу в руках девушки. — «Высшее счастье жизни — это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать — любят вопреки вам». Так написано в ней.
— Да, классики красиво пишут о любви. Причём разной, — согласилась она, чувствуя, как робкая улыбка против воли ложится на её губы. — Родителей к детям, братьев и сестёр, возлюбленных, даже порой от врагов к любимым.
— Мы тоже были врагами, — неожиданный порыв пробудился в нём, и он мог сравнить его с той жадностью, которую испытывал к вещам, принадлежащим основателям Хогвартса. — А теперь, — Том повернулся к ней и увидел её глаза и губы так близко, как давно не доводилось. — А теперь кто мы?
И он наклонился к ней, поцеловав. Она замерла, но тут же резко отстранилась, вскакивая, точно обожглась. Гермиона медленно закачала головой, точно отгоняя что-то. Том поднялся к ней, протягивая руки.
— Вы чувствуете? — он схватил её руку и прижал к груди. — Моё сердце бьётся не только потому, что я жив. Я плакал, смеялся, гневался, когда читал.
Гермиона отстранилась. Лицо её превратилось в бледную маску, и Реддл почувствовал нотки отчаяния.
— Я знаю, что тогда, когда мы жили, скрываясь на той квартирке, у вас возникли ко мне чувства. Я не знаю, как сказать об этом, но, как писало множество классиков, вы просто испугались их, ведь я... ведь я был чудовищем.
— Не знаю, Том, что внушили вам книги, — тихо ответила девушка. — Но я не люблю вас. Вы испытываете теперь большую потребность в этом чувстве, начав ощущать хоть что-то. Но я не целитель и уж точно не могу заполнить пустоту...
— Это не пустота! — воскликнул он и почувствовал, как защипало в глазах. Нет, только не сейчас. — Впервые внутри я ощущаю нечто полное, не раздельное с чем-то.
— Я рада этим переменам и что вы готовы исправить то, что натворили, — проговорила она, выпрямляясь. Он не ожидал столько холода в её голосе. — И я правда считаю, что вы очень способный и могущественный волшебник, который вызывает против моей воли у меня восхищение. Но это не любовь. Вы точно ребёнок, который открыл в себе сейчас новую эмоцию и теперь, посмотрев что-то или прочитав, пытаетесь скопировать её, не зная, как правильно. Но скоро научитесь. Как я уже сказала, вы способны.
— Нет, Гермиона, нет...
— Перси теперь на нашей стороне. Рон обратился в полицию, объявив меня в розыск. Мне пора показаться, а затем нас ждёт больше дело. Беллатриса выпустила людей, которые не особо умеют контролировать свои силы. И пусть она теперь мертва, она дала Грин-де-Вальду армию. Приведите свои чувства в порядок, у нас много работы.
И она ушла, оставив его с полуподнятыми руками, в надежде, что он по-прежнему сможет ухватиться за неё.
Предыдущая часть
Группа ВК
Читайте у автора: